Глава 91. Лекарство от здоровья (2/2)

Ответ был очевиден, и девушки опустошённо переглянулись.

— Нам дали две недели на то, чтобы привести Крама в чувства, — повторила Женя наставления Каркарова.

— А иначе? — сразу спросила Алиса, зная, что этот срок почти невыполним.

Расчувствовавшаяся Полина шмыгнула носом, поглаживая лоб страдающего Крама.

— Директор Каркаров поручил настроить амулет замены внешности. Он нашёл способ обойти контракт Турнира между Кубком и чемпионом и планирует подменить Виктора Лазаром, если тот не справится.

Виктор изогнулся в конвульсиях, когда лекарство начало действовать, прерывая её. Алиса и Женя схватили его за руки, с трудом удерживая его на койке и помогая пережить болезненные последствия тёмной магии, в то время как Полина проливала немые слёзы на его лицо.

— Я просто хочу играть, — хрипел он в беспамятстве, борясь мороком температуры и лекарств, — я просто хочу летать…

Спустя долгие, напряжённые минуты он наконец провалился в сон.

— Я отойду на минуту. — Алисе было необходимо пространство. Она была вне себя: прямо на её руках едва не погиб человек, которого она знала и уважала.

Истинная сила Дурмстранга заключалась в единстве, о чём нынешний директор окончательно позабыл. В тот день она снова убедилась в том, что Каркаров пойдёт на всё, лишь бы победа оказалась за Дурмстрангом.

***

Женя заболела. Да-да, именно заболела. Она не могла понять чем, да и тесты Алисы ничего не показывали, но она отчётливо понимала, что с ней что-то не так.

Как минимум, у неё пропал аппетит, что просто невообразимо для анимага.

Взять ещё и перепады в настроении: в один момент она нервничала и не находила себе места, в другой — ощущала бездумное блаженство, лёгкость, радость от того, что все вопросы отпали сами собой.

А порой… она входила в комнату и забывала зачем, хотя ей не свойственна рассеянность.

«Медведь никогда не забывает, — говорил её папенька, — мы неуклюжие, да, но всегда ведём учёт долгов и обид, улик и секретов».

Она также стала избегать своего отражения в зеркале, потому что на неё смотрела незнакомка. Начала пользоваться другой косметикой, подводя губы тёмно ежевичной помадой и запудривая веснушки. Закалывала чёлку, подворовывала Алисино средство для укладки волос, оно делало их волнистыми. Носила мантию формы по-другому, через одно плечо. Весь Женин вид кричал о кокетливости и флирте, но когда Меган игриво спрашивала, в кого она втюрилась в школе, Женя выпучивала глаза и начинала спрашивать в ответ, с чего она это взяла. Пуффендуйка удивлялась, ведь, как правило, девушки кардинально меняют стиль, когда хотят понравиться мальчикам.

И Михайловой отчего-то становилось так противно, так тошно от этого предположения. Она отнекивалась тем, что это просто фаза и что это скоро пройдёт, и вообще, заняться Боунс больше нечем, кроме как говорить такие глупости.

Во времена подобных эмоциональных качелей Женя возвращалась на опушку Запретного леса, где по необъяснимой причине, ей казалось, скрыта причина её несчастий. Она проводила долгие минуты, всматриваясь в кусты и деревья, пытаясь разгадать, что же не даёт ей покоя.

Однажды, во время одной из таких прогулок, Женя уже разворачивалась в сторону корабля, но резко застыла на месте: к ней направлялось небольшое стадо лошадей. Вот только обычными и милыми их назвать было никак нельзя. Ладно чёрные, да даже крылатые! Но они были худощавыми, костлявыми, с неморгающими молочно-белыми глазами. А следовали они за миниатюрной белокурой девушкой, которая что-то мечтательно лепетала и периодически бросала им то тушку мелкого животного на растерзание, то яблоко.

Кроме Жени и девушки, казалось, никто вокруг не замечал этих лошадей.

— Привет! — поздоровалась она, проходя мимо Жени, и та узнала Полумну.

Михайлова неловко растопырила пальцы и помахала ей рукой.

— Э-эм, мне кажется, или у тебя жутковатая компания?

— Ты о фестралах? — удивлённо спросила Полумна, ласково проведя рукой по костлявой шее чудовищной лошади. — Не переживай, они очень добрые и робкие.

Жене сразу полегчало от того, что не она одна видит этих существ. Значит, ещё не окончательно сошла с ума. Приободрившись, волшебница попыталась завязать разговор с чудаковатой когтевранкой.

— А ты Луна Лавгуд, верно? Я много слышала о тебе, да и читаю твои предсказания в Вестнике Хога.

— Приятно слышать, — отсутствующе улыбнулась Полумна, шаркнув ножкой, — только жаль, что они не уберегли тебя.

Женя, полностью увлечённая небывалыми существами, пропустила мимо ушей её странное замечание.

— Та-ак… почему другие не видят фестралов?

— О-о, за этим стоит очень печальная причина. Видишь ли, эти существа зримы лишь тем, кто свидетельствовал смерть.

«Смерть» — прогремело у Жени в голове.

— Это странно, ведь я никогда не видела, чтобы кто-то умирал, — усомнилась она, полагая, что Полумна её разыгрывает. Но нет, Лавгуд продолжила ухаживать за лошадьми, совершенно не смутившись её замечанию.

— Ты могла видеть смерть вскользь, например, в больнице. А могла и позабыть о ней. Многие отрицают своих мозгошмыгов, потому что так удобнее.

Голова Жени стала болеть ещё сильнее, и, поёжившись, она поднесла пальцы к виску.

— Полумна, а о каком-таком пророчестве ты упоминала в начале нашей беседы?

— Как о каком? Которое я оформила в песенку для нашей газеты:

«Поклянись сохранить секрет.

Ведь двое могут это сделать,

Если одного уж нет».

Как тебе? Мне кажется, вышло довольно мило! — Полумна устремила взгляд в пасмурное небо. — Ой, конечно, ты не знаешь о ней — ведь майский выпуск ещё не вышел…

— Секрет о том, кого уже нет, — повторила Женя, — как-то мрачновато.

Эта фраза запустила в её голове цепочку образов и ассоциаций. Странно, поначалу анимаг была уверена, что пророчество могло касаться покойных Блэков и загадочной фигуры в плаще, которая прокляла Гриммо, но помимо них её чутье показывало образ Пожирателя Смерти.

— А у тебя случаем нет предсказания о том, как найти мистера Крауча? — поинтересовалась она о министре, которого якобы видел Поттер в конце минувшей недели.

— Зачем? Ты же и так видишь его каждый день.

Женя замолчала, а затем рассмеялась. Ей нравилась Полумна! Она не только могла говорить с абсолютно невозмутимым лицом и о хищных лошадях, и о смерти, но теперь ещё и разыгрывать! Ох уж этот загадочный, тонкий британский юмор! Развеселившись, Михайлова подыграла:

— Вот это да, взрослый, серьёзный мужчина сбежал в школу от обязанностей! Ну и чем он здесь займётся? Поселится в подземельях? Сыграет в преподавателя?

— И правда… — призналась Полумна, углубившись в фантазии о том, кем же Крауч мог притвориться в Хогвартсе, в то время как фестралы жадно пожирали выпавшие из рук когтевранки тушки пушистеньких зверьков.

У Жени заурчало в животе.

— Я проголодалась.

— Я тоже… — скромно призналась Луна.

— Тогда, может, пойдём перекусим? За знакомство? Каким бы окутанным тайной оно ни было.

Полумна улыбчиво кивнула, и они направились в школу, болтая ни о чём.

«Я просто распереживалась из-за чепухи, — подытожила Женя. — Пора бы расслабиться и забыть об этом. И поесть».