Глава 11. Шафтсбери (1/2)

Умеренность — роковое свойство. Только крайность ведет к успеху.

(С) Оскар Уайльд, английский писатель

Теодор, хмурясь, проводил Гермиону и Уизела прищуренным взглядом, что, конечно, не осталось незамеченным для особо зорких гостей празднества.

— Беги, Нотт, беги за ней! А то, глядишь, ускользнет любовь твоя, — насмешливо протянул Джордж Уизли, левитируя себе щедрый бокал горячительного.

Несмотря на отсутствие денег у почти всех жителей дома на площади Гриммо, 12, все же нашелся один эдакий меценат, что соизволил оплатить банкет — Гарри Поттер.

Закупившись всякой праздничной дребеденью во ”Всевозможных вредилках Уизли”, Гарри и Гермиона, можно сказать, силком заставили всех жильцов украшать дом к вечеринке. Слизеринцы, будучи пропитанными аристократическим снобизмом, с толикой отвращения и непонимания подошли к делу.

Пыльная обветшалая гостиная осталась такой же пыльной и обветшалой, но с ярко-красными буквами «С Днем Рождения, Драко!». В дополнение шли зеленые и желтые шары — «потрясающее» сочетание цветов, спасибо, Гермиона, — левитирующие разноцветные, причудливой формы свечи и странного вида торт.

Вечеринка была наполнена гриффиндорским безвкусием. Но никто не жаловался. Неординарные украшения в тысячу раз лучше тюремной камеры и прогорклой еды.

— Нотт, хватит сканировать эти шары, если не нравится — просто уничтожь, — подметил Гарри, опрокидывая далеко не первый стакан.

— Слушай, Поттер, ты бы так не налегал на огневиски, — проговорил Тео, вскинув бровь, — боюсь, мы тогда останемся без спонсора.

— Согласна, — встряла Пэнси, странно прижимаясь к Гарри и бросая недвусмысленные взгляды в сторону малфоевской любви. Да, близкие друзья Драко были осведомлены об его отнюдь не маленькой одержимости. — Я какой день говорю ему, перестать лакать спиртное как тыквенный сок.

— Мисс Паркинсон, когда нормальные люди мотивируют… — Нотт усмехнулся и подчеркнуто добавил: — друга бросить пить, они сами не употребляют спиртное. Чуть-чуть используем мозг по назначению, Пэнси, хорошо? Самую малость.

— Придурок, — буркнула слизеринка, демонстративно отодвинула от себя стакан и выхватила другой из рук обескураженного такой бесцеремонностью Гарри.

— Эй! — тотчас стал возникать Поттер. — Отдай! У нас вечеринка или что? Не веди себя, как моя… девушка! Или того хуже — жена!

Нарочитый смешок раздался с другого конца зала. Джинни скривила красноречивую гримасу.

— Не думаю, что Паркинсон стоит переживать по этому поводу, — буркнула она, совершенно не замечая пристального взгляда Драко, который следил за каждой пробегающей эмоцией на ее веснушчатом лице.

— Это с чего вдруг? — возмутилась Пэнси, подавшись вперед.

— Ну, нашему Гарри не интересны мопсы со Слизерина, — пожала плечами Джинни, приподняв уголок губ в едкой ухмылке.

Дело медленно, но верно начинало пахнуть не жаренным, а горелым.

— Это ты меня мопсом назвала, Уизлетта? — вскочила Паркинсон. — Дай угадаю, ревнуешь Поттера? Так вот знай, что мы целовались. Вчера. И очень страстно. Вряд ли ты так умеешь.

Резко воцарившаяся тишина, казалось, могла вогнать в могилу любого своим гнетом.

Побледневший Поттер даже встал и убрал бокал с алкоголем в сторону. Ослабевшим голосом он встрял в диалог:

— Пэнси, что ты…

— Заткнись, Гарри. Твоя бывшая захотела навлечь на свою тощую задницу неприятности.

Джинни продолжала невозмутимо сидеть рядом с понурым Малфоем и бросать острые взгляды на Паркинсон, но ответом слизеринку не удостоила.

Тучи посреди гостиной сгущались с неистовой силой, и Тео решил взять ситуацию в свои руки.

— Прекрасное начало вечера, девочки, но, может, мы лучше, — он задумался на долю секунды, — поиграем во что-нибудь?

Братья Уизли, ожидавшие нечто фееричное от девушек, тяжко вздохнули.

— Правда или действие? — предложили они в один голос.

— Как… ожидаемо, — сухо подметил Драко.

— Отличная идея! — кивнул Тео. — Волшебная игра или обычная?

— Волшебная! — громче нужного сказала Джиневра, бегло глянув на Пэнси, которая села обратно к Гарри и даже обняла его. Тот ошалело посмотрел в ехидные глаза слизеринки, но попыток отпрянуть не предпринял.

— Я против! — воскликнул Поттер.

— И я, — снова Драко.

— Слабаки, — бросила Паркинсон, отхлебнув огневиски. — Что вам скрывать? Количество мастурбаций в день? Поверьте, никого это не волнует.

— Ты можешь хоть минуту не быть грубой сукой, Пэнси? — скучающе произнесла Джиневра и словно невзначай обхватила предплечье Малфоя пальчиками. Драко даже дышать перестал, переводя изумленный взор на Джинни.

«Салазар, нам точно есть семнадцать или мы на вечеринке пятикурсников?» — скривившись, подумал Теодор.

— Не могу, как и ты не можешь целую минуту не быть хогвартской потаскушкой, которую катал на себе весь Гриффиндор, — улыбнулась Пэнси в ответ.

Братья Уизли мгновенно встрепенулись, желая защитить честь сестры, но вдруг раздался голос.

— Эй, Паркинсон, ты бы следила за языком, — холодно сказал Драко. — Мы все-таки гости здесь. Не стоит грубить друзьям Гарри.

Нарочито громко вздохнув, Пэнси поджала губы.

— Ты прав. Ладно… Давайте уже играть.

Теодор, мысленно поблагодарив Мерлина за быстрое разрешение конфликта, принялся за жеребьевку. Поттер заколдовал соломинки так, что если соврешь или не выполнишь действие, то покроешься зелеными гнойными нарывами и будешь таким ходить пару-тройку дней. Простенькое наказание за маленькую ложь, не так ли?

Первый жребий выпал Фреду, и в качестве жертвы он выбрал Малфоя.

— Есть ли в этой комнате человек, в которого ты влюблен, Драко?

Не в бровь, а в глаз. Тео даже не смог сдержать громкого смешка. Видимо, о рыжеволосой одержимости знали все, кроме самого объекта одержимости.

Драко сначала побледнел, потом посерел, далее позеленел и хриплым низким голосом ответил:

— Нет.

Болотные гнойные язвы немедля стали покрывать лицо и тело бедного парня, который отчего-то решил сохранить свой секрет ценою собственного здоровья.

Джиневра, нежно державшая Малфоя, ошеломленно отпрянула, ойкнув.

— Господи, Малфой, зачем ты соврал? Все и так знают, что ты влюблен в Паркинсон, — непонимающе пробубнила Джинни.

— Дура ты, Уизлетта. Полная, — покачала головой Пэнси, ухмыляясь. — Честное слово, я таких слепых дур никогда не видела.

— С чего это я дура?..

— Я, пожалуй, пойду к себе, — сипло, сквозь боль проговорил зеленый Драко и медленно поднялся на ноги. — Х-х-хорошего вечера.

Теодор жалостливо взглянул на удаляющегося друга.

— Может, тебе помочь?

— Да нет, я...

— Почему ты спрашиваешь? Конечно, помочь, Мерлин, — закатила глаза Джинни и, схватив полбутылки огневиски, последовала за Драко. — Малфой, пошли.

Нотт в глубине души неимоверно радовался такому стечению обстоятельств. Спустя несколько лет безответной любви, Драко удалось сдвинуться с мертвой точки. На пару дюймов.

Джинни подхватила за локоть шипящего от боли Малфоя и вышла за дверь.

— А если он с ней что-нибудь сделает? — нахмурился Джордж.

Фред многозначительно хмыкнул.

— Ты видел его нарывы? Да он скоро говорить не сможет.

— Итак, кто следующий? — громко спросил Теодор.

Он еще раз бросил беглый взгляд на камин, мысленно желая Гермионе сил и успехов в их нелегкой задаче вывести Рональда Уизли на чистую воду.

***

В далеком и живописном Шафтсбери, когда ночь вступила в полноправные владения, разворачивалась далеко не живописная картина.

Том смотрел в лицо обезумевшей и испуганной Гермионы, еле сдерживая себя от опрометчивых действий.

Наглая девка тыкала своей палкой ему в лицо. Лорда Волдеморта не прельщали такие поступки от всяких грязнокровок, даже если упомянутая грязнокровка симпатичная, даже если она ему очень нравилась и даже если он завороженно наблюдал за тем, как ее язык соблазнительно пробежался по нижней губе, делая ту влажной.

— Ты лжешь, — прошипела она, сильнее впиваясь древком в подбородок. — Волдеморт мертв! Гарри его… убил!

— Неужели? — едко уточнил Том, порядком устав от ее скептицизма. — Ну значит я Мерлин. Добрый вечер, Гермиона, приятно познакомиться.

Она сильнее насупилась и не разделила его шуточного настроения, которое очень тесно граничило с убийственным.

— Рон, просто скажи, что это ты, — тихо, жалобно произнесла она. — Это же шутка? Может… розыгрыш ваш с Фредом и Джорджем?

Ее переполняла печаль, которая отчего-то оседала горечью у Тома в горле. Вновь эти поганые мерзкие чувства овладевали им.

В уголках ее красивых янтарных глаз скопились слезы.

Гермиона явно не верила в происходящее. Она нежно дотронулась до его щеки тыльной стороной ладони и приглушенно проговорила:

— Рон, мы справимся, ты слышишь? Не знаю, что с тобой, но все будет хорошо. Все будет…

Том уже собирался прервать этот монолог, потому что слушать, как она произносит это отвратительное, не принадлежащее ему имя, было невыносимо. Но тут дверь с грохотом распахнулась и ударилась о стену, оставив маленькую вмятину на безупречно окрашенной поверхности.

— Милорд, мы нашли Яксли, как вы просили! Оу… — раздался громкий голос Рабастана.

Гермиона резко перевела взор на вошедших Пожирателей, которые не меньше ее были удивлены картиной, что перед ними предстала: связанный Волдеморт, лежащий на полу, и угрожающая ему палочкой Грейнджер.

Первым сориентировался Рудольфус. Вынув древко, он рьяно бросил:

— Авада…

Благо, был вовремя остановлен Долоховым, который одним движением руки выбил его палочку.

— Усыпите ее, — приказал Том, не отрывая глаз от донельзя ошеломленной Гермионы. Та словно в трансе сканировала нечитаемым взглядом Пожирателей и рвано дышала. Не двигаясь. Абсолютно.

— Отключись, — лениво сказал Руквуд.

Гермиона упала на связанного Тома. Ее кудри рассыпались по его телу, голова оказалась на плече, а ее губы расположились над его пульсирующей жилкой на шее. В нос мгновенно ударил аромат ее шампуня, и Том невольно вздохнул.

Приятно.

Пожиратели шокировано рассматривали их Лорда и девушку, что мирно посапывала, лежа на нем.

— Чего встали? Уберите ее в гостевые покои на втором этаже и прикуйте… к спинке кровати, — приказал он снова, убирая с себя бессознательное тело. Инкарцеро ожидаемо спало.

Антонин кивнул и ринулся выполнять указания под изумление братьев Лестрейндж.

Четверо Пожирателей вернулись в грязи, где-то на одежде виднелась пожухлая листва, где-то - кровь. Видимо, поимка Яксли далась им нелегко.

— Где он? — прозвучал вопрос.

— В подвале, милорд, — любезничал Рудольфус, склонив голову.

— Рудольфус, — Том, сузив глаза до щелок, повернул к нему голову, оторвавшись от созерцания Гермионы, которую Долохов левитировал в воздухе. — Отдавал ли я приказ убивать грязнокровку Поттера?

Лестрейндж непонимающе переглянулся с братом и, пожав плечами, ответил:

— Нет, но…

— Нет — это полный ответ, — прервал его Том, притянув с помощью беспалочкого Акцио нож из комода, где давеча Гермиона наливала алкоголь, и приблизился к Пожирателю. Тот непроизвольно попятился к дверному косяку. —

Подними ту руку, которой ты хотел ее убить.

Рудольфус шумно вдохнул и закашлялся, побледнев до цвета настенной побелки. Дрожа сродни осиновому листу, он медленно поднял руку.

— Прислони к двери, — улыбнулся Том.

Гулко сглотнув, Пожиратель выполнил приказ. И Том резко вонзил нож в ладонь, прибив ту к дереву. Лестрейндж издал громкий вопль, пытаясь вырвать кровоточащую плоть, но тщетно.

— Впредь, мой друг, ты будешь думать, кого и когда убивать, — елейно оповестил его Том и покинул гостиную.

Несмотря на неурядицы, вечер определенно удался. Осталось лишь придумать, как утихомирить Грейнджер, не прибегая к Империусу и Обливиэйту.

***

Том сел в кресло напротив спящей Гермионы, чья правая кисть была прикована к кровати. Антонин кидал весьма красноречивые взгляды на своего Лорда, украдкой кривя губы в усмешке.

— Я вижу, как ты лыбишься.

— Я особо не скрывался, — чуть насмешливо ответил Долохов, бережно снимая обувь с Грейнджер. — Ее переодеть?

— Нет.

— Конечно, вдруг я увижу ее голой, не так ли? — театрально протянул Пожиратель, вкладывая максимум иронии в свои речи.

Признаться, ему нравилось лицезреть Лорда в столь неоднозначном положении — проникшегося чувствами к девушке. Мысли о юной особе отвлекали Тома от злодейских планов, и подуставший за многолетнюю борьбу Антонин мог заниматься своими делами, что несказанно радовало.

— Нарываешься, — низким голосом предупредил его Том, вальяжно раскинувшись в кресле.

— Шучу я, — буркнул Антонин и накинул на девушку одеяло. — Итак, что дальше по планам? Будешь шантажировать министерство? Поттера?

— Пока оставлю девчонку у себя. С ее характером, — Том заскрежетал зубами, — мы долго будем идти к компромиссу.

Долохов плюхнулся в кресло у прикроватной тумбочки.

— Сотри ей память, — предложил Антонин.

— Нет смысла. Это будет бесконечная карусель Обливиэйта, потому что Грейнджер умна. Она догадалась один раз, догадается и второй. И третий.

— Ты меня, конечно, прости, Том, но твоя конспирация, мягко говоря, была ужасной, — Антонин достал волшебную сигару и поджег ее палочкой. — Ты же не упускал возможности покрасоваться перед ней, — глубоко затянулся и заметил тяжелый взгляд Тома, — не смотри так на меня. Разве я не прав, друг?