Глава 11. Даже и думать не смей о том, чтобы недооценивать меня, Грейнджер! (2/2)
Драко и сам не мог поверить в собственную наивность. Как же сильно он заблуждался насчёт грязнокровки. Однако вот оно было… Живое доказательство его наивных представлений о мире… Прямо перед ним!
Грейнджер лежала на кровати вся такая тёплая, мягкая, умиротворённая и… да-да, чего там скрывать! — частично обнажённая, но при этом громко стонала имя какого-то мерзкого ушлёпка.
А ведь Драко, можно сказать, впервые в жизни абсолютно бескорыстно пытался сделать кому-то хорошо…
От такой несправедливости у него аж дыхание перехватило! Мерлин свидетель, он жаждал крови! Однако не убивать же лучшую ученицу Хогвартса только из-за того, что у неё напрочь отсутствовал вкус? И тогда Драко, последним усилием воли взяв себя в руки, ограничился всего лишь одним весьма и весьма болезненным щипком.
Грейнджер тут же вся встрепенулась и, подскочив на месте, заводила вокруг осоловевшими глазами, словно действительно не понимала, как же она умудрилась здесь оказаться, ну а дальше… дальше грязнокровка будто бы слетела с катушек…
Вначале ему прилетала весьма и весьма увесистая пощёчина, затем Драко самым неподобающим образом облапали, ну а по завершении всей этой вакханалии Грейнджер, вместо того, чтобы хотя бы немного раскаяться в содеянном и повиниться, нахально уставилась на него своим привычным, доводящим до бешенства, пренебрежительным взглядом.
Что и говорить, от подобных выкрутасов Драко впал в полный ступор и даже ненадолго подвис, во все глаза уставившись на грязнокровку в ответ. К тому же, ему никак не давал покоя один странный вопрос — почему же… ну почему этот самый пренебрежительный взгляд Грейнджер каждый чёртов раз цеплял его настолько, что хотелось вскрыть себе вены.
Сколько же в этом взгляде было брезгливости, сколько отвращения и… снисходительности… Да-да, именно — снисходительности!
И вот тут-то… Драко словно бладжером шандарахнуло…
Чё-ё-ёрт… Ну как же можно было все эти годы оставаться таким слепым? Ведь ответ всегда лежал на поверхности! Что ж, теперь по крайней мере становилось понятно, почему то, как смотрела на него грязнокровка, всегда казалось ему смутно знакомым.
Эта… чёртова… Грейнджер… она… она… Да она была просто вылитой копией его отца!
И не поймите неправильно, не то чтобы Драко вдруг ни с того ни с сего начал подозревать её в кровном родстве…
Мерлин упаси, конечно же, нет!
Грейнджер продолжала оставаться всё той же Грейнджер что и минуту назад: ни утончённости, ни изящества Люциуса Малфоя в ней не было и в помине. Но вот этот взгляд… Этот взгляд Драко ни за что не спутал бы ни с каким другим… Да что там, он преследовал его с самого детства!
Действительно, если оглянуться назад, их отношения с отцом всегда оставляли желать лучшего. Нет-нет, не подумайте ничего такого! На него никогда не поднимали руку, не ругали без надобности, да и вообще предоставляли полную свободу действий.
Вот только почему-то всякий чёртов раз, когда отец имел неосторожность встретиться с ним взглядом, Драко подспудно ощущал, что прямо в этот самый момент его против воли измеряли, оценивали, а потом… потом признавали абсолютно негодным. И почему-то всякий чёртов раз осознание этого ужасающего факта рвало ему душу на части…
Да уж, Драко никогда не мог соответствовать высоким стандартам клана Малфоев…
И, не поймите неправильно, не то чтобы он не пытался…
Пытался, конечно же! Да ещё как!
Со временем у него это даже вошло в привычку: чем недовольнее выглядел отец, тем сильнее Драко хотел проявить себя. Тем не менее, как бы он ни старался, всё было бестолку. И так из раза в раз, изо дня в день, из года в год…
К примеру, с самых малых лет Драко весьма неплохо давалась беспалочковая магия, однако отец не удостоил его фокусы и взглядом, лишь однажды безразлично обронив:
— Шутовство!
К девяти годам он вывернулся наизнанку, но выучил-таки сложнейший древнегоблинский язык, и даже на досуге умудрился перевести какой-то особо важный отцовский манускрипт.
— Пустая трата времени! — прилетело ему в ответ, и раздосадованный Драко пообещал себе, что в будущем обязательно будет стараться ещё сильнее.
Последней же его попыткой стал квиддич. Отец всегда увлекался спортом больших достижений, а потому, конечно же, оказался несказанно разочарован, узнав, что его единственный отпрыск из-за боязни высоты не может подняться над землёй ни на ярд.
Прекрасно сознавая, что в очередной раз подвёл всех и вся, Драко потерял покой…
«Бракованный… бракованный… — неустанно повторял он про себя. — Ну почему я такой бракованный…»
И тогда, видя плачевное состояние сына, к нему на помощь пришла мать…
Всё лето перед его поступлением на первый курс они провели вместе за изнурительными тренировками, всецело положившись на метод Дюпри…
Как там однажды посмела выразиться Грейнджер? «Псевдонаучная ахинея»? Что ж, именно благодаря этой «ахинее» уже где-то к середине августа Драко вытворял на метле такие головокружительные пируэты, какие ему раньше и не снились. Даже отец, как-то раз мельком увидев их занятия, наградил его вялым: «Неплохо…»
Подумать только, целое «неплохо»…
Драко был буквально на седьмом небе от счастья — наконец-то он сумел подобрать ключик к наглухо запечатанному сердцу отца. Впереди открывались поистине грандиозные перспективы… Зачисление в сборную факультета, многочисленные победы и… первый кубок… Да-да, кубок!
И тут… нежданно-негаданно к нему в двери постучалась беда. Очкастая беда… Беда по имени Гарри Поттер!
Драко никогда не мог сказать, в чём же здесь было дело. То ли он слишком нервничал перед игрой, то ли постоянно старался покрасоваться возле трибуны, на которой сидели родители, но каждый чёртов раз ему приходилось терпеть сокрушительное поражение, а отец между тем всё сильнее хмурил брови и в какой-то момент вообще перестал ходить на матчи.
Однако к тому моменту квиддич уже успел стать для Драко чем-то большим, нежели просто игрой, и, откровенно говоря, он не мог помыслить себе и дня без головокружительных полётов на метле, которые хотя бы ненадолго позволяли ему почувствовать себя счастливым…
— Тебе нужно уйти из сборной! — как-то раз за ужином сказал ему отец. — Ещё одного такого позора я не перенесу! Впереди шестой курс! Так что сосредоточься-ка ты лучше на чём-нибудь более полезном, сын…
Что и говорить, Драко был просто раздавлен…
В тот вечер мать нашла его уныло сидящим на подоконнике в собственной спальне.
— Ты только не падай духом! — попросила она тогда. — И прекрати ломать себя под отца! Это твоя жизнь, и ты должен прожить её так, чтобы потом ни о чём не жалеть. Поэтому, если квиддич — действительно то, что делает тебя счастливым, запомни — я помогу. — В глазах матери появились лукавые огоньки. — Ты же в курсе, что некоторых старшекурсников иногда приглашают в профессиональные клубы?
— Для этого нужно стать капитаном… — безо всякого энтузиазма отозвался Драко.
— Так стань им! — в голосе Нарциссы Малфой впервые за долгое время послышались железные нотки бывшего лидера сборной Слизерина. — Стань, несмотря ни на что! Ведь я же когда-то им стала!
Драко весь в сомнениях неуверенно покосился на неё в ответ.
— Даже если так… — наконец беспомощно пробормотал он. — Ведь нужно будет продемонстрировать нечто такое… такое… Ну… Из ряда вон выходящее…
— А что, если в твоих руках каким-то волшебным образом окажется тот самый утерянный дневник Пламптона, о котором все говорят? — невинно улыбнувшись, поинтересовалась мать и, увидев его ошеломлённое лицо, весело рассмеялась: — Если квиддич — и правда твоя мечта, то следуй за ней до конца, детка. Не ради меня. Не ради отца. Ради себя…
И Драко последовал… Впервые в жизни он оказался абсолютно свободен от оков чьего-либо мнения, и, по правде говоря, у него будто бы выросли крылья.
Даже когда раздосадованный отец обозвал их затею «дурацкой авантюрой» и потребовал взяться за ум, Драко, удивляясь сам себе, решительно настоял на своём.
Что ж, правила игры действительно изменились. Это раньше он, вне всяких сомнений, пошёл бы на попятную и, привычно закусив удила, выпрыгивал бы из штанишек, лишь бы только увидеть бледную тень одобрения в равнодушных отцовских глазах. Ведь именно такой и была его прежняя жизнь… Закусить удила и надеяться на одобрение… Чёрт, как же убого!
Но теперь он стал другим Драко. Новым Драко. Лучшим Драко. Драко, которому не требовалось никого и ни в чём убеждать…
Закусить удила и надеяться на одобрение? Вот уж дудки!
«Ноги моей больше не будет на этой скользкой дорожке!» — уверенно решил он тогда.
Однако… странное дело, стоило только проклятой Грейнджер громко простонать имя другого, сравняв тем самым и без того израненное эго Драко с землёй, как в нём тут же взыграли былые инстинкты. С чего это вдруг им опять пренебрегали? По какому такому праву? И неужели грязнокровка действительно считала, что он её… н-е-д-о-с-т-о-и-н?
Откровенно говоря, Драко оказался полностью дезориентирован, а потому практически бессознательно сделал то единственное, к чему его приучили с самого детства, а именно — закусил удила.
«Да эта грязнокровка будет у меня с рук есть!» — клятвенно пообещал себе он, а затем беспощадно обрушил на свою жертву весь имевшийся у него запас вейловского обаяния.
Но то ли Грейнджер и правда по самые уши втрескалась в тошнотворного Диггори, то ли её тотальный игнор был следствием какой-то неизвестной антислизеринской диеты, однако есть с его рук она явно не собиралась.
«Мда-а-а, толку от этих идиотских вейловских чар как от фестрала молока! — мрачно подвёл первый итог своей не задавшейся романтической вендетты Драко. — Что ж, раз магия здесь не срабатывает, видимо, придётся полагаться на старые добрые маггловские методы», — и, тут же воспрянув духом, он с энтузиазмом взялся за дело.
Казалось бы, что здесь такого уж сложного? Улыбнуться там, подмигнуть здесь…
Однако, как выяснилось, не тут-то было! На бесчувственную грязнокровку не действовали ни очаровательные улыбки, ни игривые подмигивания, ни даже образ героя печального романа, так хорошо удававшийся Драко при общении с другими девчонками. Чёрт, да о чём здесь вообще можно было говорить, если как-то раз она даже посмела заявить, что он воняет! Подумать только! Воняет! Он!
И тогда Драко, отбросив последние принципы, пошёл на крайние меры, мужественно решив давить на жалость.
— Эй, Грейнджер, мне нужно срочно поправить бинты! — как-то раз во время очередного визита грязнокровки принялся канючить он. — Ну же, давай, будь хорошей девочкой, сделай перевязку! Ведь ты не забыла, что сидишь здесь целая и невредимая только благодаря мне и моей пострадавшей руке?
Любая другая известная ему ведьма пришла бы в полный восторг! Любая! Но только не Грейнджер…
Всего чего удостоился Драко — очередного, ставшего уже таким привычным, пренебрежительного взгляда, а затем грязнокровка просто устало закатила глаза и достала из сумки… чёртову волшебную палочку…
«Эй, только без магии!» — так и хотелось выкрикнуть Драко.
Подумать только! Им опять пренебрегали! Как же унизительно! Но, естественно, вслух он не сказал и слова, а спустя пару дней и вовсе опустился до банального подкупа…
Однако даже несмотря на то, что теперь на шее у грязнокровки весело поблёскивал маленький ключик от шкафчика Снейпа, ему всё равно так и не удалось приблизиться к своей цели ни на дюйм — Грейнджер продолжала оставаться холодной как лёд.
Что ж, надо признать, по части своего упрямства она умудрилась переплюнуть даже его достопочтенного папочку. Тот хотя бы раз расщедриться на одно сухое «неплохо»…
Неожиданно в коридоре раздались торопливые шаги, и Драко уже было понадеялся, что это у Грейнджер наконец-таки проснулась совесть и она явилась замаливать свои былые грехи, однако в дверях показалась всего лишь огромная туша Винсента Кребба, и, надо сказать, выглядел Винсент очень взволнованно.
— Драко! — прямо с порога начал он. — Там… На квиддичном поле… Грейнджер…
— Ну что? Что там с ней стряслось? — устало поинтересовался Драко. — Она опять навернулась с метлы?
— Нет…
— Очередной инцидент с Монтегю?
— Ох, если бы! — похоже, Винсент и правда был практически на грани нервного срыва. — Она… она там милуется с… этим твоим… ну… как его… с тем самым барсуком, о котором ты говорил…
— С Диггори?! — раненным кентавром взревел Драко, вмиг растеряв все остатки былого спокойствия. — Чёрт, Винс, вот о чём я тебя просил?
— Э-э-эм… Держать барсука подальше от грязнокровки… — извиняющимся голосом просипел тот.
— Именно, болван! — и схватив со стула мантию, Драко стремглав выскочил за дверь.
Что ж, похоже, вынужденный отпуск в Больничном крыле был окончен, и сейчас этой вертихвостке Грейнджер мало не покажется…