Глава 12. Еще одна «прелесть» новой жизни Тома Риддла (2/2)

Друг врал. Причем данная ложь получалась у него из рук вон плохо. Теперь Теодору было предельно ясно, что понурое настроение Малфоя, которое не менялось длительное время, имело объяснение.

— Что-то не так с Уизелом, да? Все эти странные сделки, ваши общие дела, твои колебания при виде него, — Тео приблизился к другу и заглянул тому в глаза: — Что происходит, Драко?

Малфой, нахмурившись, оттолкнул Теодора.

— Почему ты меня спрашиваешь, Нотт? — яростно прошипел Драко. — Ни Грейнджер, ни Уизли мне не друзья. Мне до них дела нет. У меня своих проблем хватает! Ты же потек по грязнокровке…

— Заткни свой поганый рот! — прервал его Тео. — Скажи, блять, спасибо, что тебя, хорька, в этом доме приняли. Да Грейнджер из кожи вон лезла, чтобы нас из тюрьмы вытащить. Эгоист ты чертов!

— Ты ни черта не знаешь, что мне пришлось пережить, Тео, чтобы бросаться такими громкими словами!

Нотт сделал шаг вперед и, оказавшись в двух сантиметрах от малфоевского лица, с вызовом произнес:

— Так расскажи, м? — он сильно впился пальцами в плечо Драко, отчего тот на миг зажмурился. — Расскажи, блять, своему лучшему другу, что с тобой, мать твою, происходит.

— Убери руки, Тео, — яростно возмутился Малфой и вновь грубо оттолкнул Нотта. — Я ничего не знаю. Оставь меня, блять, в покое. Дай мне просто немного расслабиться.

— Всегда успеешь залезать в трусы к малышке Джинни…

— Ты, — Драко взял Теодора за грудки, — ни хрена не знаешь обо мне и Джинни. Ни хрена, Нотт. Так что будь добр — завались.

Парни тяжело дышали, глядя друг на друга. Атмосфера накалилась до предела. Каждый мог сорваться и натворить делов — нервы трещали. Усталость вкупе с неведением о судьбе семей доводили ребят до исступления уже не первый день.

— Пусти меня, — сквозь зубы процедил Тео и попытался отпихнуть от себя Драко. — Я сам наведаюсь к Уизелу…

— Не смей! — Малфой лишь сильнее вцепился в рубашку Нотта. — Не смей, блядь, лезть к Рональду, Теодор. Вообще держись от него подальше. Для своего же блага…

— Эй! — вдруг раздался голос Пэнси. — Вы чего устроили, придурки?!

Обомлевшая от представшей картины Паркинсон с воинственным выражением лица подбежала к друзьям и стала их разнимать, строго хмуря брови. Выглядело, мягко говоря, смешно.

— Там письмо пришло! Из министерства! А вы собачитесь! — негодовала она, пытаясь оттащить парней друг от друга.

Весть, что прилетела министерская сова, подействовала на слизеринцев мгновенно. Те стремительным шагом направились обратно в гостиную, но буквально в паре метров от входа Тео услышал шепот Драко:

— Послушай, Нотт, не надо лезть в дела Уизли. Вообще.

Малфой похлопал недоумевающего Тео по плечу и, натянуто улыбнувшись, прошмыгнул мимо него обратно к Уизлетте.

Именно в ту секунду Теодор для себя решил, что наведается к Уизелу лично, невзирая на домашний арест.

***

Солнце словно насмехалось, озаряя своими лучами ее нынешнюю тюрьму. Оно с трудом пробивалось сквозь темные шторы, тускло освещая лишь малую часть спальни, но Гермионе претил даже этот свет. Она хотела закутаться в самую черную мантию и пропасть в недрах Тайной комнаты. Сгинуть в небытие и исчезнуть — настолько ее внутреннее состояние было разбитым.

Она возненавидела себя за беспечность. Возненавидела за слепоту к очевидным фактам. Возненавидела за надежду стать наконец-таки счастливой. Какая же глупость! Будто ей, грязнокровке, под силу обрести счастье в волшебном мире. Такие, как Волдеморт, сильные, уверенные в себе волшебники, всегда будут на шаг впереди таких, как она.

Вот уже полтора дня Гермиона находилась в плену у Волдеморта без возможности связаться с внешним миром. Смурной домовик накануне принес ей ужин, а сегодня уже успел накрыть завтрак и обед, а также дал пару старых домашних мантий, которые Гермиона наотрез отказалась на себя надевать. Пребывание третий день в одних и тех же джинсах ее не смущало. Благо, душевая была рядом.

Позавчера вечером, когда она последовала за Роном, который оказался и не Роном вовсе, Гермиона даже не думала, что внезапно нагрянет то, что не беспокоило ее большую часть войны.

У нее началась менструация.

Эльф услужливо предложил зелье и волшебные средства гигиены, но Гермиона, будучи не в самом лучшем расположении духа, отказалась принимать какую-либо помощь от всех присутствующих в этом проклятом доме.

Абсолютно естественный процесс, с которым сталкивалась каждая девушка, застал ее в самое неподходящее время.

— Да ты издеваешься надо мной, — проворчала она, подняв глаза к потолку. К кому обращалась Гермиона? Она не ведала.

Раздражение искрилось на кончиках пальцев. Гермиона не часто лицезрела моменты, когда ее магия выходила из себя. Посему злорадно наслаждалась ощущением текущей по рукам ярости.

Казалось, поднеси фитиль, и все вспыхнет. Всполохи волшебства уже прожгли дверную ручку, частично постель и свитер. Пожалуй, была польза от нестабильного гормонального фона вкупе с необъятным гневом.

Посетив ванную комнату в седьмой раз за последний час, Гермиона вернулась в спальню и села у окна. Живот тянуло, магия рвалась наружу, и Грейнджер поймала себя на мысли, что вполне готова пойти на убийство.

Прямо сейчас.

Ее окно выходило на террасу. Там, в тени цветущих деревьев, сидела знакомая троица волшебников и, сродни старым друзьям, о чем-то беседовала.

— Ублюдки. Гребаные ублюдки ведут себя так, будто они не убийцы! — прошипела она сквозь зубы, ощущая, как гнев накатывает с новой мощью.

И ярость нашла желанный выход. Волна взбесившейся магии настежь распахнула окно, да так сильно, что оно, ударившись створками о фасад дома, разбилось вдребезги и рухнуло на землю.

Гермиона обескураженно выглянула и посмотрела вниз. Неужели это она сделала?

— Решила мой дом уничтожить? — послышался едкий комментарий со стороны террасы. — Всегда можно решить вопрос с твоей строптивостью словами.

— И что же это будут за слова? — сардонически поинтересовалась она.

— Авада Кедавра, — невозмутимо ответил Волдеморт.

Гермиона невольно отшатнулась. Слышать такое из уст Рона было страшно. Голубые глаза неотрывно изучали сидящую на подоконнике Грейнджер, и холод, что в них плескался, заставлял ее кожу покрываться мурашками.

Волдеморт. Это не Рон. Рона здесь нет. И не было.

Никогда не было.

Правда вновь обрушилась на нее подобно ледяной лавине, сердце забилось в груди, пальцы задрожали, и сильный вихрь ее бесконтрольной ныне магии снова вырвался наружу и снес со стола чайный сервиз, яства и книгу, которую Волдеморт, видимо, читал.

Руквуд и Долохов вскочили и, нецензурно ругаясь, отпрянули от стола, выхватывая на ходу палочки. Волдеморт же остался сидеть на месте. Прищурился и вперил свой гневный взгляд в довольную собой Гермиону. Да, настроение ее сегодня изрядно так скакало.

— Подавителем тебя напоить? Ладно, — его губы тронула злобная усмешка. — Антонин, дай нашей гостье, которая не может контролировать стихийную магию, свой лучший подавитель. Пусть узнает, каково это — злить меня.

Градус самодовольства у нее моментально снизился. Решив сместить фокус внимания, она бодро крикнула:

— Я… Мне нужно в маггловскую аптеку!

Созрел никудышный план: вдруг во время прогулки до магазина ей удастся сбежать. Может, удачливость Гарри и на нее распространялась.

Волшебники непонимающе переглянулись.

— Грязнокровка, волею судьбы ты, к сожалению, можешь пользоваться и магическими препаратами, — насмешливо бросил Август, чуть вскинув бровь. — Стоит лишь сказать, что тебе нужно.

— Нет, мне нужны маггловские.

Волдеморт устало потер переносицу. Гермиона нутром чуяла, что ему крайне сложно сдерживать себя. Да и внезапный вопрос назрел: почему он вообще столько времени сдерживал себя? Почему не мучил ее? Почему не приковал в подвале цепями? К чему вся эта забота, эльфы? Как-то все не вязалось.

— Почему? — спросил он раздраженно.

— Что почему? — уточнила Гермиона.

— Почему тебе нужно именно в маггловскую аптеку?

Ярчайшая ведьма своего времени не учла, что её будут расспрашивать о цели её прогулки. Грейнджер тотчас потеряла дар речи. Смущение накрыло теплой волной, и щеки сильно запылали. Она отвела взгляд и намерилась слезть с подоконника. Оповещать Волдеморта о своей внезапной менструации ее не прельщало. Да он скорее будет издеваться и злорадствовать!

— Отвечай, когда я с тобой говорю, — произнес он голосом, что сочился зарождающейся яростью.

— Неважно. Забудьте…

Но в следующий момент голову пронзила боль, и фрагменты ее последних воспоминания стали проносится перед глазами, будто кто-то запустил старую кинопленку.

Мерлин, как же стыдно! Гермиона зажмурилась и, спрыгнув с подоконника, побежала к кровати, что зарыться в подушки. К черту! Побег отменяется.

Вторжение в ее разум прекратилось, когда Гермиона оказалась на постели. Рыдания подступили к горлу: как же все это невовремя, неловко, противно и раздражающе.

Спустя некоторое время дверь в ее комнату открылась, и виновник ее стенаний, стоя на пороге, окинул подрагивающую Гермиону странным взглядом.

— Собирайся, — в нее полетел маггловский плащ. — Аптека в двухстах метрах от дома.

Что?

— Что? — Гермиона приподнялась на локтях и изумленно посмотрела Волдеморта, от которого буквально веяло холодом стали.

— Даю две минуты, — ответил он и вышел, захлопнув за собой дверь.

***

— Почему вы не отправили со мной Долохова? — буркнула помятая Гермиона, вяло бредя вслед за одетым с иголочки Волдемортом.

Его белая рубашка идеально сочеталась с темно-бежевыми брюками. Выглядел он просто, по-летнему. Гермиона ожидала увидеть черные мантии, изумрудные фраки и прочее, но за последний месяц их вынужденной близости она ни разу не заметила на нем ничего столь претенциозного.

Волдеморт, что засел в тело Рональда Уизли, одевался намного лучше самого Рона Уизли, но при этом соблюдал баланс и не выдавал себя. Ну, не считая того раза с Прада.

«Кстати, а где он взял плащ Прада?» — задалась она вопросом про себя.

— Зашел в магазин, применил Конфундус к продавцу и взял. Мы волшебники, Грейнджер, — ответил он.

— Хватит лезть ко мне в голову!

— Перестань громко думать.

— И часто вы так копались в моих мозгах?

Он обернулся и ухмыльнулся, приподняв краешек губ. Глаза его лукаво блеснули.

— Бывало, — кивнул Волдеморт. — Отвечая на твой первый вопрос касаемо, почему я не отправил с тобой Долохова… ты хочешь, чтобы весь дом был осведомлен о твоем положении? Мне показалось, ты немного стыдишься этого.

Гермиона покраснела до корней волос.

— Нет, но и вас осведомлять я не хотела.

— Меня не волнуют такие вещи. Это естественно. Нужно быть глупцом, чтобы стесняться или порицать естественные процессы. Путешествуя по миру, я созерцал более противные вещи, нежели женская менструация. Лишь эмоционально незрелые юнцы наподобие Рональда Уизли будут смеяться над таким. Ты женщина, и это нормально.

— Рональд прекрасный человек! — встала на защиту друга Гермиона. — Он честный, добрый, отзывчивый…

— Завистливый, глупый, неуверенный в себе, — добавил Волдеморт. — Ты же стала проявлять к нему больший интерес, когда я занял его тело. Не так ли, Гермиона?

Воцарилось молчание. Лорд тянул губы в самодовольной улыбке.

— Это ложь, — очень несмело возразила Грейнджер. — Наоборот, новая версия Рона Уизли меня очень отталкивала.

— Да неужели? — Волдеморт снова обернулся и просканировал ее ироничным взглядом. — Ты же разыграла тот спектакль с фиктивными отношениями лишь бы обратить на себя мое внимание. Гермиона, твои мысли постоянно крутились вокруг моей персоны, ты искала встречи и каждый раз «заводилась», находясь рядом. Прекрати отрицать очевидное. Возможно, ты могла бы обмануть простачка вроде Рона, но я отлично умею считывать язык тела и мимику.

Гермиона мгновенно замерла на месте и крепко задумалась. К ее большому сожалению, его словах была доля правды. За последний месяц ее чувства к Рону, точнее, к новой версии Рона, заиграли новыми красками. Друг, который всегда был рядом, выслушивал, помогал, внезапно отдалился и стал холоден.

Интерес еще больше возрос, когда Гермиона увидела его небывалую доселе магию и знания. Редкие беседы с Роном стали глубокими и захватывающими. А его внешний вид…

— Видишь, Лорд Волдеморт никогда не ошибается, — вкрадчиво произнес он.

Его голос вывел ее из раздумий.

— Это ничего не значит! — выплюнула Гермиона. — Просто…

— Просто признай, что я прав, и, кстати, мы уже дошли, магглокровка. Держи, — Волдеморт залез в карман и достал десять фунтов стерлингов. — Надумаешь сбежать или попросить о помощи — я убью кого-нибудь из Уизли, — было ей сказано леденящим кровь голосом, — не шучу.

Гермиона выхватила деньги из его руки и быстрым шагом направилась в аптеку.

— Вы просто… просто… ужасны! — бросила она ему, обернувшись.

Волдеморт резко нахмурился, услышав ее слова. Гермиона же удивленно вскинула бровь.

Он смотрел на нее странно. Отрешенно, как ей казалось, ибо мысли его ей были неведомы. Голубые глаза, что некогда принадлежали Рону, сузились до щелок.

— Почему вы так смотрите? — раздраженно спросила она.

— Я делаю так много для тебя, — начал он весьма грозно. — Ты всегда была такой… неблагодарной?

В районе груди появилось странное жжение. Гермиона еле подавила стон и невольно дотронулась до солнечного сплетения. Боль резко усилилась, и она согнулась пополам. Слезы брызнули из глаз.

— Не зли меня, гря… магглокровка. Моя добросердечность — состояние редкое. Не пользуйся им слишком часто, — протянул он, приблизившись.

Легкие сковало страхом. Гермиона, бросаясь оскорблениями, ненароком на долю секунды забыла, что за личиной ее друга скрывается самый гнусный человек из ныне живущих.

Жжение вдруг отступило.

— Ты меня поняла? Отвечай.

Волдеморт небрежно сунул руки в карманы и устремил пристальный пронизывающий взгляд на Гермиону, которая всеми силами пыталась подавить слезы и рвущуюся изнутри энергию. Но магия вырвалась и ощутимой волной толкнула Волдеморта. Тот с трудом смог устоять на ногах.

— Решила нарушить Статут, Грейнджер? — спросил он, вновь выровнявшись и ехидно усмехнувшись. — Героиня войны в Азкабане. Как же замечательно это звучит. Для меня.

Яростно стерев влагу со щек, Гермиона буквально ворвалась в аптеку, бросила деньги на прилавок и грубо произнесла:

— Пачку прокладок. Любых. И тампоны.

Фармацевт просканировала взглядом тяжело дышащую Гермиону с ног до головы.

— Пакет нужен? — приглушенно поинтересовалась она.

— Нет.

Схватив средства личной женской гигиены, Гермиона запихнула все в карман маггловского плаща и покинула магазин. Позже она отругает себя за резкость в диалоге с фармацевтом, пока же ее пожирала злоба.

***

Дорога до дома прошла в полной тишине. Войдя в поместье, Гермиона, объятая обидой, хотела было скрыться в своей комнате и предаться самокопанию. Но картина, ей представшая, тотчас изменила планы.

В гостиной привязанный к стулу у камина сидел Теодор Нотт. К его виску была приставлена палочка Антонина Долохова.

Волдеморт раскатисто рассмеялся.

— О, Гермиона, твой герой-любовник явился вызволять тебя из лап чудовища? Как мило, — елейно протянул он и, подойдя к ней сзади, обнял со спины. Гермиона обомлела и дернулась в сторону, невольно всхлипнув от вынужденной близости, — тише. Я думаю, Тео следует знать о природе наших отношений.

Волдеморт, прижимая ее ближе, запечатлел легкий поцелуй в районе ее шеи и, лизнув мочку уха, томно прошептал:

— Я сохраню ему жизнь, если мы с тобой придем к компромиссу. Кивни, если согласна.

Рвано вздыхая, Гермиона едва заметно кивнула. Она не ожидала, что Волдеморт поведет себя таким образом: будет ее касаться, собственнически прижимать к себе и говорить в столько несвойственно ему манере.

— Прекрасно, — он демонстративно зарылся носом в ее каштановые кудри, и Гермиона ощутила странную дрожь…