PART I. CHAPTER XXXIII. — In venere semper certat dolor et gaudium (2/2)
— Еще буквы «С», «Е», и «Т». Почти все буквы алфавита — будем в «Поле чудес» играть? — блондинка удивленно вскинулась, а Краснов уже начинал краснеть от злости. Все эти башаровские фокусы за четыре месяца успели порядком надоесть. Интрига, конечно, вещь хорошая, но даже её должно быть в меру. А зная о последних недосыпах вампира, он вполне себе может и в ебасос за такие действия прописать, и доказывай потом, что не подразумевал никаких провокаций в своих действиях.
— Артём, что же вы так нервничаете? Опасаетесь проиграть своей возлюбленной? — на скулах заиграли желваки, а воздухе потянуло запахом плавящейся пластмассы. Максимально странно, что такой весьма напряженный диалог, девушку успокоил. Может все её раздражение на себя парень перетянул, а может уловка ведущего сработала — не важно. Святослава просто ждала своей участи, и представляла, как будет выходить вслед за Артёмом из распахнутых дверей Готического зала.
— Марат, не тяните кота за хвост и оставшиеся причинные места.
Яркие губы растягиваются в доброжелательной улыбке, половина съемочной группы наверняка уже вызвала неотложку, дабы упечь странновато добрую Череватую куда-нибудь в одноместную палату местной психиатрической больнички. Тяжело вздымающаяся грудь уже не может скрыться под плотной тканью пиджака, а весь вбираемый воздух кажется донельзя сухим и горячим. Происходящее затормаживается, будто она сейчас смотрит запись замедленной съемки
— Итак. Победителем двадцать четвертого сезона Битвы экстрасенсов становится…
«Святослава Череватая». — блондинка напряженно рассматривает табло, абсолютно игнорируя просьбы тренера присесть на диванчик, как все нормальные спортсмены. Где-то на трибунах сидит мать и брат, поддерживающе хлопая, в ожидании результатов. Сама себе пообещала, что если сегодня не отберется в финал, ноги её больше на помосте не будет, и без того все здоровье угробила, позволяя горячо любимой мамочке делиться её успехами с подруженьками. «Есть». — загоревшиеся цифры и напротив фамилии вырастает подтверждение очередной золотой медальки, что до невозможного красиво будет переливаться в свете софитов и оттенять только покрашенные в блонд волосы. Очередная побрякушка, которую она обмоет в ведре с противной кислятиной, гордо именуемой белым сухим.
— Становится Артём Краснов!
— Я?! — веки довольно прикрываются, а зубы прикусывают нижнюю губу.
Пора бы выдать заготовленную фразу «я же говорила», но слова все равно застряли в горле. Вот вроде и не обидно совсем, знала же, что его победа закономерна и вполне заслужена, а все равно, сука, обидно. Артём совершенно ошалело переводил взгляд с Марата на Святославу, которая уже несколько раз кивнула ему головой в сторону руки. Во взгляде девушки не читалось и капли расстройства или недовольства, только тщательно прикрытая гордость? Может быть и она. Рассматривая синюю руку, он все еще не верит услышанному собственному имени, а Башаров уже подгоняет его к тумбе.
Ноги противятся, а тело не хочет и с места сдвинуться. Господи, это же такой пиздец! Что ему потом делать с овощеподобным существом, или с пропитавшейся слезами подушкой, или с фингалищем, который ему обязательно чернокнижник на роже оставит? И прав ведь будет, чисто с родственной точки зрения.
Холодное стекло, как родное, ложится в руку и подсветка гаснет. Артём планировал громко и долго праздновать окончание сезона и победу… Святину, блять, победу! Он же даже не готовился, помогая девушке набрасывать финальную речь, совершенно не думал, что выдавливать из себя радость придется ему. Остается только надеяться, что Череватая быстро отойдет, а палящие лучи солнца и соленый морской бриз только ускорят этот процесс.
Девушка не понимает, отчего у него на лице парня нет ни единой эмоции. Вообще никакой, он, словно чистый белый лист бумаги, или статуя древнегреческого бога какого-нибудь, о которых Краснов может часами рассказывать, когда она уснуть не может. Артём радоваться же должен, ну, или хотя бы не так сильно тупить. Или победа голову вскружила? Так она быстро с небес на землю опустит.
— Я… Я… — черные глаза изучают лишенную всяких засечек и царапин стеклянную поверхность.
— Говорить разучился? — сложив руки на груди, Святослава следит за этим лысым тормозом. Как-то она позабыла, что у Артёма подобные ситуации впервые. Рассказывал же, что за все двадцать пять лет жизни ни в одном конкурсе не выиграл. Забавно, кстати, даже здесь они с Красновым совершенно не похожи.
— Да, нет. — тихое покашливание позволяет горлу прочиститься и, набрав в грудь побольше воздуха, вампир наконец-то смотрит ровно в камеру. — Буду честен. Я не ожидал, что столько людей проголосует за меня и у меня правда нет слов, чтобы описать свои эмоции.
«Вторая».
«Проиграла».
— Я не смогу достаточно ярко выразить свою благодарность.
«Ты. Проиграла. Проиграла человеку, которого сердцем выбрала.»
В уголках глаз собираются предательские слёзы, приходится некрасиво поджать губы и изнутри прикусить язык, чтобы позорно не разреветься.
— Я даже не мог подумать, что Битва сможет изменить мою жизнь.
Задубевшие ногти уже впиваются в нежную кожу ладошек, оставляя глубокие вмятины, из которых уже потихоньку сочиться кровь. Благо костюм темный, никто даже не заметит появления новых пятен, а Артём слишком отвлечен на формулирование своих мыслей, чтобы ощутить распространяющийся металлический запах.
— Но она это сделала. И я могу сказать, что сейчас я — самый счастливый на свете.
Столько усилий она потратила за зря. Столько нервов оставила на каждом испытании, чтобы сейчас вот так просто стоять и смотреть, как толкает свою речь победитель… А там, за дверью, её ждёт Влад, Лена, и десятки фанатов, которым она запала в душу. Надеются, что петли придут в движение и из зала выйдет именно она, гордо вскинув завоеванный трофей. Хочется сбежать через черный ход от своего позора, как когда-то это сделал и чернокнижник.
— Артём, который зашел первый раз в этот зал, и Артём, который стоит здесь сейчас — совершенно два разных человека.
«Тупая курица!»
Всего то было нужно послать вампира куда подальше с его «договоренностями» и предложениями. Авось не так больно бы сейчас было.
Но парень же не виноват, что жизнь её вот такой мразью сделала. Она должна порадоваться за него, поздравить, а не стоять и давить лицемерную улыбочку, будто она довольна своим серебром. Нихуя, не довольна.
— И я буду счастлив без руки.
«Что, блять?!»
Только сейчас Святослава заметила, что все это время Краснов даже не смотрел в сторону камер, следя за каждой сменяющейся на девичьем лице эмоцией. Бровь изгибается, а мужские клыки только секундно появляются из-под улыбки: все тот же черный взгляд, наполненный темнотой ночи; тот же приподнятый уголок рта; и тот же смешливый прищур, будто прямо сейчас он сканирует её фигуру на наличие толпы призраков за спиной.
— Артём, что вы имеете ввиду? — казалось, что конкуренты даже не дышат, а в их сердцах все еще теплится надежда, что галлюцинации накрыли их всех разом, и им просто показалось. Башаров осоловело бросает взгляды на притихшую съемочную группу.
— Мне не нужна эта рука, и быть победителем я тоже не хочу.
— Тём, не глупи. — невольно нога сама сделала шаг назад, подальше от Краснова. Чего-то подобного она ожидала, и даже говорила ему, что если так уж случится и сезон будет за ним — такого подарка она не примет. Отвесит подзатыльника прямо под камерами и плевать ей будет на весь построенный имидж.
— Вы хотите отдать победу Череватой, я правильно вас понял? — девушка отрицательно качает головой, продолжая удерживать битву взглядов, надеясь, что он облагоразумиться.
— Свят…
— Краснов, нет! — все их скандалы начинались именного с этого громкого и звучного «Краснов!» По растянутой гласной можно было запросто определить насколько нежить была в бешенстве. И сейчас это пока еще начальная стадия.
Шоколадные глаза испуганно распахнулись, а тело налилось свинцом пригвоздив к месту. Он еще колдовать успевает, ушлёпок! Кажется кто-то сегодня ночует на первом этаже, и повезет, если она соизволит ему надувной матрас выдать.
— Свят, я хочу, чтобы ты забрала эту руку. — будто под гипнозом, она все-таки обхватывает пальчиками тонкую рукоятку, а вампир окончательно передаёт трофей девушке. — Но я попрошу кое-что взамен.
Еще немного и Череватая будет походить на бешенную чихуа-хуа, у которой сейчас глаза из головы вылетят и повиснут на тонких венках, а в голове только останется мемная обезьянка и железные тарелки бить. Она уже хотела было сказать, что всё это бред сивой кобылы, и пусть тогда Левин закрепляет за собой Новую битву. «Не доставайся же ты никому.» — так вроде в поговорке говорится. Но сознание уже готовится отправиться в полёт, потому что она знает, зачем мужчина во внутренний карман пиджака лезет, и отчего на худых гладковыбритых щеках проступают красные нервные пятна.
Матерь Божья…
— Я подумал, что просить я не буду. — прально, нахер надо. В просьбе она и отказать может. — Короче, Череватая, обмен получается неравноценный, поэтому я требую твою руку.
Истеричный смешок срывается с губ, и нежить спешит поскорее спрятать его за ладошкой, только вот удаётся это плохо. Смех так и прорывается наружу. Артём же только глаза закатывает, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока вокруг застыли невольные зрители его позора. Святослава уже плечами вздрагивать начинает, приходится собрать волю в кулак, чтобы заставить колени согнуться и соблюсти все формальности.
И с какого только перепугу его мозг решил, что вся эта задумка — хорошая идея?!
Хотел же подождать до отпуска, момент там выгадать, ну, или психануть и просто спиздить у девушки телефон, чтобы через госуслуги заявление подать. А потом бы выкрутился, как-нибудь. Можно, конечно, и без штампа всю жизнь прожить, если бы в один из вечером он не решил почистить историю браузера в ноутбуке и не наткнулся на весьма интересный сайт. Со свадебными платьями, блять.
— Что-нибудь скажи, а то у меня уже коленка затекает.
Череватая только сейчас отрывает взгляд от весьма симпатичного колечка с блестящим камушком — наметанный женский глаз моментально определил принадлежность к разновидности бриллиантов, а мозг завизжал от восторга, — и заметила, что вообще-то перед ней мужчина на одном колене стоит и терпеливо ждёт, пока тараканы в беловолосой голове соизволят зашебуршаться.
— Ты согласна или нет? — таким идиотом он себя никогда не ощущал. Даже ощущается смешливый взгляд Сакова, сверлящий затылок — Певчая ведь наверняка ему на шею бросилась, стоило только бархатной коробочке ей на глаза попасться.
— Ну… как бы… подумать надо… — ужасное чувство и херовая идея. Надо было сначала уточнить у девушки, что она думает об их возможной женитьбе. Надо будет обратиться к монтажерам, чтобы его позор вырезали и оставили только момент передачи руки. Они сейчас все дружно забудут о произошедшем и доснимут еще несколько фраз.
Артём первым разрывает контакт взглядов, и уже готовится выдать несколько шуток по поводу сорвавшегося сюрприза, а Святослава внезапно меняется в лице и вот теперь уже становится похожей на типичную девушку. Довольно выхватывает темно-синюю коробочку, не забывая сунуть хрустальную статуэтку себе под подмышку. Пока вампир растерянно хлопает глазами, блондинка уже во всюпримеряет украшение, едва не пища от восторга.
— Я согласна!
— Слава тебе господи. Святослава, даже я успел вспотеть. — Башаров несколько раз хлопает в ладоши, довольно разглядывая поднимающегося Краснова. Да-а-а-а, после такого шоу никто даже внимания не обратит на какого-то там победителя. — Горько получается?
… — Руку забери. — ухо опаляет разьяренный шепот, пока вокруг отовсюду слышаться поздравления — вот это та самая, уже привычная, Святослава. Стеклянная статуэтка больно тычется под ребро, вырывая несколько смешков. — Пока я тебя не убила, Краснов.
Нежить кивает на поздравления — причём со всем подряд, и с «победой», и, блять, с замужеством — все еще не оставляя попыток передать награду её законному обладателю. Ну, и что, что вышла первая, Артём рядом шел! Да и сказала она, что вампир по-джентельменски уступил ей главенство этой процессии. Зато недовольная рожа Петровой ой как настроение поднимала.
— Ты невыносима. — жилистые пальцы на талии легонько сжимаются, а губы оставляют мимолётный поцелуй на виске.
— Взаимно, Краснов.
***
— Что за спектакль с кольцом и коленом ты устроил?
— Так… Ну… Ты же платье смотрела, я подумал, что это намёк.
Громкий девичий смех сотрясает небольшую кафешку, заставляя нескольких полуночных посетителей обернуться на странную парочку в чересчур праздничных нарядах. Парень только салфетку девушке протянул, чтобы с уголка губ кетчуп от соуса убрала, больно забавно нежить выглядит с этими красными пятнами на лице.
— Дурак ты, Тёма. У Влада с Леной годовщина, она хотела праздник в белых тонах сделать.