Глава 31 (2/2)
Подавив очередной приступ суеверного ужаса, слуга Тёмного Лорда зашёл в комнату Иллидана не постучавшись. Такое поведение не являлось признаком неуважения, просто в подобном жесте не было смысла: Он и так уже знает о маге за дверью и ждёт его, иначе бы страх не отпустил Питера. Об этом Ярость Бури как-то сообщил Петтигрю сам, даже не попытавшись скрыть злорадной улыбки с жуткими клыками.
— Тём-м-м… М-м-м… — на большее волшебника не хватило, челюсть окончательно перестала повиноваться, а рот открываться.
— Глубокая мысль, — сидя в позе транса, саркастично заметил Иллидан. — Гораздо более наполненная смыслом, чем всё то, что ты говорил за всю свою жизнь.
Кое-как поборов себя, Питер Петтигрю продолжил:
— Тёмный Лорд просит пе-пе-передать свою благодарность за по-по-по…
Петтигрю побледнел настолько сильно, что, казалось, скоро окончательно из-за заикания поперхнётся и останется без глотка воздуха. Ярость Бури мага не торопил, но и помогать выйти из положения не порывался.
«Мелкая крыса» — как часто называл своего бывшего школьного товарища Сириус — по мнению охотника на демонов, идеальное описание стоящего перед ним жалкого человечка. Подумать только, из-за такого гнусного создания кто-то умер, а кто-то на треть жизни оказался за решёткой. Ярость Бури искренне презирал волшебника, стоящего перед ним на полусогнутых ногах. В конце концов, самого Иллидана сразили и отправили в клетку сильные противники, с которыми он бился лицом к лицу, в то время как Сириус оказался там из-за поведения подобного существа. Страх и заикание — это ещё малая доля того, что Петтигрю заслуживает, но свернуть негодяю шею эльф не торопился. Это привилегия Блэка, поэтому Ярость Бури постарается, чтобы анимаг смог ей воспользоваться.
Питер Петтигрю наконец справился с заиканием и продолжил:
— …За по-о-мощь в Хогвартсе, — маг нервно повёл плечом. — Тёмный Лорд помнит слова досточтимого гостя о том, что он ника-ка-кому не служит и в очередной раз убедился в искренности и пользе на-на-нашего союза.
Иллидан громко расхохотался. На Земле осквернённый эльф не часто прибегал к громким эффектам, в чём подозревал Тёмного Лорда, но для того, чтобы поддерживать в глазах собеседника тень паники, не торопился умолкать.
— Действительно, даже без видимой на то причины я помог вам, — наконец начал говорить охотник на демонов, — но об обоюдном союзе пока речи даже не идёт. Где оборотни?
Собеседник эльфа пикнул, а его глаза бешено заметались по углам комнаты в поиске правильного ответа.
— Мы ищем… Пра-пра-пра-правда.
Ярость Бури знал об этом и без писклявых заверений. Лёгкое вмешательство в мысли то слуги, то его хозяина показывало, что гнусная парочка действительно пытается искать. Проблема заключалась в том, что в ресурсах этот кусок мяса, громко именующий себя «Тёмным Лордом», был даже ещё более ограничен, чем эльф. Ярость Бури мог невидимой тенью бродить недалеко от людей, чтобы слышать их мысли, а они — нет. Правда, тогда резерв магии Иллидана начал бы активнее истощатся, а на такую ерунду его тратить не хотелось.
Пока охотник на демонов размышлял о том, насколько ему вообще актуально держаться рядом с колдуном, Петтигрю вдруг снова обратил на себя внимание:
— Та-ак же Милорд просит прийти к нему, чтобы… — увидев резко сузившиеся щелки зелёного огня на месте глаз, маг чуть ли не поперхнулся своими же словами.
— За кого же меня принимает твой господин, что думает, будто я пойду к нему по первому зову? — от тона голоса у Питера Петтигрю похолодели руки, а волосы на затылке встали дыбом.
— Я… Мило-о-орд сказал, что информация только для… Даже я ни-ни-ничего не…
Сознание, наконец, смилостивилось над волшебником и покинуло его. Слуга Тёмного Лорда глупо хрипнул, закатил глаза, побледнел больше обычного, хотя казалось, что больше просто некуда, и упал в обморок, громко ударившись об пол головой.
Ярость Бури брезгливо сморщил нос и встряхнул мускулистыми плечами с массивными крыльями. Как же он скучал по хриплому голосу своей тюремщицы, которая, скорее, будет пытаться его проклясть даже с перерезанной глоткой, но никогда не позволит себе упасть так низко. Возможно, конечно, это было связано не только с валяющимся перед эльфом телом. Иллидан давно понял, что хочет от Майев, но ловить себя на мыслях о том, что она ему нужна, было всё ещё непривычно и отчего-то стыдно. Он видел причины вспоминать о Песни Теней то тут, то там, но всё оттягивал следующий шаг. Риск был велик, а в каком именно состоянии жертва, эльф не знал. Как можно дольше он не затрагивал их связь, чтобы в момент, когда та будет нужна, использовать максимально разрушительно. Чего-чего, а времени у калдорай хоть отбавляй и, если понадобится, Ярость Бури веками будет ждать нужного часа. Противостояние бывшего узника и тюремщицы никуда не делось, оно оставалось всё таким же всепоглощающим и опасным как для окружающего мира, так и для них самих. Просто теперь итогом для тюремщицы будет не смерть или пленение, а смирение и покорность. Иллидан так решил и в этом мире, — о ирония! — у него есть все шансы наконец выйти победителем в бесконечно долгой войне.
Он этого хочет, а значит, так и будет.
Задумчиво подняв тело мага одной рукой, Ярость Бури лениво повертел его туда-сюда. Сейчас с человеком можно что-нибудь сделать, тем самым лишив Тёмного Лорда слуги. Ослабнув достаточно, эта жалкая пародия на жизнь в одиночестве долго не протянет. С другой стороны, эльф чувствовал, что тёмный маг не так прост и его секрет продления существования мог бы быть не лишним знанием. Особенным зрением Ярость Бури видел связь змеи и её хозяина, но как именно в столь пустом на магию мире этот шматок мяса ухитрился сделать настолько мощное колдовство — даже для Иллидана было тайной. Как ни странно, именно воспоминания о секрете своего существования ни разу не встречались Ярости Бури в голове колдуна, а спрашивать напрямую он пока не торопился. Охотник на демонов не хотел показывать, что тема ему хоть сколько-то интересна. В глазах сомнительной парочки осквернённый эльф сохранял образ непоколебимого и грозного создания, с которым они смогут договориться лишь на тех условиях, что нужны самому Иллидану, так как никаких зацепок на него не было.
Последняя прочитанная мысль Петтигрю доказывала, что он действительно не знал темы разговора, с которой его послал Тёмный Лорд. Где-то там далее по плану у него шла сотня извинений за то, что господин не может прийти к Иллидану лично, но по техническим причинам высказать их он не успел. Без какого либо сожаления Ярость Бури просто разжал пальцы, отчего Петтигрю снова громко бухнулся на пол, и перешагнул через живое препятствие, направляясь в комнату Волан-де-Морта.
Дверь к нему была слегка приоткрыта. Не обнаружив на излюбленном месте змеи, Иллидан усмехнулся. После случая с камином, Тёмный Лорд больше не рисковал и всегда, когда знал, что охотник на демонов может прийти, выпроваживал любимую зверушку подальше. Умно и глупо одновременно; если бы Ярость Бури хотел, то нашёл бы её за считанные минуты или подловил в те моменты, когда его не ждут.
— То жалкое создание, что ты зовёшь слугой, пыталось мне сообщить о чём-то, — вместо приветствия начал Иллидан, — но так быстро растерял свои невеликие крупицы сознания, что вот я тут и слушаю, что ты хочешь. Но говори покороче и сразу ближе к сути дела.
Последнее условие, как показывала практика, взялось отнюдь не из пустоты. Колдун обожал начинать обо всём сообщать издалека, применять броские эффекты, многозначительные фразы, интригующие паузы и казался падким на зрелищность. В принципе, это не сильно отличалось от слабости магов мира осквернённого эльфа, которые тоже при случаях кичились умениями даже там, где в этом не было особой необходимости. Однако в том состоянии, в котором прозябал Волан-де-Морт, подобное охотнику на демонов казалось минимум — нелепым, максимум — пустыми фарсом и бравадой.
— Хотелось лично поблагодарить за помощь, — словно бы не замечая покровительственного тона Ярости Бури, начал тёмный маг. — Неожиданно, что ты решил помочь нам, ведь говорил, что мои дела тебя не интересуют.
— Мне было скучно, не более того, — лениво отмахнулся Иллидан. — Будем считать, что я просто продемонстрировал малую часть своих возможностей.
— Позволь мне полюбопытствовать, зачем нужны были две руны? — внезапное подобострастие напрягло Иллидана даже больше, чем если бы колдун принялся ему чем-то угрожать. — Запретная линия была лишь барьером возраста, так что я не совсем понимаю, для чего и на ней потребовалось что-то чертить, — красные точки глаз не отрывались от лица эльфа, словно силясь увидеть на нём нечто особенное.
— Перестраховка, ничего более, — пожал плечами Ярость Бури. — Мало ли что старый маг мог придумать, его фантазии стоит отдать должное.
— А не было ли это посланием для твоей соотечественницы? — вдруг выпалил Волан-де-Морт, даже не пытаясь скрыть довольный тон.
Прежде чем ответить, охотник на демонов пристально вгляделся в существо, сидящее перед ним. До последнего момента тёмный маг всеми силами пытался думать о чём угодно, но не о таинственной незнакомке, что совсем не похожа на людей, как её описал слуга Тёмного Лорда в Хогвартсе. Теперь он знал, что Иллидан не демон, ореол таинственности спал, а потому Волан-де-Морт чувствовал себя прекрасно, будто бы выиграл войну. Его злорадное настроение, мастерски скрываемое за маской отстранённости, раздражало легко ощущающего это эльфа.
Иллидан саркастично улыбнулся.
— Твоя «Нагайна» сейчас всего лишь на несколько этажей ниже: сидит в погребе, охотится на мышей и думает, что спряталась от меня, — довольно заметил он. — Никчёмный слуга до сих пор не пришёл в себя и, если я захочу, то меньше чем за пару минут, ты потеряешь их обоих. Думаешь, можешь со мной играть? Надеешься, что раз я не «настоящий» демон, то тебе стало проще? Глупый, надменный человечек. Я — гораздо опаснее многих из них. Я уничтожал солдат Пылающего Легиона сотнями. Пока было ощущение, что ты мне полезен — тебе ничего не угрожало, но вот ты получил крупицу информации и неправильно понял, что с ней надо делать, — быстрее, чем колдун успел среагировать, Иллидана оказалось рядом с ним и выхватил из кресла, лёгким мановение руки вырывая палочку из ручек-культяпок. — Пока твоя польза не доказана, советую трижды думать обо всём, что касается меня. Наш уговор остался в силе, но даю тебе не больше двух недель, чтобы найти оборотней. И только попробуй вести у меня за спиной свою игру: ты даже не успеешь понять, что случилось, когда я разорву тебя на несколько Тёмных Лордиков по-меньше.
Ужас и паника волнами исходили от беззащитного свёртка. Волан-де-Морт молчал, не в силах издать и звука. Раздутая гордость не давала ему просить, а страх за жизнь не отпускал. Иллидан оценил, что, в отличии от своего слуги, маг старался не терять самообладания даже в той ситуации, в которой оказался, лихорадочно ища выход.
— Я сообщил о женщине твоего народа не для того, чтобы шантажировать или вести другую игру, — сказанное было чистой ложью, но Иллидан решил не прерывать, желая послушать, как тёмный маг попытается выкрутиться из положения. — Возможно, если она тебе нужна — я смог бы помочь. Или наоборот, если она опасна — можем постараться вместе её убрать.
Ярость Бури продолжил держать мага навесу, не торопясь с ответом. Наконец он положил его обратно в кресло и зловеще процедил:
— Она опасна настолько, насколько и представить сложно. Тебе никогда не хватит сил, чтобы избавиться от неё. И да, ты угадал, она нужна мне и, снова «да», вторая руна была посланием. Неплохо, человек, очень неплохо. Ты, оказывается, умеешь думать, но всё ещё недостаточно хорошо, чтобы справиться со мной. Лучше бы употребил обнаруженные таланты с пользой. Повторяю, у тебя две недели на поиск оборотней — не больше.
Чувствуя, как в огромном кресле кипит от бессильной злобы Тёмный Лорд, Иллидан задумался. Этот недочеловек может быть опасен. Разумеется, сейчас такой урок он может преподнести колдуну, но как только у того появится возможность, он припомнит эльфу всё. Слишком уж Волан-де-Морт любит нянчить своё больное самолюбие. Не нужно быть великим оракулом, чтобы предречь, что каждая обида или её тень будет требовать мести в душе подобной личности.
Кривая улыбка исказила наполовину перебинтованное лицо. Что ж, пускай этот кулёк злости попробует что-нибудь сделать Ярости Бури. Его потуги на противостояние могут даже показаться интересными какое-то время, пусть и крайне непродолжительное. Ведь даже у такого зародыша есть подобие шеи, которую сильные руки осквернённого эльфа свернут не без удовольствия.