Не один из (1/2)

Влюблённость — такое странное чувство, что вынуждает сердце биться в такт с тревожными мыслями. Каждый взгляд, каждый жест любимого становится искрой, способной разжечь пламя надежд и страхов. Внутри разгорается буря эмоций: радость переплетается с неуверенностью, а мечты о совместном будущем соседствуют с боязнью утраты.

***

Лоренцо

Я не нуждаюсь во сне так часто, как он, но не могу себе отказать в удовольствии лежать рядом. Он так мило прижался ко мне во сне, закинув на меня руку и ногу, а голову положил мне на грудь.

Тихонько сопит, и его дыхание щекочет мне кожу. Жаль, что уснул в одежде. Хотя даже такая близость с ним кипятит мою кровь. Словно в бреду, я изучаю каждый изгиб его тела, каждую линию, которая так манит меня к себе. Хочется прикоснуться, провести пальцами по его руке, почувствовать тепло кожи. Но я знаю, что любое моё движение может разбудить его, и я не хочу нарушать этот момент спокойствия. Желание накопилось внутри, как пламя, готовое вырваться, разжечь всё вокруг. Я слишком долго себя сдерживал. Я никогда раньше себя не сдерживал. Моё сердце колотится, как птица в клетке, и в унисон с ним рвутся наружу демоны, требуя взять своё. Но я хочу его — не просто физически, но всей своей тьмою, всем естеством. И в этот момент, когда он такой — расслабленный и невинный, — я осознаю, насколько он для меня важен. Это не просто страсть — это нечто большее. Это не просто любовь, точно не такая, как в представлении смертных. Я выбрал его, я это понимаю.

Зажмуриваю глаза, представляю, как обнимаю его, как мой шёпот касается его уха. Но вместо этого я вновь возвращаюсь к реальности: его дыхание, равномерное и спокойное, словно успокаивает мои бурные мысли, успокаивает взбесившиеся тени во мне.

Заворочавшись, просыпается, тихонечко охнув, предпринимает попытку сбежать. Нет, парень, не в этот раз. Я поворачиваюсь на бок и прижимаю его к себе, чувствуя через ткань одежды тепло его тела, напряжение мышц. Такая интимная близость с ним возбуждает меня до предела, и мне приходится отодвинуть бёдра, чтобы не утыкаться в него стояком.

Мы лежим так ещё какое-то время, и я чувствую, что он не спит, но замер, будто бы и не дышит. И в какой-то момент, вздохнув, сам подаётся назад, прижимаясь ко мне. Не могу сдержать улыбку. Он сам потянулся ко мне! Сам захотел! Сам доверился! Это так чертовски важно для меня! Именно этого я и добивался!

Не сдерживая себя больше, опрокидываю своего мальчика на спину. В секунду оказываюсь сверху, удобно разместив бёдра между его ног. На красивом лице каскад эмоций и переживаний. Глаза широко распахнуты, губы приоткрыты. Он не пытается отстраниться или оттолкнуть меня, замерев, кажется, забывает, как дышать. Даю ему последний шанс отступить — медленно наклоняюсь к его губам, но не прикасаюсь. Тихий вздох, и он сам тянется ко мне! Я прижимаюсь к нему, словно хочу слиться с его телом, и внутри меня бушует огонь. Мои губы касаются его, и я чувствую, как он дрожит, он испытывает страх, но это только усиливает мою страсть, я нежно глажу его лицо.

— Не бойся, — шепчу.

— Лоренцо… ты…

— О, ты наконец перестал мне выкать! Так бесило это твоё «Синьор Лоренцо»!

— Мог бы просто сказать.

— Так не интересно.

Его глаза полны неопределённости, но притяжение между нами пересиливает. Я целую его снова, сильнее, словно стараюсь наверстать все подавленные ранее наши желания. Мои руки исследуют его тело, от плеча до талии, забираются под футболку. Как же он прекрасен! В каждом прикосновении ощущаю его трепет. Рукой притягиваю за затылок к себе, но слышу болезненный стон. Ох, чёрт! Стоило всё же убить уродов, из-за которых рушится столь великолепный момент!

Титанических усилий мне стоит заставить себя отстраниться от него. Снова просто лечь рядом. Обуздать тьму, что рвётся из меня, желая тоже прикоснуться к нему. Угомонить демонов и тени, что не менее меня хотят владеть им. «Возьми наше! Он наш! Возьми! Возьми! Возьми!» Не так. Не хочу, чтобы он испытывал боль. Я ждал долго, смогу подождать ещё чуть-чуть. Стоит дать хрупкому человеческому телу немного времени на регенерацию.

Парень, терзаемый шоком от только что случившегося и вопросами о не случившемся, сворачивается клубочком, и я, не желая, чтобы он мучил себя, снова погружаю его в глубокий сон. Нежно прикасаюсь губами к виску.

— Спи, моё сокровище. Спи, мой Кароль. У нас ещё будет время.

***

Кароль

Выныриваю из пучины сна, потягиваюсь, разминая затёкшие мышцы. Медленно открываю глаза, и первое, что я вижу, — это его лицо, освещённое мягким утренним светом. Он спит, но даже спящий выглядит агрессивно-мужественным. Я не могу отвести от него взгляд. Его черты ярко выраженные: широкие скулы, упрямый подбородок, слегка раскосые глаза, длинные чёрные ресницы, тонкие губы, которые сейчас чуть приоткрыты, будто он мечтает о чём-то сладком.

Подношу руку ближе и на мгновение касаюсь его волос. Мягкие локоны скользят между моими пальцами, и я невольно замираю от нежности. Я не могу не любоваться этим идеальным лицом. В холодном свете утреннего дня оно кажется особенно прекрасным: смуглая кожа, чуть золотистая, притягивает меня как магнит. Он был создан для того, чтобы вызывать восхищение. В голове возникают смелые картины — как я нежно целую его, как он открывает глаза и всматривается в мои, как он смеётся, когда я рассказываю ему что-то смешное. Но сейчас он просто спит, и мне остаётся лишь мечтать. Но скоро он проснётся и снова станет собой. Агрессивным, жёстким, непонятным, нетерпимым, доминирующим, вызывающим. Он смущает меня, порою злит, иногда я боюсь его. А ещё он заботливый, внимательный, чуткий, ласковый.

— Ты меня рассматриваешь? — хриплый со сна голос.

Чёрные глаза впиваются в меня.

— Я не против. Брюки снять? — смешок.

В сотый раз за последние двадцать четыре часа испытываю жгучий стыд, вскакиваю с кровати.

Не смотрю на него, спотыкаясь, бегу в ванную. Уже под струями воды в душе раздумываю над тем, как ночь прибавляет людской душе храбрости, как под её покровом распускаются цветы желания. И как утро меняет всё, показывая содеянное ночью в совершенно ином свете.

Выхожу из ванной комнаты, Лоренцо приглашающим жестом подзывает меня к себе, протягивая кофе.

— Как спалось? — в глазах смешинки.

Зачем он так себя ведёт? Хочет смутить? Хочет подразнить, пристыдить?

— Синьор Лоренцо, что вы от меня хотите?

— Хм… Опять на «вы»? Мне снова нужно оказаться на тебе, чтобы ты так не говорил?

Держи себя в руках, не играй в его игры.

— И всё же? — гну свою линию.

— Ну, всё крайне просто, Кароль. Мне нужен ты.

— Синьор Лоренцо, я не игрушка. Я не новая тачка или часы, я не одно из драгоценных колец на ваших пальцах. Я человек. Я грущу, радуюсь, влюбляюсь и страдаю.

— Я в курсе, Кароль. Что-то ещё?