Глава 28 (2/2)

— Он мне писал, — нехотя добавил Сириус.

— Тебе? Когда? О чём? — брови Римуса удивлённо поднялись вверх.

— Это не важно. Или что, крестнику запрещено мне написать пару строчек? — с вызовом уточнил Блэк.

— Нет-нет, отчего же, просто… И какая именно часть письма Гарри вдохновила тебя «пораскинуть мозгами» и додуматься до… такого?

— Он писал, что у него разболелся шрам, — тихий голос сильнее любых увещеваний подействовал на собеседника, отчего сказанное Блэком стало звучать более весомо. — Мы с тобой оба слишком хорошо помним, как дорого он ему достался. Кроме того, сам Гарри в том же письме добавил, что в прошлые разы так случалось только тогда, когда рядом с ним оказывался Ты-Сам-Знаешь-Кто.

— Это, безусловно, опасный признак, но сразу кидаться вот так, сломя голову, — покачал головой Лунатик. — Не самая лучшая идея.

— Ты же сам только что говорил, что я нужен крестнику рядом, — Сириус всем своим видом показывал, что отступать не намерен. — Что я могу, сидя тут и ожидая неизвестно чего? Знаешь, я сбежал из Азкабана, потому что всё понял, когда увидел фотографию Петтигрю на первой полосе «Пророка». Хотя Старик, как и ты сейчас, говорил, что я мог ошибиться. Всё, что касается сына Джеймса, для меня слишком важно, чтобы сердце допустило ошибку.

— Мне Гарри не менее дорог, чем тебе, Бродяга, — грустно выдохнул Римус, — но скажи, что ты планировал делать и куда лететь?

— На Клювокрыле поближе к Хогвартсу, чтобы в случае опасности успеть к Гарри на выручку.

— ”Поближе к Хогвартсу”? Опять месяцами будешь сидеть в Визжайщей хижине в ожидании неизвестно чего?

— Что же предлагаешь ты? — не выдержал Блэк и снова повысил голос. — Какая разница, где сидеть без дела? Там я, хотя бы, буду к нему ближе.

— «Ближе» не значит «лучше». Думаю, для начала неплохо было бы уточнить этот вопрос с профессором Дамблдором и…

— По-твоему, без Старика мы сами ничего не можем?! Ни думать, ни выходить из дома, скоро даже в туалет без его разрешения не пойдём!

— Ты преувеличиваешь. По-моему, для человека, которому всё равно на твою судьбу, Старик делает слишком много. Лишь благодаря его помощи ты избежал поцелуя дементора. Заодно, раз ты любишь напоминать обо всём, напомни-ка, откуда и как у тебя снова появилась палочка. Не разрушать его планы — вот то маленькое реальное воплощение уважения к его стараниям, что ты можешь проявить, не разделяя слова благодарности с делом. Или ты считаешь иначе?

— Я считаю, что надо что-то делать!

— И мы сделаем. Для начала поделимся со Стариком нашими опасениями и догадками. Обо всём писать не будем, чтобы он не ругался на твою переписку с Гарри, обрисуем всё в общих чертах, — заметив желание Сириус ответить, Люпин поднял руку в останавливающем жесте. — Обещаю, что если ответ тебя не устроит, то я сам помогу с переездом. Бродяга, — как можно мягче продолжил бывший преподаватель Хогвартса, — я любил Лили и Джеймса, и я люблю Гарри. Как и ты, не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось. Не ты один жил с острым чувством вины все эти годы. Мы обязательно что-нибудь придумаем… вместе. Как в старые добрые времена.

— Как в старые добрые времена, — глухо отозвался Блэк, слегка глотая слова.

Может быть, Сириус всё же зря сомневался в старом друге. Лунатик, несмотря на года и свои особенности, сохранил в душе верность и честь. Даже сейчас он готов быть рядом во всех начинаниях, что выдумывал Блэк, какими бы сумасбродными они ни были и как бы он сам к ним не относился.

Как в старые добрые времена.

***

— Ужасно выглядишь, — холодно заметил Северус Снейп после беглого осмотра Песни Теней.

В ответ эльфийка смирила человека тяжёлым взглядом мутных покрасневших глаз с запавшими тёмными синяками под ними. Кажется, она даже не позволяла себе особенно часто моргать.

— Что там с моим переездом? — и без того хрипловатый голос воительницы стал ещё глуше.

— Почему бы тебе просто не лечь спать? — профессор зельеварения намеренно проигнорировал вопрос, лишь внимательнее стал разглядывать лицо Майев, подмечая на нём всё новые и новые признаки изнеможения.

— Не твоё дело.

— Может и так, но ты отчего-то всё равно не спишь. Может быть, профессор Дамблдор поторопился тебя выпускать, и порча демона до сих пор властна над тобой. Получается, ты всё ещё опасна для замка.

— Это не Скверна Иллидана, я избавилась от неё! — рыкнула Майев.

— Тогда что это, если не она? — не унимался человек.

— Это его кровь, — настроение воительницы вмиг из агрессивного вновь стало апатичным.

— В смысле? Ты пила его кровь? — лёгкое недоумение всё же проявилось на лице всегда контролирующего себя волшебника.

— Нет, я не настолько сошла с ума, чтобы губить душу, — брезгливо скривилась Песнь Теней. — Наша кровь соединена вместе, и Предателю этого оказалось достаточно, чтобы влиять на моё состояние.

— Как же так вышло?

— Ты не ответил на вопрос. Когда меня переведут отсюда? — резко увела тему разговора Майев, незаметно для самой себя прижимаясь лбом к прохладному камню стен.

— После твоего не самого вежливого отказа Скримджеру, наивно ожидать, что в ближайшее время он предпримет ещё одну попытку договориться. Так что, пока ты останешься тут. Как только у директора появится возможность, он найдёт для тебя новое пристанище.

— Лучше бы он нашёл способ, как не дать мне заснуть, — тихо и недовольно пробубнила Стражница.

— Поверь, у него и без того достаточно вопросов, над которыми стоит подумать. Турнир Трёх Волшебников не проводился уже несколько веков, и великая честь его возрождения гораздо важнее твоих проблем, — безжалостно произнёс Снейп.

— Ты пришёл сюда, чтобы отметить моё состояние, о котором я и сама знаю? — с нарастающей злостью уточнила Майев.

— И да, и нет, — Северус подошёл к эльфийке ближе и слегка понизил голос. — У профессора Дамблдора действительно нет на тебя времени, но возможно… тебе могу помочь я.

Вместо ответа Песнь Теней вызывающе выгнула одну бровь, ненадолго сощурила глаза и слегка склонила голову набок, всем своим видом выражая заинтересованность.

— Я хорошо разбираюсь в зельях, — всё таким же негромким тоном продолжил Снейп. — Именно приготовленный мной Летейский эликсир помог твоей руке, когда ты зачем-то решила разбить зеркало. Теоретически, я мог бы поискать решение проблемы или, на худой конец, приготовить Напиток Живой Смерти. Он на какое-то время введёт тебя в состояние близкое к смерти, а фактически, ты просто будешь очень глубоко спать, и никто, даже Иллидан, не сможет достучаться до твоего сознания.

Стражница хмыкнула, перевела глаза в бок и задумалась.

— Честно говоря, я не знаю, как именно он на тебя подействует, ведь обычно пропорции измеряются для людей, — честно добавил зельевар. — Однако мне кажется, что в той ситуации, в которой ты очутилась, можно попробовать начать с малого, а потом, посмотрев на реакцию организма, найти нужную дозировку.

— Что может случиться в худшем случае? — спросила Майев, в голосе которой проскользнуло напряжение.

На слишком ясный цвет глаз эльфийки наконец стало невыносимо смотреть, и профессор отвёл взор, так ничего и не ответив. Молчание и само название напитка было красноречивее любых слов.

— Дай мне знать, как что-нибудь решишь, я больше не могу задерживаться, — Снейп обошёл Песнь Теней, решительно направляясь к выходу.

— Почему? — так же негромко в спину человеку бросила Стражница. — С чего ты решил мне помочь?

Стремительное движение учителя зельеварения остановилось, но лишь на миг.

— Иллидан успел опозорить меня, и он опасен, — не слишком уверенно начал Северус. — Я не люблю оставаться в долгу и спокойно ему ходить по моему миру не дам.

— Только поэтому? — удивлённо уточнила Майев.

— Однажды из-за моего бездействия пострадала хорошая девушка, — вполголоса скорее самому себе, чем кому-то ещё, заметил профессор зельеварения. — Нельзя потакать тем, кто мнит себя сильнее всех на свете.

С этими словами Снейп дёрнул за ручку двери и скрылся в тёмном коридоре ночного замка.