Треск III. Последствия (1/2)

Было до ужаса холодно. Каждый слабый вдох сопровождался адской болью в лёгких, и Рена совсем перестала понимать, что происходило вокруг. Чувствовала только горячие ладони на своём лице. А может, это были не ладони. Может, Рена уже просто бредила. Все чувства разом преломились, лишая возможности как-либо соображать.

Леви приподнял ее голову, чтобы проверить, есть ли повреждения на затылке. Пальцы зарылись в светлые пряди, и кровь на них контрастировала так ярко, что не оставалось сомнений обо всей тяжести полученных травм.

Послышался звук рвущейся ткани, но на деле же, Рена не смогла его распознать. Она словно погрузилась в бесконечный вакуум.

Леви тем временем наблюдал ужасающую картину: в боку у Рены торчал обрубок сломанного УПМ. Зная правило ещё с малых лет, доставать деталь было никак нельзя, но иначе она могла бы разодрать рану при езде на лошади.

Оторвав кусок ткани с легионерского плаща, Леви перевязал таз девушки, и материя сиюсекундно начала пропитываться кровью.

Он аккуратно поднял ее тело, отмечая, что оно было подобно тряпичной кукле. Но Рена была в сознании. Она пару раз откашливалась, пыталась сделать глубокий вдох, что на деле выходили лишь сдавленные хрипы. Перед собой образовалась лишь мутная пелена.

Подозвав своего коня, Леви встал на стременах, стараясь не навредить и так растерзанному телу ещё больше. Он усадил в седло сначала Рену, а затем взобрался сам. Пока Леви возился с поводьями, он почувствовал, как руки девушки слабо ухватились за его одежду. Она держалась из последних сил.

Леви разогнал своего коня, мысленно надеясь, что он успеет довезти Рену до отряда медиков. Остальной конвой давно ушёл вперёд, поэтому нужно было поспешить.

Лошадь неслась с необычайной скоростью, и ветер выл в ушах. В это время хватка Рены начала постепенно ослабевать, унося с собой и последние крупицы ее сознательного состояния. Ещё немного, и она перестала что-либо слышать, видеть, чувствовать, погружаясь в глухую темноту.

…

Уже давно за полночь.

Сквозняк время от времени трепал холщовые шторы, а тени, отбрасываемые горящей свечой, слабо подрагивали. В небольшой комнате старой часовни беспрерывно скрипел покачивающийся стул. Человек, что сидел на нем — никто иной, как Кенни Аккерман — деловито закинул ноги на стол и периодически подливал себе виски в стакан. Рядом с ним покоилась его пресловутая шляпа.

— Слыхал, малец оказался на поверхности пару месяцев назад. И не без твоей помощи.

Он обратился к стоящему у окна мужчине. Стряхнув пепел с тлеющей сигареты, Алрой наконец отлип от ночного пейзажа и взглянул на своего собеседника с неподдельным равнодушием. За последнее время он много кому «помогал», поэтому не смог быстро сообразить, что несёт этот хамоватый мужлан в шляпе.

— Ты о ком? –уставшие голубые глаза небрежно покосились в сторону Кенни.

Сегодня ночью состоялось очередное собрание у Рода Рейсса, и Алрою меньше всего хотелось сейчас находиться здесь. Так ещё и с Аккерманом. Он терпеть его не мог, но, как и подобает последней сволочи, король этих стен держал своих марионеток поблизости.

— О Леви из Подземного города. Не придуривайся, — Кенни ехидно оскалился, покрутив кончиком сапога на столе. — Я смотрю, ты и в прихвостни Лобова затесался. А зад не слипнется?

Алрой нахмурил брови, пропустив высказывания мимо себя. Это уже интересно.

— Откуда тебе его знать? — спросил он, имея в виду Леви.

— Я знаю его ещё с малых лет. Выходит, он все же пользуется моими наставлениями, раз сам капитан Полиции сумел выйти на него. Занятно.

Делая очередную затяжку, Алрой выпустил клубок дыма, что тотчас начал рассеиваться в воздухе. С чего это Кенни так разговорился? Неужто алкоголь развязал ему язык? Впрочем, он затронул весьма и весьма интересную тему. Адлер сделал поспешное, однако очень интригующее умозаключение.

— Наставления? Хотя теперь я прослеживаю общие черты. Так, значит, он Аккерман? — хмыкнул он, и наконец отошёл от окна, важно продолжив: — Вот куда вам удалось сбежать. Подземный город неплохое укрытие для гонимой семьи.

На этих словах оскал Кенни сошёл на нет, сделав лицо серьезным.

— Не всем же своих вырезать под покровом ночи, а, Алрой? Ты бы следил за тоном, а то совсем на отморозка смахиваешь.

Адлер поджал губы. Вот ведь подонок.

— У меня нет желания обсуждать это. Особенно с тобой.

— Серьезно?! — хохотнул Кенни и свесил ноги со стола. Он лениво поднялся и подошёл вплотную к Алрою. — Нет, правда, у тебя тогда хоть что-то внутри ёкнуло? Даже девку свою не пощадил.

От того, как он назвал Рену, у Адлера заметно выступили желваки на лице. Мужчина впился в Кенни убийственным взглядом.

— Лучше умолкни.

— Ещё бы мне щенок Рейсса указывал, — сплюнул Аккерман и со всем пренебрежением посмотрел на Алроя.

Он удумал выводить его на эмоции. Понимая, кто стоит перед ним, Адлер приложил все усилия, чтобы остаться невозмутимым. Мужчина снова поднёс сигарету к губам, небрежно сказав:

— Ты такой же пёс, как и я, Кенни.

— Э-э не, — он помотал головой, — я волен делать все, что пожелаю. Здесь моя работа, поэтому я тут. А ты — щенок, которого держат на привязи.

Аккерман ткнул Алроя пальцем в грудь, раздражая его пуще прежнего.

— Но презираю я тебя не за это, — лицо Кении приняло не присущую ему строгость. Словно он поучал провинившегося школьника. — Может, я и тот ещё подлец, но лучше бы погиб сам, нежели согласился убить свою родню.

С этими словами Аккерман подхватил свою шляпу со стола и удалился из помещения, оставляя Алроя одного. Дверь громко хлопнула, заставляя его устало прикрыть глаза.

Он медленно подошёл к столу и плеснул себе в бокал виски. Опустился на стул, чувствуя, как мысли и впаянное чувство вины начинали раздирать его сознание в клочья. Алрой поник, зарываясь пальцами в чёрные волосы.

«Даже девку свою не пощадил»… Да что Кенни вообще мог знать?

Адлер облокотился рукой о колено, подперев ею тяжелевшую голову. Взгляд устремился под ноги, на обшарпанные деревянные половицы. Такие же обшарпанные, как и он сам.

Если по правде, Алрой давно перестал интересоваться жизнью Рены. В первый же год ее службы он отозвал всех своих людей, что время от времени следили за ней. Более не смог лезть в жизнь сестры. Это было бы непозволительно с его стороны, если припомнить, как он с ней обошёлся. До ужаса жестоко. Но Рена и с этим сумела справиться.

Как она там?

Алрой понятия не имел, что с ней сейчас. Где она, с кем. Он даже не знал, жива ли. Почему она в конечном итоге оказалась именно в Разведкорпусе? Именно там, откуда исходит вся проблема сложившейся ситуации. Если бы только ее отец согласился на условия Рода Рейсса, он и его жена остались живы. Возможно, пришлось бы мириться с его волей, однако они были бы в безопасности.

А сейчас Алрой может лишь гадать, как все могло пойти по-другому.

Быть разведчиком — значит осознанно идти на риск смерти. Этим ли руководствовался Марлон тогда? Неважно, ведь Рена сейчас наверняка делает то же самое.

— Блядство… — выругался Алрой, потянувшись за спиртным.

Если только она до сих пор была живой.

…

В больничном крыле медики обеспокоено носились от койки к койке, перевязывая раны разведчиков. Была настоящая суматоха. Люди иногда кричали от боли, а некоторые тихо уходили из жизни, так и не оправившись от полученных травм.

— Раненых в этот раз меньше обычного. Это не может не радовать, — голос Эрвина звучал настолько приглушенно, казалось, что он словно погружен под воду.

— Да, но это не отменяет тяжесть их состояния, — возразил один из лечащих врачей.

Рена все ещё не могла открыть глаза. Она слышала вокруг себя быстрые шаги, звук рвущейся марли, звон хирургических принадлежностей, однако тело ее впредь не слушалось. Через несколько минут, и этот шум медленно растворялся, вновь погружая девушку в глухое беспамятство.

Снаружи штаба тоже было людно. Часть разведчиков заводила уцелевших лошадей в стойла, другая носилась с поручением командования, третья же, безучастно наблюдала за происходящим.

Войдя на территорию Легиона, Джон вяло плёл ногами до первой попавшейся лавки. Не дошёл. Рухнул прямо под стеной здания и обхватил руками трясущиеся колени. По его щекам медленно стекали слёзы.

Он со страхом всматривался в ещё одну въезжающую повозку с ранеными, как к ней подбегали медики и по очереди выносили на носилках еле живых разведчиков. Джон мысленно был рад, что не успел увидеть там Марка и Рену — особо раненых доставили куда быстрее остальных. Иначе бы он не выдержал.

Через минуту послышались приближающиеся шаги его товарищей. Кейт поддерживала слегка хромающего Дорана, что успел подвернуть ногу при неудачном приземлении. Наткнувшись на нескольких титанов по пути, сражаться приходилось именно ему, так как раненого Марка везла Кейтрин, а Джон не сумел тогда и оружие в руки взять.

Вспомнив об этом, парень виновато понурил голову.

— Эй, — окликнула его Трант, — что с тобой?

Джон не отреагировал, судорожно замотав головой, и уткнулся в колени.

— Простите меня. Простите.

Разведчики переглянулись между собой. Убрав руку с плеч девушки, Доран устало выдохнул, и, скорчившись от боли в ноге, медленно опустился на землю возле своего товарища. Следом так сделала и Кейт.

— Перестань уже винить себя. Этим ты ничего не изменишь, — констатировала она, бросив сочувствующий взгляд на Джона.

— Верно, — подхватил Мартелл. — Если бы не ракетница, которую ты додумался выпустить, Рена бы уже не вернулась живой.

— Пожалуйста, давайте не об этом. Нам всем просто крупно повезло, — голос Ройсса заметно подрагивал. Подумать только, что ещё каких-то пару недель назад его командир и лучший друг беззаботно ехали в Трост, шутили, наслаждались моментом. А сейчас они в одном шагу от пропасти на тот свет. От этой мысли тело идёт мелкой дрожью.

— Как твоя нога?

Доран пожал плечами.

— Пустяк, не беспокойся.

— Ты не будешь идти в лазарет? — спросила Кейт.

— Как-нибудь обойдусь. Вдобавок, сейчас у врачей есть куда более важные пациенты, — после разведчик покосился на девушку и обворожительно улыбнулся. — Так беспокоишься обо мне?

Щеки Кейт вмиг порозовели, и она поспешила скрыть румянец за чёрными волосами, раздраженно шикнув на разведчика.

— Вот же болван. Я волнуюсь о каждом из вас.

— Ну да, ну да, — выдохнул парень, измотано потянувшись. Доран повернулся к своему товарищу и пару раз похлопал его по плечу. — И ты не раскисай, Джон. Уверен, что наши ещё поправятся.

Ройсс наконец поднял голову, слабо кивнув. Чувство такое, словно сердце разбивается на куски, однако эти двое правда верили в лучшее, и от того становилось немного легче. Напоследок парень постарался выдавить из себя тусклую улыбку.

Ночь сменялась тихим утром. Так прошло несколько дней.

Медики уже давно покончили со спасением жизней разведчиков. Все, кто остались — несколько везунчиков, что выкарабкались и потихоньку поправлялись после экспедиции.

Рена ещё несколько раз приходила в себя подобным образом, так и не сумев открыть глаз. Она периодически скулила от раны в боку, хрипела. Со стороны могло показаться, что ей просто снился кошмар.

Ее навещали Эрвин, Ханджи, оставшийся отряд. Все наблюдали за ее тяжелым состоянием, но никак не могли помочь. Возвращаться приходилось ни с чем.

Приходил и Леви. Почему-то вспоминал в эти моменты свою мать. Когда-то давно она так же лежала в кровати — тихо и неподвижно. Он помнит, как подбежал к ней и молил всех богов, лишь бы Кушель снова открыла глаза. Но тогда рука легла на кожу щеки, и все сразу стало ясным. Матери больше не было.

Когда он отвлёкся от воспоминаний, то стоял уже рядом с койкой девушки. Она не подавала ни звука, лишь ровное в этот момент дыхание показывало, что смерть была ещё далеко.

Рука невольно дёрнулась и коснулась щеки Рены. Ее брови слегка нахмурились. А кожа была тёплой и не такой, как у его матери. И это Леви почему-то успокаивало.

— Кто мог подумать, что твой совет спасёт тебе жизнь, — тихо произнёс он куда-то в воздух.

Леви мчался со своим отрядом прочь от леса, когда вдруг заметил фиолетовый дым в небе. Выпущенную Джоном ракетницу все же увидели и тогда у Леви внутри что-то сжалось. В голове промелькнули слова Рены: «если ситуация станет критической, поступай, как считаешь нужным именно ты».

Он и сам не понял, как быстро развернул коня и рванул в сторону правого фланга. Леви ожидал увидеть там что угодно, но не ту пугающую действительность. Точно не титана, склонившегося к почти бездыханному телу Рены. И, господи, какое же облегчение испытал Леви, когда нащупал ее слабый пульс. Ведь она сумела его зацепить. Чем? Наверное, взглядом, поведением, мыслями. Ее отношением к нему, в конце концов. Рена была пока единственной, с кем Леви удавалось говорить без каких-либо масок. Как он не старался сначала держаться на расстоянии, она преодолевала его раз за разом, видя Леви насквозь. Может, они были просто похожи между собой, но, вероятно, именно это ему и было нужно.

Солнечный свет слабо проникал в помещение госпиталя. От него Рена сощурилась, когда наконец приоткрыла свои покрасневшие глаза.

Перед собой она увидела потрескавшийся потолок и несколько раз моргнула, пока сумела сфокусировать взгляд на одной точке. Живая. Живая, черт возьми. Пытаясь вспомнить все, что произошло до того, как она потеряла сознание за стенами, Рена заметила чью-то чёрную макушку.

Она слегка повернула голову и увидела мирно дремавшего на стуле Леви. Сейчас он выглядел таким спокойным, что Рена сразу же задалась вопросом, а сколько времени прошло?

Слабо приподнявшись на локтях, девушка ощутила острую боль, что пронзила живот, заставив ее слышно простонать.

В этот момент склонившаяся на бок голова Леви вернулась в привычное положение. Он встретился с удивленным взглядом Рены и не сумел вымолвить и слова. Они продолжали смотреть друг на друга ещё некоторое время, пока девушка не вздрогнула, оглядываясь по сторонам.

— Где Марк? — прохрипела она. — Они успели его спасти?

Рена попыталась приподняться ещё раз, но теперь боль разрослась по всему телу.