Глава третья. Крупицы правды (1/2)

Следующий день начался внезапно. Я проснулась от жгучих лучей восходящего солнца, которые пробивались сквозь щели в ставнях. Прильнув к крохотному окошку, я увидела, как отсюда открывался потрясающий вид на озеро. Дом стоял на небольшом возвышении, и все вокруг было как на ладони. Вода сверкала рыжеватыми бликами, ветер гнал по её поверхности небольшие волны, у берега покачивались две рыбацкие лодки. Мужчины на них, с обнаженными до пояса крепкими торсами, размеренно работали веслами и закидывали большие сети.

Я осторожно спустилась с кровати. Боль в ноге была притупленной, ноющей, и это было первое, что напомнило мне о вчерашних событиях. Спустившись вниз, на кухне я увидела потрескивающий камин и на столе тарелку с почищенными вареными яйцами и черствым хлебом. Подойдя к нему, я тут же накинулась на еду, ведь последний раз я ела сэндвич, который мне дал Эдриан. Не успела я проглотить одно из яиц, как позади меня раздалось раздраженное кряхтение.

Я обернулась и увидела, как в дом вошла мать Эдриана, таща в руке массивный таз с водой. Она несла его с таким усилием, что на ее шее надулись вены, а пальцы, сжимающие край емкости, побелели. Поставив свою ношу на пол, она смерила меня холодным, изучающим взглядом, и молча кивнула в сторону тарелки, будто призывая меня продолжить трапезу. Но от ее пронзительного взгляда у меня тут же сжался желудок, и я напрочь забыла о чувстве голода. Я проглотила остатки яйца, стараясь не смотреть в ее сторону, а руки, тем временем, стали нервно перебирать складки на рукаве, как будто это было самой интересной задачей в мире.

Следом за матерью появился Эдриан. Он был тоже обнажен по пояс, как те рыбаки, его кожа и черные волосы были влажными. Он снял с крючка полотенце и принялся смахивать с лица лишнюю влагу. Бросив взгляд на его рельефное тело, я тут же покраснела и в смущении отвернулась. Заметив меня, Эдриан широко улыбнулся.

— Ешь, — он кивнул на яйца. — Скоро будет готов рыбный пирог. Не думал, что ты проснешься так рано.

— Эдриан! — раздался резкий голос его матери. — Идите подышите воздухом. Нечего тут лишним глазам крутиться на моей кухне.

— Да, матушка, — покорно ответил Эдриан. Он подошел ко мне, взял за руку и повел к выходу.

Я не стала противиться. Оставаться с его матерью наедине мне хотелось меньше всего на свете. Рука Эдриана была горячей, почти обжигающей. Оказавшись снаружи, я угрюмо посмотрела на него и выдернула пальцы из его крепкой хватки.

— Ты всегда хватаешь девушек без разрешения? Я бы и сама вышла из дома, без твоей помощи, — мой голос дрожал от возмущения.

— Прости, — Эдриан виновато опустил взгляд. — Я не думал, что моя мать так отнесется к тебе. Обычно она рада гостям. Но, видимо, не в этом случае.

— Отчасти я ее понимаю, — вздохнула я. — Привлекла монстров, раненая притащила свою задницу в деревню, еще и уплетаю ваши и без того, наверное, скудные запасы.

— Не переживай. Еды у нас хватает. Мы разводим кур, скот, занимаемся сельским хозяйством. Нас здесь не так уж и много, около ста человек. Все мы стали своего рода семьей, хотя каждый из нас прибыл издалека, отказавшись от привычных благ цивилизации.

— Почему же вы с Дарреном стали ходить в обычную школу? — спросила я, с любопытством глядя на Эдриана.

— Ну, — он на миг запнулся, прикусив нижнюю губу. — Я… не хочу жить так, как они. Наша школа… она своеобразная. Там все сосредоточено на проповеди нашей религии. Мне больше интересны точные науки, я хочу быть ближе к миру. Сначала они, конечно, противились, поставили нам строгий запрет на покидание деревни. Заставляли читать религиозные книги с утра до ночи. Но затем смилостивились и позволили нам перевестись в обычную школу в городе. Я был неимоверно счастлив. Но мы по-прежнему соблюдаем правила нашей общины. Нам, например, запрещено сближаться с мирскими, приходится держаться в стороне.

— Поэтому ваши жители так на меня смотрели? Я для них мирская?

—Да, — кивнул Эдриан. — Но сейчас совсем другая ситуация. Раньше я мог приводить сюда только тех, кто был готов присоединиться к нам. Мы активно проповедовали и искали сторонников, пока правительство города не запретило нашу деятельность. Наша община с тех пор сильно поредела. Но мы не сдаемся.

— Знаешь, возможно, поэтому твои родители и разрешили вам пойти в мирскую школу?