Часть 1 (2/2)

Джон восстановился на второй курс в середине прошлого года, на весенний семестр. Академический отпуск он брал из-за биохимии, так некстати скосившей не только миллионы нервных клеток, но и средний балл, не равнявшийся перед экзаменом проходному «семь из десяти» — тут пути было два: либо академ, либо отчисление. Как говорится, из двух зол он выбрал меньшее. Так озорной студент, побывавший на грани отчисления, и познакомился со своим новым одногруппником, при виде подошедшего к его столу Джона чуть не поперхнувшимся гречкой. Егор никогда и не думал, что такой, как он, захочет общаться с ним. Сидеть за одной партой и тем более стать другом, настоящим. Можно сказать, первым. А теперь они выживали в медицинском вместе, просясь на практику в одно отделение, чтобы возить стариков на каталках по этажам по миллиону раз за день; смотреть друг на друга и насмехаться над тем, как один из них моет полы в процедурной, нарекая в первоклассные уборщики; слезно упрашивать медсестру взять друг у друга кровь, чтобы потом на следующий день потирать локтевую ямку с красующимся синяком от шальной иглы. Егор был благодарен судьбе за Джона, правда, но с его появлением что-то резко поменялось, неожиданно открывая для Линча новые грани его ощущений и восприятия, впервые обнажившиеся, когда после закончившейся летней практики он впервые почувствовал пустоту, граничащую с терпкой печалью, многократно умножающуюся при одной лишь мысли об одногруппнике. Впервые скучал по кому-то так, что даже на отдыхе с родителями под пальмами у берега средиземного моря думал не о том, что взять на завтрак, а считал дни до начала учебного года. Он наступил, однако до Егора как-то не дошло, почему же тот так мучительно ждал их первую встречу — ожидания никак не совпадали с реальностью, а теперь и вовсе навевали меланхолию, лишая рабочего настроя, какой сейчас чересчур был важен. Джон не испытывал всего того, чем горел его друг, его страшно потеющие от волнения ладони и светлые зеленые глаза, пристыженно прячущие под трепещущими ресницами этот невинный взгляд, полный тщетной надежды на хоть какой-то невербальный сигнал, позволивший бы парню ощущать себя менее неправильным. Но нет, Линч и правда дефектный, до мозга костей ненормальный, иначе бы он точно по уши не влюбился в своего одногруппника, только и делающего что стреляющего голубыми глазками в однокурсниц. Ошибка природы, не так ли?

***

Уставший от еще не устаканившейся в биоритмах учебы Егор вернулся под вечер, кратко оповещая всех о своем приходе и ретируясь в свою комнату. Мысль о том, что на завтра еще нужно что-то учить, навязчиво жужжала под ухом, однако об этом он подумает позже. Сейчас хотелось лишь закинуть в себя побольше съестного и упасть на горизонтальную поверхность, включив у себя «авиарежим». Егор был далеко не отличником, зубрящим на каждое занятие, но и глупым тоже не считался. Он нуждался в простом человеческом — отдыхе. Не все было так просто. Линч закрывал глаза и как наяву видел перед собой лицо Джона, ненароком испачкавшееся в очаровательных веснушках за несколько солнечных месяцев; слышал нервное щелканье колпачка ручки, какую под монотонный говор преподавателя терроризировали загорелые пальцы, находящиеся всего в десятке сантиметров от Егора; чувствовал запах новенького дезодоранта, так подходящего его соседу по парте, что теперь, кажется, древесно-цитрусовый аромат, будоражащий обонятельные рецепторы, мерещился ему повсеместно. Наконец, выйдя из влажного мечтательного транса, Линч издал сдавленный стон, так и декларирующий разочарованное «за что мне это?». Парень подходит к настенному зеркалу, силясь найти в себе все новые и новые изъяны: в легкой горбинке носа или же в как-то не так сбритой щетине. По происшествии пары минут он все же решает прекратить неудовлетворенное любование собой, напоследок ероша смольные пряди кзади и выискивая крошечные хлопья перхоти, каких, к счастью, не находит.

Его накрывает сильное удивление, когда вместо пустой скатерти Линч рассматривает богато накрытый стол и приборы на пятерых человек.

— Ма-а-ам, — вопросительно тянет парень, еще раз для убедительности пересчитывая тарелки, — у нас гости?

— Папин коллега сейчас приедет, подождешь? — отвечает Шарлотта с кухни, пока готовит еще одну нарезку сыра.

Егор недовольно хмурится, рукой проходясь по урчащему в тон мыслям животу. Как будто у него есть выбор.

— Лили уже пришла? — старшая сестренка часто задерживалась с работы, поэтому Линч уже не знал, когда точно ее придется ждать.

В тот самый момент и появляется она, одетая в чересчур праздничное для такого повода зеленое платье, нежно струящимся вдоль стройных девичьих бедер.

— Привет, — Егор с неприкрытой насмешкой оглядывает вырядившуюся, как на чужую свадьбу, сестру. — Ты чего такая?

— Какая — такая? Красивая, ты хотел сказать?

— Ага. Даже очень. Случайно не для, — говорит он уже тише из-за мамы, стоящей неподалеку, — нашего гостя?

— А ты что, собираешься у меня его увести? — подражая манере брата, подразнивающе мурлычет Лили, еще больше сокращая между ними расстояние посередине гостиной, в которой стоял роскошный стол.

Линч улыбается этой шутке, не принимая всерьез. Вышедший из своего кабинета Стэнли прерывает их только распалившуюся беседу. Одновременно с этим от входной двери доносится звонок.

— Вот и наш гость пришел, — говорит девушка больше Егору, поправляя выбившиеся из пучка каштановые прядки.