Глава 96. Красавица и чудовище (1/2)

Женя взвизгнула, когда Крауч перенёс их с помощью домовухи Винки в особняк и поволок в подвал, а затем грубо бросил за волосы в угол и закрыл дубовую дверь с решётчатым окошком. На удивление она не ударилась об стену, её кто-то поймал.

— У тебя разве нет другой камеры? Здесь мой узник. — Снаружи Нарцисса капризно затопала ножками, словно маленькая девочка. Рядом стоящая синьора Забини драматично закатила глаза.

— Мой дом не строился под тюрьму в отличие от твоего, Малфой. Он был рассчитан на моё заточение, а затем моего отца, которого вы упустили, идиотки!

— Мы не вызывались менять подгузники твоего полоумного папаши, Крауч, — оскорбилась итальянка.

— Да? Что-то я не помню возражений, когда он был министром, и ты использовала его болезненное состояние в своих целях, жадная ты до власти потаскуха!

Сеньора зашипела, взяв Крауча за грудки, но в ответ получила смачную оплеуху.

— Думай, прежде чем идти на Пожирателя смерти. У меня ещё полно дел в Хогвартсе, но я успею заняться твоим воспитанием. Нарцисса, проследи за моей гостьей. — Он взял Забини за волосы и потянул за собой наверх. Женя поёжилась, зная, насколько это больно.

Девушка осторожно оглянулась через плечо и обнаружила Арктура — без очков и палочки. Он слегка сжал её плечи, заверяя, что с ним она в безопасности.

— Медведица, что ты здесь делаешь? — изумлённо осведомился он истощённым голосом.

— Я, — запнулась она, забывая всё произошедшее, всё ещё пребывая под действием Империуса от Крауча, — я хотела отыскать тебя, чтобы ты высвободил Валерию, когда её запер Каркаров. Но затем что-то произошло, мне срочно понадобился Виктор, кажется, я даже применила на нём непростительное, и вот я здесь.

— Молодец, — усмехнулся Арктур, — с задачей найти меня ты справилась блестяще, детка.

— Сейчас не время для шуток! — захныкала Женя, поражаясь его саркастическому оптимизму даже в безвыходной ситуации. — Я даже не знаю, где мы находимся!

— В подвале у лунатиков, которые любят воскрешать мертвецов на досуге, — съязвил Арктур, добавив чуть громче: — не правда ли, тётя Цисси?

Малфой, которая с отсутствующим видом сидела в кресле у камеры, пробудилась от крика Арктура.

— Кто там? — спросила она, возвращаясь на землю.

— Племянник, — решил не терять время Черных, — пришёл спросить о проклятии семьи Блэк.

— О-о, — знающе протянула она, — Блэки всегда жили между жизнью и смертью, ожидая возможности двигаться дальше. В конце концов, мы принимаем её, — зачитала Нарцисса красивые слова из семейной легенды, которую принимала за истину, — так почему не приблизить её и не сделать наименее болезненной для тех, кого я люблю?

— Не ври, — рыкнул Арктур, — ты никогда не заботилась о Блэках — лишь зомбировала рассказами о том, какой из Тома Реддла выйдет прекрасный Повелитель! Но чего я действительно не понимаю, так это почему ты прокляла всех нас?

Леди Малфой чинно поднялась с кресла, совершенно нетронутая эмоциями мужчины. Ей не составило труда объяснить свои мотивы; мало того, волшебница была искренне уверенна в своей правоте.

— Ах, мне пришлось, Арктур. Видишь ли, Тёмному Лорду не нужны несогласные, а у моих тёти и дяди стали закрадываться подозрения, которые нам были не нужны. Методы Повелителя просты — либо подчинение, либо убийство, либо проклятие. Я лишь сделала выбор, взявшись исполнять приговор.

— Приговор?

— Да, как в считалочке. — Нарцисса выставила десять пальцев и принялась зачитывать детский стишок, сгибая по пальцу:

Десять Блэков решили пообедать,

Дорея не совладала с гневом, вдруг поперхнулась, их осталось девять.

Девять Блэков, поев, клевали носом,

Орион свихнулся и не смог проснуться, их осталось восемь.

Восемь Блэков легли на солнцепеке,

Больная Лукреция сгорела заживо, остались всемером,

Семь Блэков врагов рубили вместе,

Как Арктурус убил себя — и их осталось шестеро.

Шесть Блэков пошли в опасный лес гулять,

Кассиопею ужалил яд, и их осталось пять.

Пять Блэков судейство учинили,

Засудили Беллу, осталось их четыре.

Четыре Блэка пошли купаться в море,

Регулус попался на приманку, их осталось трое.

Трое Блэков в Девон ушли потом,

Меда не вернулась, остались они всего вдвоем,

Двое Блэков в зверинце оказались,

Где Сириуса похитил гримм, и одна осталась,

Одинокая, несчастная,

Последняя Вальбурга совсем уставшая,

Она пошла повесилась, и никого не стало.

Женя и Арктур слушали Нарциссу в полном молчании. Они с ужасом понимали, насколько она хладнокровная убийца, раз сложила подстроенные преступления в рифму.

— Но вот и никого не стало… Что вы планируете дальше, леди Малфой? — осторожно уточнила Женя.

Нарцисса прислонилась к решётчатому окошку лбом и посмотрела на неё со слепым безумием. Она не видела в Арктуре и Жене врагов, нет, скорее добрых друзей, с которыми она делится сокровенной тайной.

— О, сегодня самое знаменательное событие, которого мы ждали многие годы. Всё начинается с воскрешения Тёмного Лорда, — скромно улыбнулась она, — а затем… кто знает. Быть может, война.

— Война?! — одновременно воскликнули узники.

— Да! Ведь война всегда была ответом! Война, в которой низшие маглы будут порабощены, и наступит новая эра правления чистокровных!

— Но… какой в этом смысл? — попыталась понять политические мотивы Женя.

— Для сплочения нового правления, конечно же.

— Гордый волшебный народ никогда не пойдёт на убийство невиновных и беззащитных маглов.

— О, они пойдут. А кто не пойдёт, тот поддержит, а кто не поддержит, тот не возразит. У нас уже есть план. Мы скажем, что маглы слишком много знали, что они готовили атаку. Что нам не оставили выбора. Правда? — задала она вопрос, на который сама же ответила: — А кому нужна правда? Никто не хочет подвергаться пыткам и гнить в тюрьме.

Накатившая волна фанатизма отступила, и ведьма устало вздохнула. Она опустила плечи, и было видно, что она совсем слаба, совсем истощена. Больная волшебница казалась настолько худой и хрупкой, что Женя не понимала, как она не падает под весом собственного платья.

— Ты правда нравился мне, Арктур. Тебе нужно было лишь молчать и не совать нос в не своё дело. — Нарцисса выглядела действительно опечаленной.

— Тогда отпусти меня. — Предложил он очевидное решение.

— Нет, ты сделал свой выбор, Арктур, — в её впалых глазах снова промелькнул огонёк безумия, — к тому же Белла попросила, чтобы я выковырила твои глаза. Я никогда не могла отказать просьбе сестры — ну, ты знаешь, как это бывает. — Сверху раздались беспокойные шаги и шум. — Позже. Сначала я должна проводить супруга на воскрешение Повелителя.

Безумная женщина удалилась, позабыв о приказе Крауча. Женя и Арктур остались наедине.

— Ты в порядке? Цела? — Он быстро прошёлся по ней руками вслепую, а затем прижал к себе, стиснув.

— Да, — девушка тоже вцепилась в Аркутура. Она одновременно и боялась, и радовалась видеть его, — да, просто до сих пор не могу поверить в происходящее.

— Именно этого я и опасался, — сжал он её ещё крепче, — что кто-то навредит тебе или Валерии из-за моего расследования. Прости меня, прости. Я переживаю самый страшный кошмар моей жизни наяву.

Женя была чрезвычайно напугана, но нахождение рядом с возлюбленным придавало ей сил. Она всхлипнула и зарылась лицом в его пыльную, потную рубашку, что была столь непривычно испачканной на всегда одетом с иголочки Арктуре.

— Теперь расскажи мне, как обстоят наши дела. Что ты успела увидеть?

— Почти ничего, — призналась она, — но, судя по шуму, в доме много врагов. Есть и несколько магических существ. Утешает лишь то, что самый сильный отряд, который дожидается сигнала от Тёмного Лорда, планировал перебраться в Малфой Мэнор.

— Много — это сколько? Пять? Десять?

Женя отстранилась от мужчины, чтобы прильнуть ухом к стене и вслушаться, призывая чутьё анимага.