Часть 14 (2/2)
Оливера кажется это нисколько не смутило. Он как ни в чем не бывало повернулся второй щекой и, видимо, проверяя выдержку Маркуса на прочность, поинтересовался:
— А здесь?
Флинт старался не смотреть, чтобы лишний раз не провоцировать себя, но ничего не мог с собой поделать. Нужно вытерпеть это и сохранить хладнокровие, чтобы доказать долбаному Вуду, что не всегда все будет так, как хочет он. Поэтому Маркус собрался с духом и во второй раз сообщил:
— Чисто.
— Как стра-а-анно, — протянул Вуд, а потом медленно откинул голову на плечо, предоставляя Флинту полный доступ к беззащитной шее. — Проверь еще здесь, — он провел пальцами по завораживающе трепещущей жилке, и Маркус понял, что проиграл.
Он все еще пытался удержать себя на месте, но весь мир свернулся до пульсации кожи на шее гриффиндорца, совпадающей с его ускорившимся пульсом. Было такое ощущение, что Маркуса неотвратимо затягивает в черную дыру из страсти, желания и соблазна, которым невозможно противостоять. Ему неудержимо хотелось принять это непристойное предложение и наконец-таки попробовать шею Вуда на вкус. Блядь, Флинт буквально почувствовал, как его зубы чешутся в предвкушении укуса. Терпеть. Терпеть! Терпеть… Терпеть? Да к черту!
— Вот же сученыш, — сдавленно прошипел он и, резко дернувшись вперед, вгрызся в трепещущий бугорок.
Вуд в ответ протяжно застонал и вжался в него всем телом. Потеряв последние остатки благоразумия, Маркус кусал, кусал и кусал нежную кожу. Потом ненадолго останавливался, зализывал обиженное место и начинал сначала. Руки тем временем сноровисто освобождали Вуда от остатков одежды. А тот и не думал сопротивляться, подстраиваясь под заданный ритм. Оливер что-то говорил, прерываясь на мучительные стоны, судорожные всхлипывания и протяжные вздохи, но Маркус не слушал, будучи слишком сильно занят тем, чтобы не сожрать Вуда заживо. Мозг воспринимал все эти «почему сразу нельзя было вот так?» и «еще, блядь, еще!», но напрочь отказывался вникать в суть сказанного. Однако, сознание, как на зло, вырвало из неконтролируемого словесного поноса непредусмотрительно брошенное «я всегда мог легко переебать тебя», и его сразу же как будто холодной водой окатило.
Вот какого хрена гадский Вуд не мог держать язык за зубами? В паху невыносимо свербило от неудовлетворенного желания, но оставить такое безнаказанным Флинт был не в праве. Он и так делал слишком много поблажек. Чувства чувствами, но, видимо, придется приструнить этого вконец обнаглевшего говнюка.
Маркус знал, что недостаточно хорош в большинстве заклинаний. Однако исключение составляли чары, которые прошедший через первую магическую войну отец заставил его выучить в совершенстве, едва Флинт научился говорить, настаивая, чтобы он овладел ими на самом высоком уровне и мог применять даже используя беспалочковый метод. Это были проверенные временем, надежные заклятия, позволяющие выйти живым из любой схватки. И одним из них Флинт собирался воспользоваться прямо сейчас.
— Инкарцеро! — четко выкрикнул он, и конечности Вуда оказались крепко-накрепко связаны невидимыми путами.
Флинт довольно хмыкнул, глядя на озадаченное лицо напротив. Вот так-то! Не надо было зарываться.
— Ты совсем охренел? — взревел ошарашенный таким поворотом событий Оливер, безрезультатно пытаясь вернуть себе контроль над телом.
— Вудди, — Флинт совершенно осознанно вернулся к обращению, которое как по нотам выводило его жертву из себя. — Знаешь, я определился. Я хочу, — как будто по секрету сообщил он.
Ничего не понимающий Вуд медленно опустил взгляд на бедра слизеринца, где сквозь ткань брюк угадывался каменный стояк, и сглотнул.
— Я сам вижу, — немного испуганно проговорил он, до сих пор не соображая, к чему ведет Флинт.
— Нет, Вудди, я не об этом, — дружелюбно пустился в объяснения Маркус. — Кажется, ты спрашивал не так давно, хочу ли я, чтобы ты меня попросил. Твои слова? — и, глядя в широко распахнувшиеся от внезапной догадки потерянные глаза Оливера, подтвердил его худшие подозрения, заявив: — Так вот. Я хочу. Давай же, попроси. Попроси меня трахнуть тебя. Тем более, — он со значением посмотрел вниз, — ты и сам этого так сильно хочешь. Давай же выясним, кто кого в итоге сможет переебать.
Флинт протянул руку к члену Вуда и, дразня, слегка приласкал головку. Из груди Оливера вырвался прерывистый свист, и он, кляня себя на чем свет стоит за неосмотрительные слова, непроизвольно требовательно двинул бедрами вперед, надеясь сохранить контакт, но слизеринец уже отстранился.
— Ну так что? — снова поинтересовался Флинт будничным тоном. — Не надумал? Не спеши. У нас до хрена свободного времени. Ты уже давно напрашивался. Думаешь, приголубил меня пару раз, и я сразу стал белым и пушистым? А вот хрен тебе! Да и вообще, если говорить начистоту, то ты задолжал мне эту просьбу еще с той ночи на базе Сорок. Припоминаешь? Ты тогда еще проявил чудеса акробатики и смог увильнуть, но сегодня явно не твой день. Сам видишь, маневренности у тебя существенно поубавилось. — Маркус удовлетворенно оглядел результат своей работы. — Знаешь, говорят кожа, перетянутая веревками, становится очень чувствительной, — и он легонько провел кончиками пальцев по связанным запястьям Оливера, одновременно посылая по его телу тысячи мурашек и вырывая из горла еще один всхлип. — Тебе всего лишь стоит нормально, по-человечески попросить. Безо всяких этих твоих закидонов.
— Пошел ты! — выплюнул Вуд, готовый повырывать себе все волосы за такой просчет.
Никаких просьб, он не доставит Флинту такого удовольствия!
— Я даже рад, что ты так ответил, — издевательски рассмеялся слизеринец. — Тогда давай поиграем в одну очень занимательную игру для непослушных мальчиков.
Он взял со столика у камина свою палочку, произнес заклинание, переворачивая Вуда в горизонтальное положение, и осторожно отлеветировал его на ковер. Потом неторопливо разделся сам, с каким-то извращенным наслаждением наблюдая за трепыхающимся телом на полу. Какой-то частью сознания Маркус бесконечно сожалел, что у них всегда все получается сикось-накось, но без этого всепоглощающего азартного духа соперничества они не были бы самими собой. Флинт с легким раздражением подумал, что даже сейчас Вуд, сам того не понимая, получит гораздо больше удовольствия, чем он сам. Внизу зудело до скрежета зубов.
— Ну что ж, тогда приступим, — с энтузиазмом приступил к экзекуции Маркус и уверенно оседлал свою жертву. — Вижу, тебе очень сложно решиться. Давай я тебе немного помогу и наглядно продемонстрирую, от чего ты, упертый придурок, отказываешься.
Он оценивающе обежал взглядом раскинувшееся под ним беззащитное поджарое тело. Вуд прерывисто дышал и не спускал с Маркуса мятежных глаз, затянутых поволокой похоти.
— Давай начнем с того места, где мы остановились, — предложил он и, склонившись над гриффиндорцем, вновь принялся терзать ненадолго позабытый маленький предательски трепещущий бугорок на шее.
Оливер стоически терпел, закусывая губы, стараясь, чтобы изо рта не вылетело ни одного звука. Он выдержит, он справится, он — мастер самоконтроля. Но сердце уже давно сбилось с ритма, а тело жаждало все новых и новых грубых и властных прикосновений.
— Похоже, этого явно недостаточно, — нахмурившись, резюмировал Маркус, с нарастающим возбуждением наблюдая, как корежит Вуда. — Давай тогда попробуем так, — он положил руку на подрагивающий в предвкушении ласки член Оливера и медленными раззадоривающими движениями принялся водить по стволу.
Вуд отдавал себе отчет в том, что долго не вытерпит. Это было слишком. Он чувствовал себя абсолютно беззащитным, и уязвимым, и чрезмерно восприимчивым к любому, даже к самому незначительному прикосновению. Крепкие путы мучительно стягивали руки и ноги, оставляя его беспомощным, бессильным, неспособным на какое-либо сопротивление. И это делало все ощущения намного ярче и острее. Хотелось, чтобы Флинт отбросил эти свои не приносящие облегчения ласки и довел дело до конца, заставив его забыться от судорог, скручивающих все внутренности. Блядь, просто хотелось кончить! Но ему оставалось рассчитывать только на то, что Флинт сжалится над ним и прекратит эту унизительную, но в то же время сладостную пытку. Однако тот лишь посмотрел на него исподлобья нечитаемым взглядом и хрипло прошептал:
— Я все еще жду, Вудди. Просто уже признай, что у тебя сзади пиздец как чешется, стоит мне только дотронуться, и попроси меня. Это же так просто. Чего ты выкобениваешься? Нет? — не получив никакого ответа, Маркус раздраженно фыркнул, и зловеще произнес: — Ну и ладно, ты сам напросился. Если передумаешь, я буду там, внизу, — и он опустился к бедрам Вуда, заставляя того в панике заелозить по полу.
Флинт без каких-либо промедлений насадился головой на исходящий смазкой член и принялся ласкать измученную головку, а потом взял настолько глубоко, что крепкие стены самообладания, возведенные Оливером, предательски содрогнулись, пошли трещинами и в итоге окончательно пали. Он застонал настолько жалостливо, будто бы с него живьем сдирали кожу. Прорвав первую линию обороны, из горла вырвался целый поток неконтролируемых вскриков. По-моему он даже хныкал, приподнимая таз в надежде получить желанную разрядку. Да-да-да! Еще! Глубже, и глубже, и глубже! Он уже чувствовал подступающие спазмы пока еще ускользающего удовольствия, пробегающие по всему телу. Еще чуть-чуть! Но когда он оказался уже на грани, до крови закусывая губы, крепкая рука пережала член у основания, не давая ступить за черту. Откуда-то снизу раздался ехидный голос:
— Ты же не думал, что все будет так просто, а, Вудди?
— Какого хрена ты творишь? — только и смог выдавить Оливер, инстинктивно продолжая вскидываться вверх, но его бедра оказались крепко прижатыми к полу.
— В следующий раз добавлю-ка я, пожалуй, пальцы, — мечтательно произнес Флинт. — Так сказать, для закрепления эффекта. Что скажешь? — Вуд в панике заметался под ним, а Маркус насмешливо успокоил: — Да не переживай ты так. Сейчас передохнешь немного, и мы повторим все с самого начала. Подождем, пока ты созреешь. У нас ведь еще вся ночь впереди, — и, заметив расширившиеся от ужаса глаза Оливера, беззаботно предложил: — Давай, чтобы ты быстрее вернулся к первоначальной кондиции, поговорим о квиддиче. Ты же любишь квиддич, а, Вудди?
Все дальнейшее происходило для Оливера как в тумане. Чертов слизеринец вытворял с ним какие-то совершенно невозможные вещи. Вуд несколько раз подряд взмывал в небеса, а потом головокружительно падал вниз. Гребаный Флинт самым садистским образом не разрешал ему получить такую желанную и недосягаемую разрядку. Он терпеливо ждал пока спадет стояк, рассуждая о перспективах «Паддлмир Юнайтед» в этом сезоне, а потом повторял все заново. Это была невыносимая пытка. От проносящихся внутри волн наслаждения сознание слегка помутилось. С каждым разом сопротивляться становилось все труднее, но, когда Оливер как будто со стороны услышал свой сорванный от громких стонов голос, вымаливающий: «Марк, ну пожа-а-алу-у-уйста-а-а!» — то не почувствовал ни стыда, ни смущения за свою бесславную капитуляцию. В голове билась только одна мысль: если Флинт не возьмет его прямо сейчас, он попросту сдохнет.
Маркуса не надо было просить дважды. Он щелчком пальцев отменил действие заклинания, быстро устроился между ног Вуда, и, сделав несколько пробных толчков, резко ударил по намеченной цели. Оливер бурно кончил после первых же нескольких фрикций, а потом ближе к финалу еще один раз, так сказать, на бис сотрясаясь в конвульсиях от неимоверно острого оргазма и уносясь куда-то далеко-далеко.
Очнулся он уже на диване перед камином, заботливо укутанный в теплый плед. Флинт сидел в ногах и неотрывно смотрел на него настолько пугающе нежным взглядом, что Оливер почувствовал, как каждая частичка уставшего тела отзывается ответным трепетом. Было слишком уютно, и тихо, и хорошо. Он никак не мог вспомнить, для чего же потребовалась вся эта игра, если с самого начала можно было отбросить все страхи и просто попросить.
— Эй, Олли, — нарушил тишину Флинт, и Вуд кивнул в знак того, что он слушает.
Маркус наклонился к нему и легонько прикоснулся к его губам в мимолетном поцелуе.
— С Рождеством!
Оливер фыркнул, притворно закатил глаза, и, показав средний палец, перевернулся на бок. Он повертелся немного, устраиваясь поудобнее, а потом, по-хозяйски закинув ноги на весьма довольного собой Флинта, провалился в глубокий сон.