Глава 29: Перелёт (1/2)

«Тогда может лучше вообще не приезжать?», — Марк читает только что полученное сообщение и блокирует телефон. Запрокидывает голову, зажмуривает глаза и шумно выдыхает. Пар сразу уносит ветер. Тишина. Вокруг снуют прохожие, спеша после дополнительного рабочего времени дойти до своей многоэтажки. Марк достает из кармана пачку и закуривает. Раньше, всего месяц назад, Марк искал дворы и закоулки, боясь реакции отца, а теперь, не стесняясь, курит прямо во дворе дома. Что ему могут сделать, когда и так выгнали, чтобы не мешал?

Отец привел женщину. Марк начинал понимать, почему Милош так плохо относится к Наташе, но до конца понять не мог. Все таки эта была полной противоположностью, хотя было бесполезно отрицать ее явную красоту. А еще ее было жаль. Отец приводил ее домой не первый раз, и каждый из них сильно напивался, выпроваживал Марка или в комнату, или из квартиры вообще, и кутил до самого утра. Все это дополнялось после тирадой о том, какой Марк плохой сын, что всю жизнь его счастливую загубил и лучше бы не он выжил, а мать его. Марк не знал, в чем провинился. И не знал, почему вдруг отец запил с новой силой после перерыва в целый год. Марк даже успел привыкнуть, что ему дарят дорогие подарки, жалеют. Да в целом забыл о том, по какому поводу получал почти каждый божий день. Теперь вспомнил, и очень хотел, чтобы никогда не вспоминал.

Сегодня день начался вполне обычно, с раннего подъёма и дороги в школу. Отец наказал после школы собрать вещи и быть готовым к поездке, которая будет всего лишь через несколько дней. Билеты были куплены задолго до сегодняшнего дня, поэтому буквально все было готово. Даже если отец не поедет провожать — плевать, Марк и сам спокойно доберется. Готов даже уехать без вещей, сбежать из дома, если того требуется.

Однако, проблемы побег не решит. И если отец, в сущности, всегда был таким, то вот Милош только недавно перестал с нетерпением ждать приезда Марка. Вернее, если так подумать, уже почти месяц. Когда наконец удалось получить визу, Марк, чтобы обрадовать, сразу позвонил, а Милош в ответ совсем не радовался, больше было похоже на разочарование. Но значения этому эпизоду Марк не предал, лишь решил, что партнёр, наверное, устал. А потом Милош начал повторять одну единственную фразу. Варианты были разные в зависимости от ситуации: Вадим отказался покупать билеты, Вадим угрожал порвать паспорт, загранник, Вадим выгнал Марка из дома. Но из этой фразы точно было понятно, что ему там, в Польше, тоже будут не рады.

Марк уже был правда без малейшего понятия о том, действительно ли стоит ехать. Он хотел, чтобы и Милош, и отец вместе помолчали хотя бы несколько дней, давая самому рассудить. Вместо этого первый странно реагировал на поездку в целом, второй же в приступах кидался то рвать билеты и доверенности, то вообще хотел поскорее отвезти парня в аэропорт, только чтобы поскорее избавиться от него. Марк даже иногда не понимал, как отец решился пожертвовать такие деньги на оформление заграничного паспорта, визы и покупку билетов, а потом Вадим на всю квартиру кричал «Выметайся!», и все вставало на свои места.

Последний, наверное, оставшийся в Москве человек, который Марка понимает это Полина, поэтому тот поднимается с лавки и направляется в соседний квартал. В последние несколько месяцев, почти с сентября, дом Полины всегда для был для него открыт. Марк познакомился с ее мамой, с отцом, часто ходил за продуктами, один раз помогал чинить машину. Ее родители, наверное, предполагают, что они встречаются, но так лояльно относятся к этому, что позволяют ночевать в одной комнате. С одной стороны Полина встречается со студентом и нехорошо ее отбирать, с другой удобно иметь под рукой ночлег, потому Марк ничего про их с Полиной отношения не говорил.

— Опять? — Полина задает дежурный вопрос и пропускает Марка внутрь.

— Марк, ты? — кричит из кухни ее мать, — Хорошо, что пришел, иди, поможешь на стол накрыть.

Марк кивает Полине, скидывает обувь и куртку и проходит на кухню. Там приятно пахнет мясом по-французски, а на столе в графин налит свежесваренный компот.

— Действительно, удачно я зашел. — Марк ворует огурец из миски, за пару укусов съедает и подходит к шкафу с тарелками. — Что делать надо, теть Люб?

Дети после ужина сидели у Полины. Та, с определенного момента, вообще перестала стесняться и переодевалась прямо при Марке. Конечно, при условии что он отвернул голову. Марк же продолжал депрессовать. Теперь даже в школе не так весело. Соседка по парте конечно отвлекает хоть немного, но этого недостаточно. С Полиной было лучше, потому что с ней они были близки. Но ничего, осталось терпеть совсем немного. Интересно, ему помогут нагнать пропущенное за декабрь?

— Ты на ночь? — Полина поворачивается уже в другой футболке.

— Да. — девушка наклоняется и достает из шкафа дополнительное компактное спальное место. — Я уезжаю послезавтра, а он все не может угомониться и дать провести дома хотя бы пару последних дней.

— Не переживай, ты же на целый месяц к Милошу. — Полина раскладывает небольшой матрас и садиться на кровать, подобрав ноги к себе. — К тому же, его мама очень добрая, я уверена, она в курсе ваших отношений.

— Страшно. — Марк фыркнул, — Да, и кстати, в Польше меня тоже не очень-то ждут.

— Это с чего такие выводы? — девушка свела вместе брови и даже наклонилась ближе к сидящему на полу.

— Тебе показать, что он писал? — не дожидаясь ответа Марк открывает переписку и протягивает телефон подруге. — И так не один раз, и не два. Я там нужен вообще?

— А ну цыц! — махнула рукой девушка. — Нужен, он просто не уверен, что это действительно будет всерьез.

— Мне кажется я приеду, со мной расстанутся и я весь месяц буду кайфовать на вокзале, потому что, могу поспорить, на обратные билеты отцу будет жалко денег.

Полина громко цокает и падает на кровать. Марк ухмыляется и тоже ложится. В комнату открывается дверь и приходиться приподняться на руках, чтобы соблюсти рамки приличия.

— Вас во сколько будить? — заходит мать и даже не рассматривает происходящее.

— Меня, если можно, как сами проснетесь.

— Хорошо, тебя тогда как обычно. — женщина кивнула на Полину, а та отзеркалила жест. — Спокойной ночи вам.

— И вам. — почти хором отвечают дети.