Глава 29: Перелёт (2/2)

— И все-таки тебя там ждут, не загоняйся. — добавляет Полина.

Марк ничего не ответил. Лишь ухмыльнулся еще раз и отложил телефон ближе к розетке, чтобы никто случайно не зацепился за кабель.

***

В машине ехали молча. Отцу пришлось протрезветь, но он ни разу Марка за это не упрекнул, будто сам хотел сделать именно так. Теория разбивалась, когда парень видел недовольное выражение лица. Ему вообще в последнее время казалось, что отец разучился улыбаться, потому что он или злился, или пребывал в крайне противном расположении духа.

Будь у Марка выбор, он бы поехал один. Полина наказала хорошо провести время и даже хотела тоже направиться в аэропорт, но Марк не позволил, потому что знал, что лучше его отца в подобные времена не видеть. А еще хотелось смаковать момент. Родной человек не ждёт в другой стране, поэтому поездка, которая была почти заветной мечтой превращается в нужное лишь Марку мероприятие. Отец, который сына любит, но не показывает, поехал его провожать. Очень романтичный по мнению Марка момент, в который можно с грустным лицом под соответствующую музыку передвигаться в аэропорту, в зоне ожидания посадки многозначительно смотреть в панорамное окно, и кто-то обязательно спросит, все ли хорошо.

Никто ничего такого, конечно, не спросил, не увидел и тем более никто не обратил на парня вообще никакого внимания. Они приехали в аэропорт сильно заранее, потому сначала вдвоем ходили по зданию, заходя в некоторые магазины и жалуясь по очереди на цены. Потом все-таки началась регистрация, поэтому Марк поспешил распрощаться с отцом и еще несколько часов был обречен сидеть в одиночестве в зале ожидания. За окном пригоняли на посадку самолеты, сомнительные группы взрослых и менее сомнительные группы детей проходили к выходу, кричали в поисках одного из участников, воняли бутербродами из копченой колбасы и делали все остальные действия, присущие путешествующим на поезде. Марк даже засомневался, туда ли приехал.

Посадку объявили позже, чем должны были согласно табло на целых двадцать минут, но Марк в самолёт пошел не сразу, вспоминая советы. Потом радовался, что не пришлось сидеть в этом самом самолете целый час. Пассажиры были серьезными дядями и тетями, которые, наверное, не бросили все свои дела ради друга за границей. Они, скорее всего, летят по работе, потому лица не выражают никакой радости. Лицо Марка, по справедливости, тоже, поэтому возможно это всего лишь издержки менталитета.

Еще до закрытия дверей капитан начал свою речь. Марк слушал внимательно, боясь пропустить что-то важное, и даже до конца не осознавал, что это всего лишь классический предполетный инструктаж, который остальные пропускают мимо ушей. Ему повезло, досталось место у окна, потому весь полет Марк наблюдал за облаками и оценил скорость при посадке по достоинству. За два часа Марк успел поспать, поесть, еще раз поспать и даже написать несколько строчек до того, как немолодой человек слева вскочил и стал пробивать себе путь к выходу из самолета.

Марк так делать не стал. Сначала стоя ждал очереди к выходу, потом понял, что это бесполезно, и опустился на освободившееся место соседа. В иллюминаторе был виден автобус, куда заходят вышедшие пассажиры. Когда он заполнился, подъехал другой. Затем третий, в который Марк и еще несколько оставшихся людей попали. Затем таможенный контроль. Из России его выпустили почти без проблем, а вот чтобы пустить в Польшу потребовали раздеваться почти до трусов, обшарили все карманы и осмотрели все вещи в рюкзаке. Спросили за все, в том числе за тетрадь, уже третью, с зарисовками. Марк на ломаном английском пояснил. На удивление, до ленты багажа парень добрался почти сам, следуя за толпой. Почему-то коллективный разум безошибочно определял нужный поворот, Марк этому предпочел не сопротивляться.

Удивительно, что сумка осталась нетронутой, на ней не было порезов и других следов тщательного контроля провозимых вещей. Зато получив скромный багаж, Марк почти сразу увидел Милоша. Тот выжидающе смотрел, потому что Марк, наверное, очень долго искал его глазами. Рядом с ним стояла женщина лет тридцати пяти, со светлыми волосами и худым телосложением. Она было одета по-домашнему, не так, будто встречает друга сына из аэропорта. Марк очень надеялся, что в жизни она такая же, как и в телефонных разговорах, иначе жить почти месяц у нее в квартире будет крайне неловко.

Марк сразу кинулся Милошу в объятия. Так сразу, что кинул сумку в их сторону и случайно попал в ноги Лене. Та отошла от попавшего снаряда и улыбнулась, хотя, наверное сумка больно ударила по голеням. Милош казался таким родным перед тем, как представляло провести с ним месяц в чужой стране.

— Привет! — здоровается Милош, когда наконец перестает утыкаться Марку в грудь. — Поехали быстрее, там машина стоит!

— Привет. — Марк отстраняется, кивает, и отправляется поднимать сумку, вспоминая наконец про присутствие еще одного человека. — Здравствуйте.

— Привет, как перелет? — спрашивает женщина, которая чем-то напоминает Диму, такая же улыбчивая и веселая.

— Мне понравилось.

Компания движется в сторону выхода, потом долго идет до стоянки, хотя возможно Марку только показалось. Затем садятся в комфортную машину, которая явно лучше машины Димы. Жаль, что Марк в этом не разбирается. Зато внимательно успел изучить салон, пока Милош с мамой что-то обсуждали на улице, не садясь в машину. Марк даже подумал, что что-то успело случиться или то, что вместо Лены с ним говорила какая-то знакомая Милоша, поэтому Милош теперь оправдывается перед мамой и рассказывает ей, что Марк приехал на три недели. Но потом женщина крепко Милоша обняла и оба залезли внутрь.

— Сразу домой или хотите покушать? — спрашивает Лена, заводя машину.

— Кушать. — Милош подвигается сразу очень близко, переплетает пальцы и кладёт голову на плечо. Марк не понимает, нормальная ли это ситуация, но спокойно принимает то, что это, видимо, неизбежно.

Даже заехав по дороге в ресторан быстрого питания и плотно поужинав, Марк все еще был голоден. А еще непривычно было, что до центра города от аэропорта так мало ехать, но подумал, что это даже удобно. Квартира Милоша была меньше, чем в России. Всего две комнаты, но зато уютнее и с новым ремонтом. Лена сразу убежала греть что-то из сегодня доставленной пиццы, а Милош повёл Марка в свою комнату. Там была одна, зато очень большая кровать, письменный стол с компьютером, несколько стеллажей и шкаф для одежды.

— Ты можешь вещи куда угодно ставить, главное не забудь потом. Ну и в шкаф тоже. — Милош оглядывает владения, теребя в руках полы свитера, после чего продолжает. — Ты здесь как в России, можешь пользоваться всем, что здесь видишь, единственное только про одежду спрашивай, но я не думаю, что моя на тебя налезет….

— Я понял, спасибо. — Марк кинул наконец сумку у кровати и посмотрел с улыбкой на мельтешащего младшего рядом. — Все хорошо, я приехал и я надолго. — Милош поднял глаза, улыбнулся и крепко-крепко обнял Марка.

Показалось, что все опасения не подтвердились. Что все хорошо. Что Марка ждали и очень сильно надеялись, что он приедет. А еще Лена действительно оказалась точно такой, как Дима. Марк надеялся, что она тоже привыкнет к нему настолько, что перестанет бегать и заботиться о нем, потому что в России парни стали семьям друг друга почти родными. Ну, конечно, Марк семье Милоша, не наоборот. Но не сейчас о том, что осталось в России. Сейчас хотелось надеяться, что все будет хорошо и дальше, и что счастье от нахождения здесь не разобьется о завтрашнее утро.

Ты прекрасно помнишь, что было потом, да? Как ты… В прочем, не важно, даже если забыл. Я здесь об этом написал. Тут с ума сходить начал уже я. Представь, потратить столько денег на простую возможность провести время вместе, это же глупо, учитывая то, что происходит сейчас и то, во что это вылилось. Столько жертв были в пустую, правда?

А теперь скажи, ты хотя бы немного был рад меня видеть? Не потом, а именно тогда, в моем десятом классе и твоем первом курсе, был рад? Потому что я — да. Я жил этой поездкой. Для следующей такой я даже язык изучал. И сначала казалось, что ты тоже, что ждал меня не меньше, но на самом деле это ведь не так? Признайся, хотя бы себе, я то все равно не узнаю…