Часть 7 «Сказка о наико» (1/2)
Много лет назад, когда людские края были охвачены нещадной засухой, с вершины горы спустилась матерь наико.
«Да будет жизнь, — произнесла она звенящим голосом, и с гор тотчас понеслась вода, хлынув в обмелевшие реки. — Да будут дети мои, — продолжила матерь, и весь мир содрогнулся от её ледяного тона».
В тот момент кошачья прародительница разделила свои земли на девять частей, отрезала девять длинных прядей волос и развеяла их по ветру, создав из слёз и пепла себе подобных наико — дочерей владычицы гор. Каждая из которых обладала живым острым умом, самыми разными блестящими дарованиями и поразительной красотой — словно мистический лунный свет, разрезающий густую темень в морозный вечер.
Первая, вторая и третья, четвёртая дочери властвовали над южными и самыми плодородными землями, круглый год кормящими своим хлебом. Пятая, шестая, седьмая, восьмая покровительствовали над восточными и северными владениями, сплошь усыпанными ароматными цветами и пряными лечебными травами. Девятая хранила покой запада, где гневалась природа и стремительно менялась погода.
Густые косы восьмерых старших наико были совершенно розовыми, будто лепестки цветущей сакуры. Оттого в народе их, потомков первой наико, прозвали дочерями «Сакурами». Только у девятой, самой младшей из всех, завитки волос оказались алыми, словно свежеокрашенные кровью жертв, ни в чём неповинных. Нередко девятую называли «полукровкой», да ещё и добавляли: «Подкинутое дитя багряной ночи».
Говорил об этом отнюдь не род человеческий, а демонический — даже перешёптывался, несколько раз оглядывался и ходил на цыпочках. Только бы не попасться устрашающей девятой госпоже, могущественной владычице, славящейся своим дурным характером — и продолжали шептаться, боясь, восхищаясь и презирая за всё, что было, и чего не было в ней.
Каждая из дочерей, низко склонив голову, дала клятву защищать дарованные земли и хвосты. Потому что владения хозяйки гор — сила и почёт, хвосты — жизнь. Чем чаще наико заключала сделки с людским родом, тем сильнее и могущественнее она становилась. Оттого крепли и процветали её земли. Коли хвостов становилось меньше, хозяйка оказывалась слабее, теряла магические чары, демонические красоту и долголетие. С новым потерянным хвостом приближался конец для горной владычицы — лишись кошка всех хвостов, обратится она неминуемо в пыль, вернувшись к истокам природы. Потому что хвост ничто иное как человеческая душа, обращённая в силу, за которой ничего другого не крылось. Ведь у кошек наико попросту не было своей собственной души.
Человечество, полное восхищения, с благоговением взирало на волшебство наико, ибо с их приходом в мир установился долгожданный порядок в природе. Однако, наряду с этим восхищением, в сердцах людей таился и страх, ведь эти величественные создания требовали соразмеренную плату, забирая жизни смертных.
Для одних таинственные создания из древних легенд становились символом надежды и верными хранителями земель. Для других они олицетворяли ночные кошмары, внушая страх и тревогу в тёмные часы багряного пика.
В любом случае, так гласила легенда, передаваемая из уст в уста среди людей. А верить в неё или нет — сие оставалось на совести того, кто удостоился услышать её.
⋇⋆✦⋆⋇
В холодном сумраке рассвета виднелись неясные человеческие силуэты.
Тихо звенел ветерок, наполняя воздух сладкой мелодией звуков: еле слышно растекались шелестение опавшей листвы и скрип качающихся верхушек деревьев. Неторопливо несла свои ледяные воды успокоившаяся река. Щебетали невидимые птицы, а вместе с ними таинственно шептались призраки багряной ночи, притаившиеся в тени могучих гор. Тянуло свежестью, опьяняли ароматы векового осеннего леса: чувствовались пряные травы, бегущие ряды сосен, тонкий запах медовой смолы и горький полыни, тянущийся от жилых домов.
Вдалеке мигали огни. Откуда-то доносились приглушённые голоса деревенских, обрывки заливистых песен, и по весёлому тону стало понятно: местные обитатели с радостью подставили грудь новому дню, готовые исполнить свой долг. Небо поглотила серая тоска. Свинцовые полосы, раскинувшись на бескрайнем небосклоне, уносились пляской вдаль. Мрак холодно скользил по голым ветвям могучих сосен, спадая к иссушенной земле. Словно змей, темень тянулась по мощёным дорогам, окутывая сонные улицы и дома своими холодными объятиями.
Ветер усилился, и на горизонте ослепительно мелькнул тёплый свет. Через минуту он загорелся и вскипел золотом, пронзив раскалённой паутиной небеса. Медленно растеклась по небосклону лазурная гладь. Игриво выглянуло солнце, и огненные искры посыпались вниз, окрасив багряной краской верхушки гор. Вспыхнули огнём развивающиеся волосы наико. Жёлтый свет засиял в густых кудрях, игриво пробежавшись по худым плечам и рукам молодой женщины. Миюки подставила лицо первому лучу солнца, улыбнулась и вытянула руки.
— Как мы поступим? — раздался поодаль спокойный голос лиса.
Закружились в вальсе пыль и сухие листья, цепляясь за подол длинного кимоно женщины. Смеясь только глазами, Миюки спрятала руки за спиной и чуть склонила голову на бок, уставившись на мужчину. Она обвела спутника своим задорным взглядом, и в лице последнего что-то переменилось.
— Мы запечатаем змея… Или, в лучшем случае, покончим с ним, — произнесла она с безмятежным спокойствием, словно речь шла о чём-то обыденном. — Не смотри на меня так! — фыркнула хозяйка гор, усмехнувшись при виде того, как лис напрягся в ожидании. — Мы справимся, — добавила Миюки, сделав шаг навстречу к нелюдю и положив руки на его плечи.
Губы лиса слабо дрогнули и изогнулись в грустной улыбке.
— Как велит хозяйка, — произнёс мужчина, прикрыв глаза. — Вскоре он начнёт действовать, — продолжил нелюдь с заметной поспешностью. — Змей никогда не будет долго выжидать в тени. Моя госпожа, он позволил нам напасть на его след, чтобы мы не забывали о том, на что он способен.
— Ты прав.
«Как давно это было… Столетие, не меньше? Именно тогда змей вторгся в пределы моих владений, — размышляла женщина, погружаясь в мрачные воспоминания. — Как же несладко пришлось всем нам. Опасения лиса мне вполне понятны. Хотя в прошлом нам удалось запечатать змея, сейчас эта задача кажется куда более сложной. Ведь змей — не просто могущественный колдун, он — главная угроза для всех нелюдей. Его способность отнимать чужие силы опасна, а для меня — смертельна… Но, несмотря на всё это, я не боюсь; даже в такой непростой ситуации у меня есть свой план…»
— Хозяйка, — донёсся приглушённый голос спутника, внезапно вытянув её из потока собственных размышлений. — Я не позволю змею притронуться к вам, — он сделал паузу, тяжело сглотнув, и продолжил едва слышно: — К тебе.
В растерянно мигавших глазах женщины отразилась горечь говорящего.
— Какой же у тебя серьёзный тон, — вскоре пришла в себя Миюки и, прикрыв рот ладонью, слабо рассмеялась. — Ты мне больше нравишься, когда ведёшь себя иначе.
Лис, словно очарованный словами наико, протянул руку и нежно провёл кончиками пальцев по рукаву её кимоно.
— Значит, я тебе нравлюсь? — с лёгким дрожанием в голосе произнёс он, внимательно вглядываясь в лицо наико.
Вся тайна мистической притягательности хозяйки гор, как полагал он, заключалась в мелочах: в случайном жесте, лёгком касании рук, искрящемся взгляде и особой улыбке, которая лишала его привычного покоя. Смотря на Миюки, лис невольно поддавался магии её очарования, попадая в сладостное забвение. Он смотрел на неё, не в силах отвести взгляд, содрогаясь всем своим существом и медленно уносясь разумом в далёкие дали. Тонкая грация хозяйки гор в сочетании с диким пламенем в её ясных глазах пленили несчастного лиса, став его главной слабостью. Он безнадёжно оказался в ловушке неукротимой наико. Но как бы он ни стремился приблизиться к ней, прекрасная хозяйка гор оставалась недосягаемой, словно звезда, манящая с небес, но недоступная для просто существа. Такого, как он.
— Ты ужасен, — произнесла Миюки с холодком в голосе, словно отрезая последнюю нить общения. В её словах звучала заносчивость, и она с презрением добавила: — Порой мне кажется, что я понимаю тебя даже меньше, чем этих ничтожных людей.
Лис резко спрятал руки за спиной, сжав до белизны пальцы рук. Однако вскоре на его лице заиграла кривая улыбка, и он заговорил с явной наигранностью:
— Ах, что же делать! — произнёс он лукаво. — Прекрасная госпожа вновь разбила мне сердце!
С тихим вздохом Миюки отвернула своё лицо в сторону, желая укрыться от навязчивого присутствия лиса, его пронизывающего взгляда и слов, полных непонятных эмоций. Лис же, чувствуя нарастающее смятение в своей груди, неловко склонил голову, пытаясь подавить бурю чувств, терзающих его нутро. В глубине своего сердца он питал надежду, что когда-нибудь перестанет быть ей безразличен. А Миюки, погружённая в свои мысли, уже находилась в совершенно ином мире — в объятиях другого. Того, чьё имя всегда вспоминалось ей в тяжёлые времена…
⋇⋆✦⋆⋇
Некоторое прошлое. Кёджуро видел сон.
Он резко открыл глаза и тут же зажмурился, ослеплённый яркими солнечными лучами. Привыкнув к свету, Ренгоку сощурился и понял, что оказался в незнакомом месте. Обернувшись, он восхищённо выдохнул — перед ним раскинулся удивительный мир, залитый жёлтым светом утреннего солнца. Ослепительно и красочно игралось последнее с высокой травой, прыгая хороводом радужных пятен. Искрилось золото на стеблях полевых растений, загораясь розоватыми полосами на влажных лепестках фиолетовых цветов. В небе плыли сахарные облака, растворяясь в багрянце небосклона. Каждый силуэт природы, искрясь в золотистом и розовом сиянии, превращался в магический образ из сказки. Кёджуро взглянул на раскинувшуюся картину совершенно очарованно, наслаждаясь пляской лучей, запахами тёплой земли и сладостными нотами, тянущимися от травы.
— Кадзуто! — раздался знакомый, мелодичный голос, и Ренгоку обернулся.
Его глаза расширились от удивления, потому что перед Кёджуро стояла взрослая, цветущая молодостью, приятная женщина, в которой он узнал соседскую девочку по имени Миюки. Она держала шляпку одной рукой, а в другой — корзинку с фруктами. Её выразительные глаза сверкали нежностью и радостью. Он смотрел на неё, такую очаровательную и прекрасную, и душа его невольно замирала в томительном ожидании.
— Родная. Родная… — вырвалось у него, против воли звуча чужим робким голосом.
Девушка мягко улыбнулась, и в груди у Ренгоку возникло странное ощущение разливающейся теплоты.
— Так тепло… — шепнула она, обернувшись по сторонам.
Кёджуро трепетно наблюдал за ней немигающим взглядом.
— Тепло… — прошептал он в ответ и накрыл ладонью собственное сердце.
Розовые блики окутали её стройную фигуру, и Ренгоку невольно задержал дыхание, засмотревшись на игру красок, заискрившуюся в блестящих волосах Миюки. Она что-то тихо забормотала и засмеялась, и смех её показался Кёджуро каким-то особенным и заразительным, настолько ласковым, что невольно захотелось самому в ответ от души расхохотаться.
Она широко улыбнулась, и из-под алых губ сверкнули ровные белые зубы. Ноги сами повели Ренгоку к спутнице. Последняя только нежно протянула руку. Он быстро шагнул и мягко перехватил женскую ладонь, переплетая пальцы. Миюки запрокинула голову и взглянула на спутника с нескрываемой нежностью.
В тот момент Кёджуро позабыл о том, как дышать.
— Моя драгоценность, — с любовью заговорил он, не контролируя свои слова.
— Я счастлива, — шепнула она.
Ренгоку ничего не ответил, потому что весь мир вокруг неожиданно закрутился и туманно поплыл. Таинственное чувство начало выталкивать Кёджуро из приятных объятий мира грёз.
«Это же ты… — подумал он перед тем, как проснуться. — Ты плакала в том сне, Миюки?»
⋇⋆✦⋆⋇
Весёлые отблески света мигали рыжеватыми огоньками на крыше поместья. Солнечные фигуры переливались загадочными бликами на голых ветвях деревьев. Мерцала влажная после утреннего дождя трава, поблёскивал синеватый иней, успевший за ночь покрыть тонким слоем энгаву. По извилистым дорогам, с холма, волнистой струйкой звонко бежала вода. Она шумно журчала, закручивалась завитками, огибая цветные камни, звенела и блистала в холодных лучах морозного солнца. Кёджуро поскрёб затылок пальцем и задумчиво глянул вдаль. Что бы он ни делал, все мысли возвращались к знакомой незнакомке из сновидений.
«Почему мне снилась Миюки? — с утра не давал покоя этот вопрос Ренгоку. — Может, рассказать отцу? — внезапно пришла мысль, но он быстро мотнул головой, отгоняя её. — Нет! Нельзя его отвлекать от дел такими глупостями… Поднимут на смех!»
Под ногами хлюпала грязь. Кёджуро опустил голову, обходя стороной огромные лужи. Не подавая вида, что что-то могло его беспокоить, он молча сгребал листву, орудуя кумадэ. Ворота звонко скрипнули и отворились, будто кто вошёл. Юный Ренгоку приблизился к ним, тяжело вздохнув всей грудью, всё ещё находясь под влиянием глубокой задумчивости. Он перевёл глаза на свои руки и зашевелил губами, чуть скривив их.
— Миюки… — неосознанно шепнул он.
— Звал меня? — раздался знакомый голос, и Ренгоку вздрогнул.
От удивления Кёджуро вскрикнул, чуть не выронив кумадэ из рук, завидев перед собой знакомое лицо соседской девочки. Последняя, как и в момент первой встречи, совершенно неожиданно и бесшумно подкралась к нему. Возникла будто из ниоткуда!
— Если будешь так стоять, ворона в рот залетит! — продолжала она с ухмылкой на лице.
Холодные потоки ветерка нежно обвивали чёрное кимоно вокруг её ног.
— Ми-ми… — запинаясь, произнёс он.
— Ми? — игриво дразнила его наико, склонив голову на бок.
— Ми-Миюки! — громко сказал Кёджуро. — Это ты… на этот раз без… — смущённо продолжал он, вспоминая странные эпизоды из своего сна.
Она улыбнулась неожиданно ему доброй и приятной улыбкой, и на щеках у неё появились очаровательные ямочки. Улыбаясь, Миюки слегка сморщила нос и приподняла брови. Наблюдая за ней, Кёджуро почувствовал, как вспыхнули краской лоб и щёки, а сердце отчего-то вдруг забилось сильнее.
— Кошечки? — спросила хозяйка гор с хитрой улыбкой на губах. — Да, я без неё. Ты разочарован?
— Нет, что ты, — тихо произнёс он, словно боялся спугнуть Миюки.
Наико наслаждалась моментом, не стесняясь своего удовольствия.
— Я пришла к тебе в гости, ты не против? — сказала она. — Мы ведь теперь друзья, — пояснила кошка.
Кёджуро отрицательно замахал руками, ещё сильнее краснея.
— Нет! — с дрожью произнёс он. — Не против! Прости! Я буду только рад тебе.
— Спасибо, — удовлетворённо произнесла она, довольная собой.
Миюки не успела сказать ни слова: за спиной мальчика, вдали, появилась знакомая мужская фигура, уверенно направлявшаяся к юному Ренгоку.
— Кёджуро? — раздался грозный голос, и вскоре рядом с мальчиком оказался глава дома. Ребёнок радостно обернулся и посмотрел на отца с восторгом.
«История повторяется, — иронично подумала хозяйка гор, готовясь дать отпор неугомонному родителю ребёнка. — Кажется, у этого человечишки талант появляться там, где не нужно».