Глава 17. Красная нить (2/2)

Калеб отложил винтовку, прохромал к столу, с улыбкой взирая на беспомощного пленника, смотрящего на него с неподдельным страхом. Лиам не мог шелохнуть ни единым мускулом, однако всё полностью осознавал. Чувствовал, как рука Холла прошлась по его телу от шеи к животу и больно смяла в кулаке его гениталии. Лиам сипло застонал, но не смог произнести ни слова.

— О да, в этот раз я не настроен на нежность. Ты почувствуешь настоящего жёсткого мужика, прежде чем я задушу тебя! Потому что ты разозлил меня! — рявкнул на него Холл.

Калеб неспешно разделся и кряхтя забрался на стол, нависая над Лиамом, словно пантера над отловленной косулей. Он не спешил, наслаждался муками и страхом своей жертвы, с которой, наконец, слетела вся спесь и теперь Лиам такой же, как все до него — жалкий, смердящий страхом человечек. Глаза его стали тёмными от широких блестящих зрачков. Он взял Лиама за подбородок и заставил смотреть прямо, затем бесцеремонно раздвинул пальцами его челюсть и стал приближаться бёдрами к его лицу.

— Сначала в эту дырку, — прошипел Калеб. — Сегодня она не издаёт звуков, тихая и приятная!

Лиам закрыл глаза, чтобы не видеть, как Холл пытается запихнуть свой пока ещё вялый член ему в рот. Хотелось отвернуться, вырваться, убить, но тело совершенно не поддавалось. Неужели это финал? Вот так? От Лесника исходил запах крови: белая ткань повязки на его бедре пропиталась насквозь, и на ней образовалось крупное бордовое пятно, но Холл находился в состоянии, когда от человеческого в нём уже ничего не осталось. Ничего, включая боль. И в этот раз Виктора рядом не было. Лиам взывал к нему про себя, пытаясь шевелить губами, но ничего… ни единого звука в ответ.

— Смотри на меня! Или я тебе глаза выколю! — прикрикнул на него Холл.

Лиаму пришлось подчиниться и смотреть в лицо насильника.

— Вот так. Мне нравятся ненависть в них, твой бессильный страх. Я, пожалуй, подержу тебя здесь ещё пару дней. — Холл провёл головкой по пересохшим губам Лиама и стал наглаживать свой член, доводя его до нужного состояния, простонав и запрокинув голову так, будто уже кончает. — Сейчас ты будешь задыхаться от меня!

***

Стивенс приехал на ферму через несколько минут после того, как ко входу подтянулось сразу с десяток полицейских машин. Лия постаралась, подняв на уши даже спецгруппу быстрого реагирования, когда обнаружилось, что Райан Грейсон пропал накануне, оставив сообщение своей невесте, но в театре никто не подтвердил информацию о какой-либо вылазке актёров на выходные. Собрав факты, стало понятно — Лефебр не Лесник, тем более что пришёл отчёт экспертов о каждой вещи из квартиры Феликса: на них не обнаружили отпечатков, включая его собственные.

Дело запуталось, но Стивенс думал только о Лиаме и Райане. — «Неужели Холл решил столь дерзко и внезапно избавиться от свидетелей? Подставил Феликса и сразу поспешил убить Райана? Лесник — хитрый и умный монстр, стал бы он так глупо рисковать? Он не действует спонтанно и опрометчиво, а выжидает, следит за жертвами несколько дней, а это требует выдержки, терпения. Леснику не свойственно мараться кровью, он всегда очень осторожен, и вдруг столько экспрессии. Должно быть, что-то случилось. Нечто важное. Он раскрыл себя и перепугался!»

Их не хотели впустить на территорию, но после предъявления ордера немолодой женщине, вопросов больше не последовало, ворота открыли. Все машины ворвались на территорию; полицейские выскочили, держа оружие наготове в ожидании приказа Стивенса.

— Где он?!

— Кто? — от волнения не поняла Ханна, суетясь и хлопая глазами.

— Калеб Холл! Хозяин фермы! Где он? Здесь, на территории? Говорите, быстро!

— Он… вроде да. Должен быть в доме…

— Где дом?! Показывайте!

— В ту сторону, — Ханна заполошно указала направление, — примерно полтора километра по дороге, мимо амбаров, там ещё сад. Что случилось?

— Быстро туда! — не стал отвечать перепуганной женщине Нолан.

Дом Холла оказался пустым, но везде горел свет, лежали его вещи. Полицейские обыскали всё, но не нашли и следа Холла или его жены, зато в мусорном баке оказались окровавленные бинты и салфетки. Много.

— Он ранен? — сам у себя спросил Стивенс.

— Или кто-то ещё. — Отозвался один из полицейских, держа наготове оружие.

— И судя по количеству крови, довольно серьёзно. Заберите.

— Инспектор, сюда, здесь что-то есть!

Стивенс побежал на второй этаж. Лия нашла маленькую комнату под самой крышей, в которую вела раздвижная лестница. Внутри почти ничего не было, кроме нескольких отполированных до блеска комодов. Патрульные только что взломанных их.

— Что тут у тебя? — Стивенс пыхтя поднялся и теперь пытался отдышаться.

— Посмотрите! — Лия указала Нолану на вскрытые ящички, где на разноцветных шёлковых подушечках лежали часы, кулоны, серьги, брелки от ключей, браслеты и прочие вещички, а под каждой из них — маленькая бумажная бирка, на которой каллиграфическим почерком выведено имя и дата. Стивенс оторопел, читая имена: Александр Бушар — 13.04.2023, Оливер Адамс — 21.02.23, Кай Ламберт — 09.01.2022… и таких имён было больше шестидесяти!

— Матерь Божья… — вырвалось у одного из полицейских.

Пустыми оставались ровно двадцать ячеек, и Стивенс сразу догадался, что именно этими трофеями Лесник пожертвовал, подставляя Феликса Лефебра. Но самой страшной находкой стала полка, на которой лежал чёрный мужской браслет с металлической вставкой, и его Нолан узнал бы из сотен. Он уже видел его на руке Райана Грейсона, а потом у Лиама, когда тот рассказывал ему о своих догадках и подозрениях в адрес Холла и его возможных трофеях. Надпись гласила: «Виктор Грейсон — 15.12.2019». Тот самый день!

— Чтоб я сдох… — сглотнул Нолан.

— Дом пуст, но чуть дальше наши заметили сарай и свинарник, — доложил Джейкоб.

— Туда, немедленно! — приказал Стивенс, на ходу надевая бронежилет, взятый у одного из сотрудников. — Тихо, его нельзя упустить! У него могут быть живые заложники!

Сарай взяли в плотное кольцо. Стивенс лично командовал захватом. Дав знак остальным стоять на месте и не приближаться к свинарнику, чтобы не заволновались животные, он прокрался к дверям и прислушался, различая голос Холла. Тот говорил с кем-то, но ему никто не отвечал. Дёргать дверь, дабы проверить не заперта ли она, опасно, Лесник скорее всего запер её изнутри, но это несложно решить. Небольшой таран был подан подоспевшими федералами, вызванными по тревоге.

Одно движение руки Стивенса — и удар тарана громыхнул о двойные двери. Перепуганные кармалы завизжали, гоняя по огороженному вольеру. Таран ударил снова. Потом ещё и ещё, пока створки не распахнулись и внутрь не вбежали солдаты. Стивенс был с ними. То, что он увидел, не забудется никогда: на столе лежал распластанный человек, в котором он не сразу узнал Лиама Девиса, а над ним, практически на его лице, восседал Калеб Холл с охотничьим ножом в руке.

— На пол, живо! Оружие на пол!

— Я убью его! — вскрикнул Холл, хищно озираясь на рассредоточившихся по сараю вооружённых людей. Он приставил нож к горлу Лиама, и полицейские замешкались, посматривая в сторону Стивенса, ожидая его решения. На теле Лесника заплясали десятки алых точек прицелов.

— Не закапывай себя больше, Холл. — попытался предотвратить неизбежное Нолан. — Отпусти заложника!

— Дайте мне уйти, или я прирежу этого мозгоправа! Пригоните машину! Я выйду с ним, и мы уедем, и чтоб никакого преследования!

Лиам лежал в ужасе, чувствуя ледяное лезвие кожей и слыша бьющиеся в сердце удары. От избытка транквилизаторов и наркотиков он едва удерживал сознание, но не мог ничего сделать, кроме как смотреть. Холл не успел обесчестить его, и он мысленно молился за Стивенса. В какой-то момент Лесник сцепился с Лиамом взглядом, и губы психиатра едва заметно дрогнули в угловатой усмешке, напоминающей улыбку Виктора. Холл замешкался, нож сильней вжался в шею Девиса, рассекая кожу. Лиам простонал от боли. Этой заминки хватило, чтобы Стивенс всадил в Холла две пули — в плечо и спину, а другие подхватили его и грубо повалили на пол. От ранений Лесник потерял сознание, но пока был ещё жив.

— Врача! Быстро! — Нолан не переживал за Холла, сдохнет — туда ему и дорога! Он бросился к Девису, зажал рану на его шее. — Держись, друг, всё закончилось! Всё самое страшное позади! Ты будешь жить.

Медики трудились над Лиамом. Его рана не затронула артерии, но необходимо было срочно доставить его в больницу. Он дышал сам, не захлёбываясь кровью и это стало добрым знаком. На его лицо надели кислородную маску, а наготу прикрыли одеялом. Стивенс не отходил от него, но, когда Лиама выносили из злосчастного сарая на носилках, он заметил краем глаз, что Холла тоже грузят в другую карету скорой с полицейским сопровождением. Перед тем как дверцы его скорой закрылись, в машину заглянул Стивенс.

— Девис, Райан Грейсон был с тобой? Он жив? Ты его видел?

— Сейчас не время, инспектор! — предупредили медики. — Он не может говорить! Ему нельзя двигаться!

— Понимаю, но у нас ещё один возможный заложник! Ему может требоваться помощь! Девис, просто зажмурься, если ответ «да»!

Но взгляд Лиама остался прежним. Только брови грустно взмыли вверх, а затем расслабились.

— Понял. Спасибо, друг.

***

Спустя несколько часов, Лиам окончательно пришёл в себя в больнице. Ему сделали переливание, чтобы очистить кровь от токсинов, наложили швы и перевязали рану. Он чувствовал себя гораздо лучше, разве что уставшим и немного подавленным.

Медсестра уговаривала его поспать, но Лиам всё же настаивал на встрече с Ноланом, и тот не заставил себя долго ждать. Лиам с порога хотел спросить его о Райане и Холле, открыл было рот, но инспектор опередил его.

— К сожалению, эта мразь ещё жив. Но мы так и не нашли Райана Грейсона. — Понуро сообщил Нолан.

— Он убил его. Сказал, что убил. — Прошептал Лиам, не желая произносить эти слова вслух.

— Если это так, то есть одна странная деталь.

Лиам не спросил какая, но Стивенс легко прочёл этот вопрос на него лице и сразу ответил:

— В его коллекции нет трофея Райана.

Лиам задумался.

— Может быть, при нём не было ничего. Он не носил украшений, кроме этого… — Лиам показал браслет на своей руке, который не позволил снять даже медперсоналу.

— Остаётся надежда. Мои люди обыскивают территорию фермы, мы найдём его.

— Холл скармливал своих жертв тем огромным свиньям. Тот свинарник возле его сарая.

— Твою мать. — Ругнулся Стивенс.

— Райан пропал не так давно, ведь так? Если он мёртв… — Лиам прикрыл глаза.

— Отдохни. Я зайду позже, ладно? У нас ещё будет время.

— Проверьте желудки свиней, их кормушки, загоны.

— Я понял, Лиам, не волнуйся, я всё сделаю. Сказали, что тебя могут уже завтра выписать, если анализы будут в норме. Поспи. Я приду с утра, подвезу тебя домой, договорились?

— Мои вещи…

— Всё забрали как улики, но сотовый и ключи от машины я тебе привезу.

— Машина на окраине города. Отвези меня завтра туда, я заберу её. Холл назначал мне встречу там, притворившись Райаном, с его телефона.

— Хорошо, я понял. Крепись, дружище. Знаешь, у нас есть неплохой штатный психолог…

— Стивенс, у меня психиатрическая клиника в собственности. — Слабый смешок.

— Ну да… да. Но если что, то…

— Спасибо тебе, ты спас мне жизнь, Нолан, а этого уже более чем достаточно.

Стивенс уже собрался уходить, но вдруг остановился и обернулся на Лиама.

— Слушай, дружище, совсем забыл спросить. Это ты так Холла отделал?

Лиам немного растерялся. Сказать правду не получится, а врать не хотелось.

— Увы, но нет. Я почти всё время был под действием препаратов. Но поверь, будь у меня такая возможности, я бы убил его в тот день.

— Охотно верю. Сам был в шаге от того, чтобы прострелить Холлу башку, но уж больно хотелось, чтобы эта гнида пожила ещё, хотя бы до суда. Выходит, его так уделал Райан? Вот так неожиданность! Он просто мой герой! Дай бог, чтобы мы поскорее разыскали его в целости и сохранности.

— Надеюсь.

Когда инспектор Стивенс ушёл, и Лиам остался один, он ещё раз попытался позвать Виктора. Он очень боялся, что призрак ушёл и они больше никогда не увидятся. Казалось, что именно это куда ужаснее смерти от руки Холла.

— Вик, где ты? Почему не отвечаешь… — шептал он, проваливаясь в сон.

Лиам сам не понял, как оказался в знакомом кемпинге на озере Онтарио. Здесь всё сияло золотом и багрянцем. Лес пылал под безоблачным лазурным небом, стрекотали цикады и громко пели птицы. Приятно пахло листвой и мокрой землёй. Машина Лиама стояла чуть поодаль, её частично закрывала двухместная просторная палатка. Возле спокойной и невероятно прозрачной глади озера спиной стоял Виктор, ожидая его, и едва тот появился, призрак словно почувствовал и обернулся. Лицо Виктора излучало безмятежность и покой.

— Привет. Всё хорошо? — спросил он с радушной улыбкой. — Я переживал за тебя.

Лиам засиял радостью, подбежал и крепко обнял его.

— Всё закончилось, его поймали. Я жив, но… — он посмотрел в родное лицо, сразу поникнув, — Райан… Ты видел его там, в сарае, среди прочих?

— Не переживай за него, мой брат точно жив. Его нет среди мёртвых, и я не чувствую его ухода. Призраки сказали, что ему удалось сбежать. Мне жаль, что не смог быть рядом до приезда полиции, не защищать тебя. Я забрал у тебя слишком много энергии, это из-за меня тебе было так плохо. Прости. Я испугался за тебя и слишком разозлился на Холла из-за Райана, совсем перестал себя контролировать. — Он показал своё запястье, на котором засветилась соединяющая их нить.

— Да если бы не ты, я был бы изнасилован или даже мёртв. Благодаря тебе Холла взяли, а всё, что было после твоего ухода, это… — Лиам задумался, — необходимость. Я бы согласился и руку отдать, лишь бы Лесника посадили на электрический стул. Но почему ты пропал?

— Меня утянуло в глубину пространства, я слышал твой зов, но никак не мог вернуться к тебе. Это всё равно что застрять в густом желе. Тебе необходимо восстановить силы, я буду рядом.

— Это всё, что мне нужно, Вик. — Улыбнулся Лиам и прильнул к его губам.

Тот выглядел немного серьёзным, и это смущало. Виктор взял его за руку и повёл к лодке. Оба просто сели в неё, расположившись поудобнее. У неё не было вёсел, но она без малейших усилий скользнула от берега. Они наслаждались видами, покоем и друг другом, словно никак не могли надышаться друг другом.

— А что стало с духами его жертв? — спросил Лиам, прижимая к себе Виктора, прильнувшего к нему спиной. — Они теперь свободны или останутся там, в его логове, навеки?

— Многие ушли. Их убийцу обличили, они добились правды, больше их ничто не держит. Другие останутся, потому что их останки либо пока не нашли, либо никогда не найдут. Может, однажды они поймут, что дело вовсе не в частичках тела и не в вещах, их держит здесь что-то другое. Но я всё равно рад, что мы помогли им. Оно того стоило. У истины нет срока годности. Каждый из них дождался её, как и я. Теперь я знаю всё о том дне и своей смерти, а благодаря тебе, мне открылось даже больше. Ты должен всегда помнить, что сделал, гордиться собой и понимать, что ты спас кому-то жизнь. Ведь если бы Холла не раскрыли, он продолжал бы своё тёмное дело и дальше. Блейк Андерсон просил передать тебе большую благодарность. Он упокоился, как и Ава. Вот уж кто был рад, наконец, уйти. Я видел её с парнем… думаю, это был её брат Кай. Теперь они вместе.

На самом деле Лиама не так сильно волновали все эти призраки. В его мыслях был только один значимый, и он сейчас тепло расположился в его объятиях. Однако в словах или в интонации Виктора Лиам тревожно почувствовал нотки, которых слышать попросту не хотел.

— А я, кажется, вылечился. — Сменил он тему, будто и не заметил.

— Правда? — развернулся к нему Виктор. — От своей фобии? Когда успел?

— Я, должно быть, так испугался, что моя психика попросту вытеснила аутофобию. Ну, по крайней мере, на тот момент. Пока я был в сарае абсолютно один, не было ни единой панической атаки, даже руки не чесались. Правда, я был отравлен химикатами, может быть, дело ещё и в этом. В любом случае я уже не такой трус, каким был, и смогу с тобой нырнуть в глубины моря. Съездим в Муша Кей? — он сглотнул, появившийся в горле ком, нутром чуя, что просто сбегает от правды. Разве это не трусость?

После короткой молчаливой паузы он всё-таки решился спросить:

— Ты хочешь уйти, да?

— Не знаю. — Честно повинился Виктор, опуская потухший взгляд на воду, на которой резвились солнечные блики. — Я хочу остаться с тобой. Очень. Я никогда прежде ничего так не желал, как быть с тобой. Вместе просыпаться, гулять и делить вот такие красивые места на двоих. Повидать мир. Готовить вечерами ужин и смотреть кино на диване. Но не только у тебя произошли изменения. — Он поддел рукой воду, чувствуя её прохладу. — Моё время среди людей уходит. Я чётко стал это ощущать, как только Холла забрали. Словно камень сняли с души. Я и не думал, что моё незавершённое дело — это совсем не узнать о своей смерти, а положить конец бесчинствам Холла, защитить дорогих мне людей. Теперь, когда всё исполнено, меня словно тянет куда-то, я постоянно слышу голоса. Они зовут меня. Бабушка, дед, моя давно умершая тётка. Это очень тяжело. Я рвусь между желанием остаться и необходимостью двигаться дальше.

Лиам слушал его молча. Каждое слово, фраза отдавались внутри непереносимой тяжестью, но этот груз не его собственный, он понял это не разумом, а почувствовал глубоко внутри, в районе груди. Эта ниточка, как тонкий, едва уловимый аромат, отходила от его левого запястья, и алой, пульсирующей энергией тянулась к кисти Виктора. Обречённость и понимание. Лиам не знал, как передать это словами. Все мёртвые или стоящие на грани, хотят жить, но, когда приходит момент завершения пути, они выглядят такими счастливыми. Ему сразу вспомнилась парочка из больницы. Удерживать Виктора всеми силами подле себя — вот что всё это время желал Лиам. Держать, а потом возродить. Но для кого? Для себя? Потому что именно Лиаму понравился бы такой итог усилий, и он был бы счастлив. Но будет ли счастлив Виктор? Будет ли вообще он собой в чужом теле, с чужими воспоминаниями и опытом, забывший себя самого?

Глаза Лиама заблестели слезами. Обречённость человека, который при всём желании никогда не станет богом, чтобы возвращать мёртвых к жизни. Это понималось разумом, но сердце… О, как оно бьётся! Этот короткий отрезок времени, что они провели с Виктором, кажущийся теперь целой маленькой жизнью, и удивительные события, что не должны были произойти с обычным психиатром, не верившим даже в Бога…все это уже стало для Лиама настоящим чудом.

Он крепко прижал Виктора к себе, прильнул к его волосам всем возможным обонянием, будто хотел вдохнуть его всего. Жаль, что это нереально. Слёзы сами покатились по щекам мужчины, и они с Виктором вдруг оказались посреди гостиной, в треклятом и благословенном пентхаусе.

— Я люблю тебя, Вик. Ты знаешь, — прошептали губы. — Всегда буду любить. Поэтому… — Он взял его запястье в свои руки, то самое, на котором задорным бантиком была повязана красная нить их связи. Она сияла ярче любого рубина, пульсировала, будто хотела остановить потянувшиеся к ней пальцы Лиама, но они тихонько подхватили кончик и потянули его. Бант легко разошёлся, освобождая Виктора от уз. — Поэтому… я отдам тебе всё, что могу отдать — свободу.

Виктор не знал, что сказать. Едва Лиам разомкнул нить, как алая полоска исчезла, и появилось ощущение полной невесомости и эйфории, будто за спиной выросли крылья. Душа его возликовала, словно птица, которую вдруг выпустили пусть из золотой, но клетки. Прикипев к хозяину, исправно кормившему её и относившемуся с большой любовью, она не решается распахнуть крылья и ринуться в открытое настежь окно. Вместо полёта она мнётся на подоконнике. Вот и он, никак не мог решиться, хотя голоса родных стали громче, а неведомая сила тянула, манила его куда-то. Позади него, прямо в стене гостиной, образовался светящийся провал.

Сперва это была лишь узкая трещина, но потом она стала расползаться, и сквозь неё полился чистейший свет, тёплый и мягкий, словно шерсть самой пушистой кошки. Виктор боялся обернуться и посмотреть туда до тех пор, пока не скажет Лиаму на прощание всё, что хочет.

— Спасибо тебе за всё. — Произнёс, наконец, призрак, ласково улыбаясь Лиаму и касаясь его лица. Их лбы соприкоснулись. Виктор закрыл глаза, из которых потоками хлынули слёзы.

— И тебе, за то, что появился в моей жизни. — Пошептал Лиам, утопая в карих глазах.

— Время, что мы провели вместе, навсегда останется со мной. Это были лучшие несколько месяцев в моей смерти, — горько усмехнулся Виктор, — и я забираю их с собой, вот здесь. — Он приложил руку Лиама к своей груди, и тот почувствовал, как взволнованно и надрывно бьётся его сердце. Виктор обнял его, так крепко, как только смог. Запустил пальцы в волосы, как часто делал. — Люблю. — Прошептали его губы, а потом коснулись щёки, смазывая солоноватую влагу, и накрыли напряжённые уста.

Лиам не мог разомкнуть рук, держа Виктора в объятиях, они будто склеились. — «Вот оно, счастье… эти светящиеся радостью глаза, а это… наш с ним последний поцелуй».

Поцелуй был крепкий, совсем не страстный, но такой, будто в нём застыла вся их любовь, вся жизнь и смерть, всё, чем они являлись до сих пор — единым целым, которое теперь нужно разорвать на два куска. Один уйдёт в неизвестное светлое, а другой?

Лиам с огромным усилием разомкнул объятья и этот драгоценный поцелуй. Как же больно. Так, что оглушило, обесточило, и его душа застыла в неподвижной судороге. Так сводит икры в воде, это невозможно контролировать, можно только кричать и терпеть. Лиам терпел. Он не услышит его внутреннего крика. Ничто не должно притушить этот свет в глазах его Виктора.

— Иди. — Выдали почти беззвучно губы Лиама. Он сжал кисти в кулаки и запретил своим рукам тянуться к нему, иначе больше не сможет их расцепить, и Виктор отступил, не смея отвести глаз.

— Позаботься о себе, чтобы я о тебе не волновался. Проживи счастливую и долгую жизнь, а когда придёт твой час, я встречу тебя по ту сторону света. — Каждый шаг давался с неимоверным трудом, словно ноги весили тонну, но спиной Виктор чувствовал обволакивающее тепло. — И помни… я с тобой. Навсегда. — Силуэт его охватил свет. Последний взгляд глаза в глаза. Кривенькая озорная лисья улыбка, а потом сияние поглотило его, и всё мигом пропало.

Лиам проснулся резко, словно его ударили, лицо было мокрым от слёз. За окном глухая ночь, и как из ведра поливает дождь, а на подушке, прямо возле его головы, лежит нетронутый пакетик с мятными леденцами.