Глава 4. Ингредиенты йорзского владычества: война (1/2)
Если между великими, так называемыми цивилизованными, нациями не установится мир, то можно без преувеличения предположить, что всех постигнет одинаковая судьба и каждая страна, участвующая в войне, канет в вечность...
Джон Голсуорси
Война – болезнь. Вроде тифа.
Антуан де Сент-Экзюпери
Кому бы сейчас совсем не помешала помощь Звёздного Баригальди, так это Леоду и Веншамее – растерянным, беззащитным, застрявшим на планете Млернеф-Йоынк в Шлейфово-Огненном Межрукавье. Мало того, что в их корабль попал какой-то мощный твердоплазменный снаряд (пусть и явно случайно, поскольку звездолёт по-прежнему невидим для всех известных радаров), и приземляться из-за этого пришлось в аварийном режиме, так ещё и не сработала маскировка под местных неразумных животных. Маскировщики отказали через считанные деминуты после того, как Леод и Веншамея ступили на чёрную почву с редкой тёмно-синей растительностью в облике мунумов – добродушных красно-сине-чёрных зверей, похожих одновременно на горилл и комолых коров, только с большими круглыми ушами. Впрочем, это ещё не самое страшное. Гораздо хуже то, что произошло всё это в зоне боевых действий: не успевают Леод и Веншамея хоть что-то осмыслить, как вокруг них начинают греметь взрывы, и им ничего не остаётся, кроме как быстро лечь и ждать, когда это закончится.
При этом у Веншамеи выпадает коннектар из кармана, так что шансов выбраться становится ещё меньше…
– Да, йёти и харытыхи всегда друг друга недолюбливали, но никогда не воевали, – шепчет Леод, когда страшный шум немного стихает. – Йорзе хорошо тут поработали, получается.
– Думаю, с этой планетой уже всё ясно, – говорит Веншамея, осторожно поднявшись. – Война – универсальный способ уничтожить здравый смысл и вообще всё, на чём должна строиться высшая цивилизация.
– Полностью согласен. Но всё-таки, было бы интересно узнать мотивы.
– И какая от этого выгода йорзе.
Леод навостряет уши и делает прямо-таки собачью стойку – что, на взгляд человека, несколько не вяжется с его кошачьим обликом и родством с бинтуронгами.
– И узнавать это нам стоит из какого-нибудь укрытия! – восклицает Леод. – Сейчас опять начнётся!
Ягулярр и теэклавеллянка судорожно осматриваются. Пережить обстрел им удалось в чистом поле. Почти в чистом: по краям этого поля виднеются руины. Сейчас уже невозможно выяснить, чем была эта груда камней и металла раньше. Тем не менее, как укрытие всё это безобразие сойдёт. Как только Веншамея и Леод прячутся среди руин, всё вокруг вновь начинают сотрясать взрывы и выстрелы. Ягулярр и теэклавеллянка рефлекторно зажмуриваются, несмотря на то, что они находятся на безопасном расстоянии. Время от времени они пытаются рассмотреть что-нибудь из своего укрытия, но поначалу видят только огонь и дым. Затем до них начинают доноситься зверские вопли.
– Пехота, – шепчет Леод.
– Мало им орудий, – вздыхает Веншамея.
Леоду и Веншамее удаётся сквозь дым разглядеть силуэты местных жителей – йёти и харытыхов. А когда дым немного рассеивается, силуэты становятся жуткими бронированными фигурами с мощным стрелковым оружием в руках. Йёти в целом похожи на людей, только с громадными когтями на длинных пальцах и искажёнными страшной ненавистью обезьяними лицами. Харытыхи выглядят ещё более устрашающе: телосложением, хвостами с костяными дубинками на конце и бронёй – не только искусственной, но и природной – эти существа напоминают вымерших земных анкилозавров, только двуногих, а их лица, которые едва-едва проглядываются под тяжеловесными шипастыми шлемами, похожи на акульи, с огромными кривыми зубами и маленькими злыми глазами. В сражении что те, что другие неимоверно жестоки: в упор они расстреливают уже смертельно раненых, а тем, кто в бою лишился брони, голыми руками вырывают внутренности, затем раскалывают черепа прикладами и растаптывают то, что остаётся от их тел.
Леод и Веншамея невольно отводят взгляд: долго это ужасное зрелище выдержать невозможно. Впрочем, у ягулярра любопытство пересиливает отвращение, и тот слегка высовывает нос из укрытия. И тут же замечает ещё одну омерзительную деталь: и в рядах йёти, и в рядах харытыхов «сражаются» йорзе. «Сражаются», потому что только делают вид, что жестоко убивают друг друга, а на самом деле не наносят друг другу ни царапинки. Их бой – чистое театральное представление, причём настолько фальшивое, что ему не поверит даже наиглупейшее неразумное существо.
– Вот тебе и выгода для йорзе, – фыркает Леод. – Посмотри: для них это всего лишь забава! Что-то вроде ролевой игры или спортивного состязания. Веншамея?
Внимание теэклавеллянки привлекло нечто другое. Среди руин, немного удалённых от импровизированного убежища застрявших здесь путешественников, она замечает истекающих тёмно-красной кровью йёти. Судя по всему, это семья – мужчина, женщина и двое маленьких детей. Один ребёнок уже мёртв, второй ещё держится.
Леод сразу понимает, на что отвлеклась его спутница:
– У тебя, кажется, в кармане брюк микромед завалялся? Хотя бы какие-то раны им залечить можно.
– Да, точно, – бормочет Веншамея.
Ягулярр и теэклавеллянка осторожно приближаются к семье йёти.
– Здравствуйте, мы можем вам помочь, – вежливо обращается к йёти Леод, но мужчина злобно шипит:
– Чужаки… убирайтесь…
– Но у нас есть микромед! – восклицает Веншамея и достаёт из кармана брюк этот прибор. – Ваши раны…
– Принимать… помощь от чужака… хуже… чем от харытыха, – еле-еле выговаривает женщина, перебив Веншамею.
– Надеюсь, наши ребята вас прикончат, – чуть бодрее высказывается мужчина.
– Мы-то вам что плохого сделали?! – возмущается Веншамея.
– А харытыхи? – поддерживает Леод и через мгновение жалеет о том, что задал этот вопрос, потому что в ответ мужчина и женщина, собрав остатки сил, выдают следующую тираду:
– Харытыхи – вонючие, злобные животные! Эти твари должны сдохнуть, все до единой! Пусть наши ребята выпустят им кишки, разобьют черепушки, изнасилуют их драных баб и сожгут их вонючие дома! Вы, чужаки, работаете на этих мразей! Мы всех ублюдков победим – и вас, уродов, и ваших восьмилапых хозяев!
– Восьмилапых? – удивляется Леод. – Это вы… про харытыхов?
– Да, ты… подонок, – цедит сквозь зубы мужчина, уже теряя силы.
– У них же четыре конечности…
– Плевать.
– Они даже никогда не видели харытыхов живьём, – шепчет Веншамея на ушко Леоду. – Или их пропаганда специально искажает образ…
– Одно другому не мешает, – кивает ягулярр. – Задам-ка я ещё один вопросец. Скажите, а йорзе…
– Йорзе на нашей стороне! – вновь собрав силы, рявкает женщина. – С ними мы победим!
– Они вас используют!
– Ничего подобного… они… уничтожают… этих тварей… значит, они… с нами!
– А кто не с нами… тот против нас… – добавляет мужчина.
Леод теряет все остатки дипломатического терпения и выпаливает прямо в лица йёти:
– Йорзе до вас дела нет! Они просто развлекаются, играют, пока вы топите друг дружку в крови! Неужели вы не понимаете, что ни в какой войне не бывает победителей, что обе стороны всегда проигрывают? Вы же сами при смерти! И вы оправдываете всю эту бессмысленную жестокость? И вы называете себя разумными?!
Мужчина и женщина уже не слышат Леода – на гневные тирады ушли все остатки их сил. Живым остаётся только один ребёнок. Тот пристально смотрит на «чужаков» с той же ненавистью, что и его родители.
– Сдохните! – неожиданно взвизгивает он и падает без сил.
Леоду и Веншамее становится просто физически тошно, и они в ужасе и величайшем отвращении отшатываются от мёртвых йёти. Немного придя в себя, Леод вздыхает:
– Что ж, морально они умерли ещё задолго до нашего визита.
– Скорей бы отсюда выбраться, пока мы сами не умерли морально и физически, – тараторит Веншамея.
Ягулярр вновь делает «собачью» стойку и принюхивается:
– Конечно, шансов на то, что мы узнаем что-то новое, мало, но я бы воспользовался возможностью. А потом мы уже подумаем, как выбираться.
– Ты что-то учуял?
– Раненого харытыха. Микромед не убирай на всякий случай – вдруг он окажется сговорчивее.
Леод и Веншамея, с трудом пробравшись через завалы, находят харытыха. Он весь в зелёной крови, кости ног и рук раздроблены и торчат наружу. При этом, взгляд у харытыха на удивление спокойный и даже умиротворённый. Впрочем, как только Леод открывает рот, чтобы заговорить, тот неожиданно громко рявкает:
– Молчать, чужак!
– Мы можем помочь, – мямлит Веншамея, показывая микромед.
– Ещё чего. Чужак – что йёти.
– Всё понятно, – фыркает Леод. – Йорзе постарались на славу: превратили цивилизованных существ в последних дикарей…
– Это мы-то – дикари? – ухмыляется харытых, щёлкнув акульими зубами. – Дикари – это йёти. Наша с йорзе задача – очистить планету от их живой силы, сооружений и орудий. Я, может, и умру, но наше дело правое…
– Левое, блин, – плюётся Веншамея.
– Молчать! Задача будет выполнена, чего бы нам это ни стоило. Пока все силы йёти не будут разбиты, мы не отступим. Победа будет за нами. Никакие дикари не помешают развитию нашей великой цивилизации…
– Пошли отсюда, – обращается Леод к Веншамее. – Это не живое существо, а бессознательный аппарат.
Ягулярр и теэклавеллянка оставляют харытыха, который всё продолжает повторять твёрдо заученные лозунги, пока его силы окончательно не иссякают.
– Слова разные, а суть одна и та же, – говорит Веншамея, когда они с Леодом добираются до своего укрытия.
– Война – это болезнь, – соглашается ягулярр.
– Слушай, почему мы с тобой совершенно одинаково к этому относимся?
– Потому что мы с тобой – цивилизованные существа. А любому по-настоящему цивилизованному существу должна быть противна сама мысль о войне.
– Но при этом мы боремся с Тримперией, Двумперией и тем, что от неё осталось…
– Борьба и война – это разные вещи. Война задевает тех, кто вообще ни при чём, мирных существ. А борются те, кому это непосредственно надо.
– И всё-таки… знаешь, я всё ещё думаю, правильно ли мы поступили с паукрабихами. Мы же наслали на них болезнь.
– Которую легко вылечить с развитой биотехнологией.
– Но все ли паукрабихи, которых мы заразили, угнетали других жителей Галактики?
– Не знаю. Хочется думать, что не все.
– И чем мы тогда лучше йёти и харытыхов? Да, мы не убили их, но что, если задели невинных? Что, если невинные заболели так, что их уже не вылечить? А эти наши космические грызуны… вдруг они тоже сгрызли корабли тех, кто ни в чём не виноват?
Леод заметно грустнеет. Опустив уши, он тихо произносит:
– Увы, этого исключать нельзя. И если это правда, то мы ничем не лучше жителей этого извращённого мира.
Немного подумав, ягулярр говорит увереннее и бодрее:
– Впрочем, Стив легко воспринял всё это – а я склонен верить представителю того вида, который управлял целым Млечным Путём. Думаю, он всё предусмотрел.
– Да, наверняка. Вот только не предусмотрел он, что мы тут застрянем.
– А коннектар…
– Потеряла я его. Что теперь делать, ума не приложу.
Леод и Веншамея вдруг замечают, что за разговором вновь вышли в то же чистое поле. Правда, сейчас оно уже завалено горами трупов, между которыми весело и безмятежно прогуливаются йорзе. Ягулярр и теэклавеллянка, не дожидаясь, пока попадутся йорзе на глаза, возвращаются к спасительным руинам. Но, как назло, к ним же направляются и отвратительные киборги. До мятежников всё отчётливее долетают обрывки их разговоров:
– …ну, сегодня типа мы победили…
– …весело было…
– …глупые йёти…
– …глупые харытыхи…
– …слава Создателю…
– …даже мозговзлом не понадобился…
– …надо бы им ещё внушить…
Леод навостряет уши и внимательно прислушивается. Но не успевает он разобрать что-то ещё, как прямо перед ним вдруг оказывается странный маленький робот. Он похож на птицу, только с камерой вместо головы. Робот принимает точно такую же позу, как Леод, вытянувшись в сторону йорзе. Очевидно, он пытается «разглядеть» ужасных хозяев Млернеф-Йоынка.
Вдруг один из йорзе резко поворачивается в сторону укрытия:
– Чё-то там заблестело… разведывательный дрон, что ли?
– Где? – интересуется второй.
– Да вон, сверкнуло сейчас…
Робот замирает – видимо, рассчитывая, что делать в такой ситуации. Леод же понимает это быстрее и резко накрывает металлическую «птицу» лапами.
– Мысли скрывай, – вдруг шепчет Леоду Веншамея.
– Ты думаешь, что они… – недоумевает ягулярр.
– Да не знаю, на всякий случай просто…
Йорзе вглядываются в то место, где только что блестел объектив робота-птицы.
– А, показалось, – машет рукой один из киборгов. – Короче, я к чему…
Леод слегка ослабляет хватку – так, чтобы робот снова мог «видеть» йорзе своей камерой.
– …давайте им ещё каких-нибудь междоусобиц подкинем. Приятно, конечно, смотреть, как эти тупые солдафоны друг дружку мочат, но как-то уже однообразно всё стало. Надоело, скучно.