Глава 6. Молния бьет в одно место дважды (1/2)
осень (октябрь) 2004 год
Свет всегда побеждает…
Гермиона Грейнджер
Лагерь озарила ядовито-зелёная вспышка. Пенси, успевшая переодеться в плюшевую пижаму, выглядывала через узкую щель шатра — несмотря на поздний час, она даже не думала накладывать охранительные чары. Знакомые силуэты заставили девушку выбежать на улицу босиком.
— О нет! Тео! — нежно восклицала Чистейшая, обхватывая лицо Нотта руками, — как же так, ты ведь обещал, Тео…
Малфой видел эту трагедию уже десятки раз и принял роль второстепенного персонажа. Игнорируя Пенси, он втащил друга в палатку и сгрузил его на медицинскую кушетку. Сквозь сон Нотт пробормотал что-то нечленораздельное и расположился удобнее, подложив руку под голову.
— Где ты его нашёл?
Драко остановился, заглядывая в светло-карие глаза подруги. В них билась неутолимая жажда спасения. Спасти — вылечить — исправить. Всегда одно и тоже. По кругу.
Уязвимость.
— У Лавгуд, — честно сказал Драко.
Пенси поджала губы и, резко повернувшись к Теодору, применила диагностические чары.
Малфой молча наблюдал за построением графиков лишь косвенно предполагая, что они значат. Он потерял интерес к целительству четыре года назад, когда начал работать с Паркинсон. В то время она только начинала целительскую практику и нередко разбираться в тонкостях показателей им приходилось вместе.
— СУКА! ГРЁБАНАЯ СУКА! — взвыла Пенси, — ЭТА ГРЯЗНАЯ ДРЯНЬ ОТРАВИЛА ЕГО!
Её голос звенел от ярости. Она призвала мантию Чистейшей и скрылась за ширмой.
— Чем? — спокойно спросил Малфой.
— МРАКЦВЕТ И СОН-ТРАВА! ОНА ХОТЕЛА ЕГО УБИТЬ, МЕРЗКАЯ ГРЯЗНОКРОВКА!
Драко хотел возразить, но промолчал. Он сам удивился, когда нашёл Тео в лавке Опороченной. Обычно Нотт был осторожен и предпочитал покупать зелья у проверенных поставщиков — преимущественно у Чистейших.
Пенси размашистым шагом проследовала к выходу. Стенки шатра вибрировали, забирая на себя злобу девушки. У Малфоя не было сомнений: она тоже зависима, но не от мракцвета или лунной травы. Паркинсон сходила с ума без привычного чувства собственной незаменимости.
— Ты куда? — Он задержал её, положив руку на плечо.
— Я заставлю её выпить всё, что она дала ему, в двойном объеме, — с холодной яростью ответила Пенси. — Ты вынесешь ей обвинение, я — исполню приговор, идем! — Она попыталась стряхнуть руку.
— Мы никуда не пойдём, — хладнокровно произнес он, — ты знаешь, что дело не в Лавгуд.
Драко повернул её лицом к себе. Пенси спасала Тео больше, чем он того заслуживал: превращала дилеров в прах, одним взмахом палочки уничтожала запасы запрещённых зелий, угрожала целителям, когда они говорили, что Нотту не помочь, и даже пыталась отправить его в Мунго, на реабилитацию.
— Нет, мы, идем. — сдавленно произнесла она. — Если ты не пойдёшь со мной, я пойду одна… — её губы дрогнули.
Драко обнял её, чтобы никто не увидел слёзы слизеринки. Она ненавидела быть хрупкой.
— Он не виноват… — всхлипнула Пенси, сжав его рубашку.
— А кто виноват?
Драко гладил девушку по голове, физически ощущая, как на её сердце лопнул очередной шов, выпуская в мир смесь крови и гноя, что отравляли её изнутри.
— Мир… Этот мир его таким сделал… — прошептала Пенси, утирая слезы. — Этот чертов Лорд и его Новые времена…
Его рубашка намокла от слёз.
— Ты знаешь, Пенс, что это неправда, Тео сам выбрал такую жизнь, а ты выбрала — ему помочь, — тихо сказал он, покачиваясь из стороны в сторону, словно убаюкивая её.
— Я не могу оставить его, Драко…
Несколько минут они стояли у входа в шатёр, обнявшись, пока плач Пенси не стих.
***В первом часу ночи светловолосая девушка, дрожа от страха, пересекла площадь Мидсоммар. Со стороны могло показаться, что это крадущийся вор, улепётывавший с награбленным. Отчасти, так и было. Однако при детальном рассмотрении можно убедиться, что она просто пыталась не споткнуться: городской свет отключен, а выбоины в тротуаре казались очень уж соблазнительными.
Полумна Лавгуд ещё никогда не перемещалась так быстро.
Продала мракцвет, опоила Чистейшего и украла пропуск в библиотеку, — как мантру у себя в голове повторяла Опороченная.
Девушка пыталась вспомнить, какое наказание ей присудят за такой послужной список, а перед глазами стояла картина, где она, привязанная к столбу на площади, умоляет о прощении. Но палача не разжалобить: он заносит горящий факел над сухой травой, которую венком разложили у ног Луны.
Надеюсь, Астрид, ты найдёшь весомые доводы, чтобы суд меня оправдал…
Оставался всего один поворот, когда Полумне пришлось резко вжаться в стену и затаить дыхание. Она вслушивалась, пока не поняла, что это кто-то из местных.
— Так он жив?
— Ну… как сказать, в госпитале…
Отлепившись от кирпича, Лавгуд взлетела по лестнице с лёгкостью пикси и протолкнула карту под дверь.
Мегги, как и многие кошки, вела ночной образ жизни и восприняла мелькнувшие тени как часть игры. С почерневшими от возбуждения глазами, она довела пропуск до кровати хозяйки, чтобы та наступила на пластик, когда проснется.
Астрид ничего не слышала: это была её первая ночь дома. Не на пропахшей хворью койке госпиталя, а в любимой мягкой постели.
Утром девушка поскользнулась на пластике и с укоризной посмотрела на Мегги, которая, набегавшись, сладко спала на лежанке. Девушка не выпускала карту из виду, когда принимала душ, крепко сжимала её в руке, надевая мантию. Она выпустила заветный прямоугольник лишь когда оказалась в собственном кабинете. Работа давалась трудно, Астрид то и дело стреляла глазами на дверь, боясь разоблачения.
Во второй половине дня почтовая сова заскреблась в окно:
«Астрид, надеюсь, я не отвлекла тебя от работы. Ко мне заходил Мастер Нотт, и очень настойчиво спрашивал, не видела ли я его ключ-карту. Естественно, я никогда не видела её. А ты? Если он потерял её в Министерстве, и ты найдёшь ее, оставь там, где он сможет её забрать.
А лучше — передай мне».
Надеюсь, скоро увидимся, Полумна».
Астрид несколько раз перечитала текст, словно он мог измениться, и ей не нужно было вернуть карту сегодня же.
Какой шустрый! Видимо, им и вправду нужен доступ в библиотеку. Что ж, придется что-то придумать.
Волнительный тон письма передался девушке. Как на иголках, она ждала окончания рабочего дня, чтобы проскользнуть в библиотеку. Ровно в 17.00 Астрид подошла к двери и прислушалась: вдалеке слышался грудной смех Астории. Опороченная поймала себя на странном ощущении, что тем, кто её рассмешил, был Мастер Малфой.
Смешанникам разрешалось гораздо больше: они могли свободно общаться с чистокровными и почти не думать о негласных правилах и законах. Девушка сожалела, что жёсткая иерархия проводит черту перед носом Опороченных, словно отсекая их от остальных.
Больше часа Астрид вчитывалась в документы, содержание которых помнила наизусть. Каждые полчаса палец опускался на таймер, который очень навязчиво напоминал о задержке на работе.
Не в силах усидеть на месте, девушка выглянула в коридор и, крадучись, спустилась по лестнице.
Ни звука.
Впереди — длинный коридор, который выпустит её из Министерства, нужно быстро перебежать — и всё! Главное — не попасться никому на глаза.
Набрав в лёгкие побольше воздуха, Астрид уверенно и быстро двинулась вперёд. Сердце стучало набатом в предвкушении, когда из-за угла показалась фигура и впечатала девушку в стену.
Зашипев от боли, Астрид вцепилась в собственный локоть:
— Извините…
— Прошу прощения… — неловко произнес Малфой.
Астрид напряглась, понимая, что встреча с Чистейшим не то что не входила в её планы — это было дурным знаком.
— Вы видели время? Почему вы, Опороченная, до сих пор здесь? — он зло посмотрел на девушку.
— Мастер Малфой, не хочу показаться невежливой, но… я люблю свою работу, — её раздражал собственный голос, она звучала жалко, словно извиняясь.
Чистейший задержал взгляд на лице Астрид.
— Это похвально, но вы должны были закончить дела ещё… — он посмотрел на часы, — два часа назад, — от его нравоучительного тона стало тошно.
Астрид моргнула, отвечая безусловным согласием.
— Благодарю. Я могу последовать вашему совету и пойти домой?
Девушка прикусила язык, уловив тень удивления на его лице. Слишком нагло, но Чистейший и вправду задерживал её. Стоило тут же извиниться, но что-то ей подсказывало, что не стоит. Его глаза сверкнули как тогда, в лесу, когда Опороченная приказала ему не трогать гиппогрифа.
— Доброй ночи, мисс Видарссон.
Между лопаток и вверх по затылку Астрид чувствовала, как жжётся его взгляд.
Выпорхнув из Министерства, она жадно вдохнула холодный осенний воздух и, не оборачиваясь, проследовала к библиотеке.
Главный библиотекарь давно ушёл домой, а его помощнику девушка объяснила: информация о популяции красных черепах нужна была ещё вчера. От волнения она едва не перепутала его имя, но быстро поправилась и скрылась за дверью читального зала.
Окинув взглядом помещение, Астрид убедилась, что она единственная посетительница. Карта смотрелась чужеродно в тонких пальцах Опороченной, когда та поднесла пластик к считывателю.
К счастью, маггловская система не умела определять касту держателя и пропустила Астрид.
Магические лампы вспыхивали по очереди, словно подстраивались под шаг Видарссон. В этой секции к книгам относились небрежно и даже наплевательски. Без системы и порядка учебники валялись на столах, с надорванными корешками и смятыми страницами. Астрид поморщилась: у библиотекарей тоже нет доступа к этой секции.
Между книжными рядами гулял сквозняк: книжные листы шелестели, создавая эффект чужого присутствия. Девушка вздрагивала от любого шороха и чуть не вскрикнула, когда жирная крыса прошмыгнула прямо под ногами.
Из-за всеобщего беспорядка девушка растерялась, не зная, с чего начать.
До закрытия — меньше часа.
Цепкий взгляд выхватывал десятки наименований, которые быстро перешли в сотни. Осматривая один ярус за другим, Астрид нервничала. «Тёмные заклинания и их последствия», «Черная магия и древние практики», «Проклятие Круцио и его родственные заклинания» — девушка чертыхнулась. Она даже не знала о таком проклятии.
«Мастера окклюменции», «Легилименция», «Практики разума», «Артефакты», «Запрещенные заклинания и артефакты» — от обилия непонятных терминов голова шла кругом.