Часть 6 (2/2)
Болел живот: то ли от нарастающего голода, отчего Алекс уже даже немного корил себя, что не улизнул со стола ученого пару блинов, потому как на свое новое съемное жилье он не заезжал; то ли от обрастающей солнечное сплетение экзистенциальной тревоги. Аарон поменял телефон или просто не берет трубки? Он попал в аварию или Болтон завербовал его дурными сплетнями о генетике? У Алекса было стойкое чувство, что необходимо, не откладывая на потом, сорваться и поехать в онкологический центр сейчас же. Удостовериться, что Уолтер все так же гуляет по холлу, окучивая кулер с водой и думая о том, в какой день лучше пойти на тренировку в спортзал. Алекс невероятно боялся, что единственный друг отказался от него. Ведь когда он уезжал заграницу, тот как никто поддерживал его, убеждая в правильно выбранном решении. Как никто верил, что Алекс достоин лучшего, когда сам генетик винил во всем исключительно себя.
***
Пока на заднем фоне что-то монотонно бубнили про определение лекарственных средств и их отличие от лекарственных препаратов, Егор невпопад конспектировал обрывки информации, с трудом доходящие до центра обработки, а в голове была та самая каша овсянка, какую он утром закинул в себя. Изредка поглядывал на Иванова, сидящего в телефоне и осуждающе поглядывающего в ответ, видя, как Линч что-то записывает.
А Линч думает о многом: о предстоящем посещении НИИ<span class="footnote" id="fn_37290570_0"></span>, находящегося, оказывается, в пешей доступности от его университета; о коротко стриженых ногтях Джона, лениво водящих по экрану смартфона; о пяти оставшихся до конца занятия минут, идущих так медленно.
— Удачи там, — говорит Джон, рассматривая Егора напоследок у гардероба, а Линч потерянно кивает, мнется на месте, еще раздумывая, ждать ли одногруппника или во все ноги бежать на собеседование. — Давай, я в тебя верю, — легкое похлопывание по спине уже не кажется Егору таким незначительным, потому, понимая, что начинает неприлично краснеть, он решает как можно скорее ретироваться, кидая короткое «до завтра».
Точно первоклашка, ожидающая своего первого учебного дня, Линч все выше подбирает лямки рюкзака, мотающегося из стороны сторону от скорой ходьбы. Этот центр, в котором ему предстоит работать, такой большой и светлый, что аж дух распирает, а топографический кретинизм начинает выходить наружу, крича из ветвящихся коридоров: «Ты заблудишься здесь и домой не вернешься. Тебя сожрут бактерии из чашки Петри».
Номер кабинета и этаж отсвечиваются в телефоне рядом с сообщением, что он уже подходит, а сам Егор с поддельным видом знатока территории идет вперед, пропуская сомнительно направленные на него взгляды. Несмело стучится, мысленно умоляя Бога, чтобы все прошло нормально.
— Да, заходи, — знакомый голос не очень успокаивает Егора, но он старается дышать глубже и проходит внутрь, осторожно прикрывая за собой дверь.
Мужчина выглядит максимально дружелюбно, стреляет своими голубыми, ударившимися в холодную синеву глазами, указывая гостю на услужливо отодвинутый стул. Парень помладше, в халате, до прихода Линча о чем-то оживленно беседовавший с Алексом, стоит у окна и сохраняет беспристрастное выражение, сложив руки крест-накрест.
— В прошлый раз мы вкратце обсудили твои обязанности, но если у тебя есть вопросы, то задавай, — Егор чувствует себя ужасно некомфортно под двумя давящими парами глаз, рассматривающих его со всех сторон — как было бы славно ходить на первые собеседования вместе с мамой, которая и поддержит, и по-дурацки пошутит, и сама ответит на сложный вопрос чересчур любопытного работодателя.
— Нет… вроде бы все понятно, — студент переводит пугливый взор с одного лица на другое, в то время как лицо долговязого у окна чуть просветлилось, наполняясь чем-то похожим на жалость.
— Тогда перейдем к формальностям? — генетик придвигает бумаги к Линчу, его прищур неотрывно скользит по лицу напротив, очерчивая беспокойно поджатый подбородок, пересохшие, потрескавшиеся ранки на губах, растерянно уставившиеся на Алекса зрачки, кажется, чуть расширенные от напускного волнения. И эта радужка, искрящая ферментированным зеленым, но не лишенная природного живого блеска, как у Болтона, была интересным объектом для изучения в те короткие мгновения, когда парень приподнимал ресницы.
Страниц было много, и по закону жанра Линчу было лень читать все эти непонятные слова, складывающиеся в громоздкие абзацы. Тут еще и успокаивающие подбадривания, доносящиеся со стороны:
— Там что-то о трудовом кодексе, защите прав работника и… больше, в общем-то, ничего интересного, — расслабленно говорит человек в халате, приятно улыбаясь. — Я такой подписывал года три назад.
Подписывает и Егор, ставя размашисто свою подпись. А Алекс со Стивеном заговорщицки переглядываются.
— Стивен — получается, новый коллега, — протягивает руку Чудик, кажущийся Линчу тем, с кем он точно поладит.
Алекс тоже протягивает ладонь, закрепляя сделку, о которой студент еще не имеет ни малейшего представления. Договор, подписанный Егором, станет для его дядюшки ядерным ударом под дых.