Глава 23 (1/2)
За стенкой Аластор Грюм громко ругался. Чуткому уху эльфа даже не нужно было магически усиливаться, чтобы слышать каждое слово странного человека на деревянной ноге, не скупящегося на эпитеты для Ярости Бури. Нельзя сказать, что Иллидана это не забавляло. Новость, что до начала учебного года он останется у Грозного Глаза, последнего никак не обрадовала. Авторитет главы Хогвартса был в глазах мрачного нелюдимого мага, видимо, поистине огромным, раз он просто не захлопнул перед ними дверь, а уже полчаса подряд, прошедших после расставания с анимагом, орал и доказывал нецелесообразность такого поступка.
— Да таких, как он, я убивал пачками, а ты хочешь, чтобы я терпел его ещё месяц?!.. Да, именно, даже больше!.. Да, он же обычный…
Дальше Грюм произнёс слово, с которым Иллидан был не знаком, но по контексту догадался, что чести оно не добавляет. Что ж, Ярость Бури не первый раз встречался с подобным отношением к себе. После того, как Тиранда вытащила его из клети Стражей, в её лагере даже служительницы Элуны порой не скрывали презрения к Предателю, что уж говорить о Часовых и обычных калдорай. Не скупились на слова и схваченные демоны, так что новое слово вряд ли было хуже прочих, но, тем не менее, оно добавило в чашу терпения осквернённого эльфа лишнюю каплю нелюбви к человеку. Его бешенство становилось маленькой приятной целью Ярости Бури, поэтому продолжение тирады лишь вызвало оскал на перебинтованном лице.
— Аластор, пойми, сейчас так много дел. Подготовка к новому учебному году. На чемпионате, кстати, я также выступаю консультантом по безопасности. Его нахождение здесь будет надёжнее и для нас…
— Нет, я не хочу!.. Что я буду с ним делать?!.. Мне противно, что он вообще заходил в мой дом!.. Альбус, это слишком…
Все трое понимали, что согласие уже получено, а значит, крики бессмысленны, но каждый отыгрывал роль до конца. Грозный Глаз возмущался, Дамблдор стоически терпел, а за стеной Иллидан получал свою порцию злорадного удовольствия и молчал. Привыкал молчать. Архимаг взял с него слово, что до самой осени охотник на демонов будет держать себя в руках, а потому упиваться эмоциями хозяина дома стоило в полной мере сейчас. В теории, человек и его гость не должны пересекаться: Иллидану нужно было до конца лета сидеть спокойно наверху и заниматься «своим очень важным делом». На вопрос главы Хогвартса: «Каким?» эльф лишь оскалился, но не соизволил ответить. Людям не обязательно знать, что он хочет и зачем.
Что или кого.
Ярость Бури и сам не понимал, почему его так сильно будоражит кровная связь с бывшей тюремщицей. Все свои помыслы в Чёрном Храме он посвящал поиску и проникновению в миры Легиона, однако и тогда для копий Майев и Тиранды всегда находились время и место. Сейчас же, когда сама Песнь Теней почти оказалась в его власти, даже мысли о скорейшем возвращении иногда уходили на второй план. Сам себе эльф упрямо твердил, что все усилия обращены лишь для главной цели — сделать из жуткого врага сильного союзника. За многие и многие годы одиночества Иллидан привык самому себе говорить правду, но сейчас ощущал собственную нотку лжи и не понимал её. Всё звучит разумно и логично: Майев сильна, авторитетна и опасна, он всегда выбирал именно таких союзников, ведь только с ними можно достигнуть столь важной цели. Так почему же желание звучит недостаточно правдоподобным? В конце концов, если она не будет бороться с ним против Пылающего Легиона, то хотя бы перестанет преследовать и рушить планы.
Внезапно перед давно потерянным взором предстала Тиранда Шелест Ветра во всём её великолепии. Тонкая, изящная, загадочная, чистая, смелая — сколько ещё эпитетов мог соотнести Ярость Бури со своей любимой? Кажется, за десять тысяч лет во тьме он произнёс каждый. Если бы с ней у Иллидана была бы такая же связь, как бы тогда он поступил? Изводил бы кошмарами? Пытался бы ломать волю? Хотел бы, чтобы она приползла к нему на коленях, умоляя о прикосновении и страсти? Нужна ли она ему в далёких мирах Легиона, неся демонам погибель?
На все вопросы Иллидан ответил бы: «Нет». Особенно на последний. События последних лет показали, что Шелест Ветра весьма и весьма неплохо управляется с луком и боевыми приёмами жриц — хватило бы этого для битвы с демонами? Готова ли его нежная эльфийка спуститься со своего пьедестала Верховной Жрицы и прыгнуть в другой мир, чтобы спасти свой? Был и ещё один вопрос, которого Ярость Бури предпочитал не касаться: «Действительно ли его Тиранда именно та, кто есть на самом деле?» Сириус как-то об этом обмолвился, задев за живое, отчего подобная мысль была похоронена в сердце ещё глубже.
Однако в редкие моменты, как сейчас, назойливые вопросы всё же пятнали светлый образ, снимая тонкий слой лунного серебра со священного для узника лика. Неужели их встреча после стольких лет была именно тем, чего он ждал? Даже после того, как Иллидан спас её из лап нежити, подруга детства не стала мягче или приветливее. Его покорность в том, чтобы помочь в борьбе с демонами, была для неё чем-то разумеющимся. Она словно не сомневалась, что получит именно то, что попросит. Даже не попросит, а потребует. Тем неожиданнее была мысль, что после подобного осознания образ любимой не изменился. Его Тиранда всегда останется самой лучшей. Не важно, какой на самом деле была реальная эльфийка. Так ли в действительности она настоящая нужна ему рядом?
Иллидан сам не заметил, как начал расхаживать по комнате, уже совершенно не слушая голоса за стеной.
Десять шагов.
Что Шелест Ветра может дать Ярости Бури? Тепло? Любовь? Раскаяние? Поддержку? Стоило признаться самому себе, у неё была возможность подарить всё это, но она даже не попыталась.
Разворот. Десять шагов.
Мысли водоворотом захватывали всё больше.
Десять шагов.
Она могла бы извиниться. Могла бы раньше забрать его у Майев.
Десять шагов.
Могла поблагодарить за спасение. Или вообще выступить на суде десять тысяч лет назад и не дать свершиться заточению!
Десять шагов.
Могла бы хоть раз прийти в его клеть...
Остановка.
Внезапные злость и раздражение задели опасные струны души, приоткрывая запретные темы. Разговор магов, всё ещё доносящийся с первого этажа, из удовлетворительного стал раздражающим. Когда они уже наорутся и оставят его в тишине?
Иллидан поднял потерянные глаза к потолку и глубоко вдохнул.
Она ни разу не пришла. За все десять тысяч лет. Её образ был так близко, её свет всегда спасал его… или не её? Смутный блик огонька жрицы Элуны постоянно мелькал в самой глубокой тьме отчаянья, но вдруг это мерцание не той жрицы? Что, если он всё время тянулся к светочу из другого источника? Того источника, что смешался с его кровью?
Прикосновение к ауре Майев каждый раз отдавалось чем-то знакомым, словно такое уже было, но каждый раз это смутное ощущение отбрасывалось, как невозможное. Холодная и строгая Песнь Теней никогда бы не снизошла до спасения «Предателя». Скорее, она будет первой, кто схватит острый клинок и пронзит сердце ненавистного противника.
Десять шагов.
Вообще-то, когда он предложил себя убить, Майев не просто отказалась, а выглядела возмущённой и даже оскорблённой. Стражница ударила Иллидана по лицу, чего никогда себе не позволяла.
Разворот. Десять шагов.
Тогда она была напугана, ранима и беспомощна. Воспоминание о чувстве превосходства будоражило, приятно бередя осквернённую кровь.
Десять шагов.
Слабость вечно несгибаемой противницы вспомнилась как нельзя вовремя. Её необходимо запомнить и никогда не забывать.
Разворот. Десять шагов.
Вторая затрещина прилетела, когда Иллидан говорил об их возможной близости. Она так напугала эльфийку?
Остановка.
Оскал на перебинтованном лице стал шире. Что ж, когда придёт время добить соперника, Иллидан уже догадывался, куда стоит метиться.
***
Кабинет Руфуса Скримджера, в связи с надвигающимся чемпионатом, стал всё сильнее напоминать проходной двор. Обычно в мракоборцы не брали особенно болтливых или общительных людей, так что большого количества посетителей у Скримджера никогда не было, что лишь явственнее подчёркивало суету в Министерстве. Чиновник уже готов был молиться подтяжкам Мерлина, только чтобы всё наконец кончилось и его пустили к главной цели — к Сириусу Блэку и его ручному демону. После побега из Хогвартса дело беглого узника стало засекреченным. Далеко не всем своим людям Руфус готов был рассказывать о настоящем положении вещей, ведь столько поражений глава мракоборцев давно не переживал.
Оба улизнули прямо из-под носа и с тех пор не появляются на горизонте! Как им это удаётся: снова пропасть так, словно они никогда и не существовали? Почему с получением одного ответа прилетает десять новых вопросов?
Раздражение уже становилось главной чертой главы мракоборцев. Проклятый чемпионат случился так не вовремя! Дали бы Руфусу сейчас чуть-чуть свободного времени и немного верных людей, он бы, наконец, нашёл беглецов и вернул на уготованное им место.
Неожиданный стук в дверь прервал мысли и заставил зубы скрипнуть.
— Кто там? Я не принимаю! — крикнул мужчина, понимая, что ещё одного бесполезного разговора о семидесяти способах замаскировать порталы под старый сапог он не переживёт.
— Сэр, — в дверях показалась голова его заместителя, — Сириуса Блэка видели.
— Что?! — спохватился глава мракобоцев. — Где? Когда?
— Только что, — улыбнулся помощник. — Какая-то магла позвонила в местную полицию. Сказала, что преступник из телевизора летает на странной крылатой лошади с клювом вместо рта. Наши под видом простецких санитаров уже поехали по указанному адресу…
— Срочно выступаем! — рявкнул Скримджер и бросился к выходу.
***
— Сириус, я ждал тебя несколько часов назад, хотя мы договорились, что пять дней вам должно хватить, — недовольно покачал головой Дамблдор. — К тому же, мог бы устроить спектакль и поменьше, наши друзья из отдела по борьбе с тёмным колдовством очень скоро будут тут. А мне не хотелось бы, чтобы нас застали.
— Клювокрыл испугался сигналящих машин и его понесло, — тяжело дыша ответил Блэк, вытирая пот с виска. — Я уж думал, что он меня сбросит прямо там, на шоссе.
— Очень рад, что ты всё же справился, ведь время поджимает, друг мой, — глава Хогвартса протянул новый кошель. — Здесь сменная одежда, немного нашей обычной еды, — ведь, как я слышал, местная достаточно острая, — и ещё пара вещиц по мелочи.
— Волшебной палочки там, случайно, нет? — со слабой надеждой уточнил анимаг.
— Сириус, я обещал тебе встречу с Грегоровичем и сдержу слово, а пока, прошу, выполняй все мои просьбы с тем, что у нас есть. Поверь, даже это — уже огромный риск, — грустно заметил глава Хогвартса, посматривая на беглеца поверх очков половинок.