Ну почему ты мой брат? (2/2)

Однако глубокой ночью, когда я шёл полусонный на кухню утопить свой сушняк в литре воды, внезапно услышал, как она стонет. Стало любопытно, кто же её так натягивает. Неужто Юки? Поэтому я без зазрения совести заглянул в жёлтую щель от неплотно прикрытой двери и… И охуел, когда увидел своего брата, стоящего позади неё и трахающего её в коленно-локтевой.

Я жалею, что увидел это. Жалею, что увидел, как быстро двигались его бёдра, как крепко он сжимал задницу этой потаскухи.

И жалею, что я его брат…

После этого Дня Рождения всё изменилось. После того, что я увидел всё изменилось. Я не ожидал лицезреть моего старшего в таком амплуа. Джин в образе горячего любовника будоражит сознание и кипятит мою кровь.

Теперь не могу выкинуть это из головы, да и не хочу. Из памяти я стёр только подругу нашей одноклассницы, а обнажённого и грязно ругающегося брата оставил.

В последнее время стал замечать, что… безумно его хочу! Что не против был бы оказаться на месте той потаскухи. А когда мы остаёмся с братом наедине — у меня непроизвольно встаёт. Меня заводят даже легкие прикосновения и взгляды с его стороны. Мой член нервно подёргивается и мне хочется убиться об стену от этого.

Я не знаю, как мне бороться с собой и своим телом. Стараюсь сейчас как можно меньше взаимодействовать с братом, ведь боюсь. Чертовски боюсь, что он что-то заметит и узнает, насколько его младшенький опустился на дно. И тогда…

Катастрофа! Конец!

Я так боюсь потерять его.

Юджин ничего не понимает и думает, что я обиделся на него из-за подарков и чрезмерного внимания к нему и недостаточного — ко мне на нашем общем празднике. Считает, что именно это стало причиной того, что мы стали меньше общаться и поэтому я переехал в гостевую, хотя у нас огромная просторная комната со своим уголком для каждого. Мама специально позаботилась о том, чтобы у каждого был свой компьютер и место, где можно отдохнуть после уроков. Правда вот, кровать у нас так и осталась двухъярусная. Её мы делим с шести лет. Он думает, что моя обида настолько сильна, что я не хочу его видеть.

Наивный глупенький Юджин!

Если бы всё дело было в подарках и внимании — я был бы только счастлив.

Однако не могу сказать в открытую причину своего такого странного поведения. Не могу сказать, что моя любовь к нему приобретает весьма опасные оттенки. Не могу признаться, ведь сам понимаю, что инцест — это неправильно, тем более гомосексуальный. То, что я испытываю ненормально и недопустимо между родственниками.

Уверен, что после моего признания брат меня отвергнет. Я схожу с ума, ведь понимаю, что мне никогда не ощутить вкус его губ, не почувствовать его крепких рук на моих бёдрах, не ощутить его ласку. Это становится навязчивой идеей, и теперь я смотрю на Джина иначе. Я не могу воспринимать его просто старшим братишкой. Теперь он мужчина в моих глазах, и мне хочется быть… быть его потаскушкой… Хочется прогнуться перед ним.

И это так отвратительно! Аморально!

........................

Прошло полторы недели, но наше общение пока на прежнем уровне. По правде говоря, это я держу его на этом уровне и себя подальше от брата. Он чувствует себя виноватым и ищет способы вернуть нашу братско-детскую близость.

Стучит в дверь гостевой:

— Джун, ты не спишь? Можно войти?

— Собираюсь спать. Что-то срочное и важное или подождёт до утра? — пытаюсь отвечать и спрашивать ровным тоном.

— Ну… Как сказать? Для меня важное и срочное. Можно войти?

Я тихо, но очень тяжело вздыхаю. Быстро натягиваю свою белую футболку для сна и спальные шорты.

— Открыто. Входи. — отвечаю брату и понимаю, что он хочет вывести меня на разговор, хочет разобраться во всём.

Ему неспокойно и он чувствует, что между нами выросла стена. Чувствует себя виноватым, только вот не понимает почему.

— Братиш, давай поговорим, а?

Ну вот! Я не ошибся.

— О чём? — спрашиваю с привычной для себя интонацией.

Не поворачиваюсь к нему и продолжаю перестилать постельное бельё.

— Я чувствую, что что-то произошло. Чувствую, что ты отдалился, будто обиделся за что-то. И я всё пытаюсь понять причину твоей обиды. Тебе кто-то что-то сказал? Кто-то из моих друзей обидел тебя? — длительная пауза, но, тяжело вздохнув, снова продолжает. — …Если это так, то ты только скажи мне. Ты же знаешь, что я разукрашу их лица и они не посмеют даже на два метра подойти к тебе.

Подходит и помогает расстелить простыню. Расправляет её по огромной кровати. Знает, что я терпеть не могу это занятие.

— Никто ничего не говорил и не обижал меня. И подаренная родителями тебе Play Station тоже ни при чём, ведь какой смысл им дарить две, ведь мы можем играть на одной вдвоём. — отвечаю и мягко улыбаюсь ему. — Всё в порядке.

— Не ври. Ты не умеешь врать, Юджун. Никогда не умел. Из нас двоих подобным грешу я. Ничего не в порядке! Почему ты не спишь в нашей комнате? Почему не ходишь со мной в гости к Юки. Он ведь всегда приглашает нас двоих? Почему избегаешь меня, брат?

Я замираю, когда чувствую, как его руки обнимают меня со спины. Обхватывают, точно лямки рюкзака, щекотливо скользя по подмышкам. Его ладони на моих плечах, а его голова опущена мне на правую лопатку.

Почти не дышу. Он меня обнимает, а я ведь только этого и жду. Медленно закрываю глаза и представляю ужасные, с точки зрения морали, вещи. Но для меня это самое прекрасное, что может быть.

Я люблю моего брата, а он любит меня и теперь мне хочется, чтобы эта любовь обросла пылкой страстью и горячим желанием.

Но это невозможно!

Не с его стороны.

Я бы, конечно, мог его напоить до состояния-нестояния, соблазнить и… Однако дальнейшее наше общение после такого моего поведения точно сведётся на нет. Хочется, чтобы он сам, чтобы он чувствовал то же самое, что и я, чтобы любил меня по-взрослому и каждую ночь.

У брата было…

Он опытный, ведь уже несколько раз занимался этим. У меня ещё не было секса. Я никого не… и меня никто не трахал, хотя теперь всё чаще думаю об этом. Всё чаще задаюсь вопросом: какой он, этот анальный секс?

А ещё я часто дрочу в ванной, представляя обнажённого брата.

Я счастлив, что он не умеет читать мысли, ведь если он заберётся в мою голову, то непременно будет в ужасе. У него начнётся истерическая рвота от моих похотливых мыслей. Иногда мне и самому начинает тошнить от себя, ведь то, о чём я думаю изрядно пугает. Я сам себя пугаю. Понятия не имел, что могу быть настолько аморальным, а ведь из нас двоих Ангелом всегда был я. Особенно в глазах мамы и остальных наших родственников.

Видимо, моя ангельская сторона давно обрезала крылья и окропилась ядом похоти.

Из собственных мыслей меня выдёргивает мой Джин-и:

— Эй, ты слышишь?

— А?

— Говорю, идём в нашу комнату. Не могу спать, когда ты не со мной. Привычка, что ты всегда рядом, но сейчас, когда тебя нет — мне неспокойно.

Он не отпускает меня и ждёт ответ. Понимаю, что ещё пара секунд, и я, как шлюха, начну потираться своим задом о его пах. Так хочется ощутить его твердость там…

— Хорошо. Только я буду спать на втором ярусе.

— Как скажешь, но ты ведь всегда боялся высоты! — удивляется и, наконец-то, отпускает меня из хвата своих крепких рук.

— Мне ведь уже не шесть лет. Теперь не так высоко. — улыбаюсь ему и забираю свою подушку.

Идём в нашу комнату, меняемся местами, и вот я уже лежу на втором этаже нашей двухъярусной кровати. По правде говоря, я действительно всегда боялся высоты, да и сейчас выше пятого этажа подниматься не могу — голова сразу кружится, но сейчас… Сейчас я хочу быть выше брата, чтобы можно было смотреть на него и любоваться его телом.

Юджин всегда раскрывается во сне и ему всегда жарко, поэтому спит без футболки. Я мельче его и всегда мёрзну.

Вот и сейчас кутаюсь почти с головой, а старший раскрытый и одеяло в ногах валяется.

Высовываю слегка голову и смотрю на него сверху. Мне всегда казалось, что он красивее меня. Даже сейчас я нахожу его лицо, а, в частности, губы привлекательнее и сексуальнее моих. Они кажутся пухлее и более яркими. Мои бледные и тонкие. Его тело тоже выглядит крепче моего, хотя мы почти одинаково бегаем и отжимаемся, но мои руки всё равно уступают по силе его.

Грудь у него широкая, а рельефный пресс просматривается настолько хорошо, что я даже в полутьме вижу все кубики. В своих аморальных мыслях я уже раз десять провёл языком по его груди и животу, а руками ощупал каждую его мышцу. Взгляд предательски скользит ниже, и вот я уже рассматриваю пах, скрытый обтягивающими боксерами. Ему жарко — это факт. Знаю, что пару раз он спал без белья, но я не видел его достоинство, ведь он лежал на верхнем ярусе, а я внизу. Во взрослом возрасте я видел его член лишь однажды, когда нам было по четырнадцать. Дома был ремонт и не было воды — пришлось ехать мыться в городскую баню. Там и увидел.

Сейчас я бы не отказался повторить поездку туда, а лучше в сауну, где бы мы были только вдвоём. Замечтался и не сразу сообразил, что уже пару минут наглаживаю свой стояк.

Как же хорошо стоит!

Всегда, когда думаю о брате, становлюсь твёрдым. Это всё Юна-шлюха виновата. Не трахалась бы с моим старшим в ту ночь нашего семнадцатилетия — я бы и не знал, насколько же я аморальный урод, который сотню раз хотел оказаться на её месте. А теперь вот лежу и не могу унять это безумное желание подрочить на спящего близнеца.

Стараюсь даже не дышать, чтобы не разбудить Джина. Зажимаю губы и удерживаю внутри себя накатившее удовольствие, которое рвётся наружу, которое хочет излиться грязными стонами и томным шёпотом. Хочу соблазнительно и умоляюще шептать имя брата и кончать на его шикарный пресс.

Никогда не думал, что я настолько извращенец. Думаю о том, что, скорее всего, это пройдёт, когда у меня появится парень.

Утешаю себя этим и надеюсь на это!

А пока что двигаю ладонью по члену и яростно мастурбирую. Меня почти трижды подкидывает на кровати, и она предательски скрипит, когда я беззвучно, буквально в немом крике оргазмирую в свой кулак. Пачкаю бельё в сперму. Сбитое дыхание скрываю, затыкая себя скомканным одеялом. Не помогает, и я моментально тыкаюсь лицом в подушку.

Брат ворочается — я замираю. Боюсь, что может проснуться и увидеть, что я делаю вместо того, чтобы спать.

Стыдно!

Ужасно стыдно, но, блять… Как же хорошо!

Ну почему я твой брат? Почему?

Это и счастье, и пытка в одном флаконе.

Вот здорово было быть кем-то, кого ты бы тоже страстно желал…

Тихонько спускаюсь. Сразу проскальзываю в дверь и мчусь в ванную. Мне повезло: там сушились мои трусы. Похрен, что ещё влажные, но это лучше, чем обкончанные. Бесшумно крадусь обратно. На секунду останавливаюсь и глазею на старшего. Красивый!

Дыхание ровное и спокойное — спит крепко. Это очень хорошо.

Осторожно поднимаюсь на свой ярус и кутаюсь в одеяло. Падаю в сонную лощину и погружаюсь в свои безумные фантазии.