3. Жертвовать (2/2)
Церемония продолжалась.
В один момент что-то зашевелилось в меховом воротнике Хэйаньничжао - цзюнь и привлекло внимание Хун Сяоцзяня. Высунулись усы и розовый носик, который потянул воздух. Демон моргнул, а странное и непривычное образу Господина Мрачных Топей существо не пропало.
Он неожиданно почувствовал острую тягу его убить — взять в ладонь и раздавить, как переспелую ягоду. Демон Хун испугался своего порыва, не понимая, откуда тот мог взяться.
Еще нескоро он узнает, что так проявляется желание любого владыки поветрий повелевать над более слабым и ничтожным демоном. Хэйаньничжао - цзюнь владел слабостью И Байгу и лишал его дара речи, когда желал — Хун Сяоцзянь же при своих жалких способностях и силах в тот момент не мог отбиться даже от жертвенного сосуда, но был способен поглотить…
Это крыса?
Хун Сяоцзянь неудержимо хотел взять ее в руки и, верно, погладить по шерстке. В ушах зазвенело, а в ладонях появилась какая-то сила. Ему нестерпимо хотелось приласкать зверька еще более маленького и жалкого, чем он сам.
Он подошел к безмятежно сидящему демону, который движение столь мелкой силы даже не почувствовал, как не чувствуют большие хищники передвижение муравья, и вытащил крысу за хвост. Та сразу издала резкий звук и впилась зубками в пальцы, прокусывая те.
— У вас кто-то в вороте сидит, господин, – как он думал, мило произнес Хун Сяоцзянь и продемонстрировал крысу Господину Мрачных Топей.
Тот повернулся к заговорившему с ним насекомому, которое не выказывало никакого страха и раболепия перед ним и забрал перепуганного зверька из чужой ладони. Тот сразу взбежал по изящной черной кисти и спрятался под рукавом, оставив снаружи голый хвостик.
— Так можно и мое расположение потерять, Косточка. – заметил Хэйаньничжао - цзюнь, обращаясь к владельцу такого глупца. — Привести в слуги редкостного дурака. Ты бы еще суку в дом притащил.
И, не дозволив И Байгу ответить и как-то защитить Хун Сяоцзяня, демон отвесил ему пощечину, мгновенно снеся пол головы.
***
Он был выбран самым виноватым в дурном настроении уходящего Господина Мрачных Топей и отправлен из рощи собирать ингредиенты для следующего ритуала жертвований, а если точнее - алые, как кровь, ягоды. Слуги Цзюэ и Дин остались во дворце убираться после по-настоящему разрушительного посещения гостя и его свиты, а И Байгу отчего-то отправился вместе с Хун Сяоцзянем. Последний считал, что его непременно решили после столь отвратительной выходки продать или отдать другому демону, господину или…
Демон Хун ничего не мог предложить в качестве извинений, все его конечности болели от избиений слуг со вчерашнего, кажется, дня — он просто плелся позади, сохраняя уважительное от И Байгу расстояние.
— Ты хотел подчинить ту крысу? — спросил, не оборачиваясь, белоснежный демон.
— Мне захотелось ее погладить. – скромно ответил демон Хун. И Байгу лишь издал тихий смешок.
Они приближались к городу, постройками напоминающему Иньсюй. По крайней мере, так Хун Сяоцзянь его запомнил и пронес с собой в после-жизнь. Странно, что он помнит такие детали мироздания, но самого себя и даже имя свое вспомнить не в состоянии.
Хижины духов выглядели так же, как и постройки смертных – разве что часто материалами служили плоть и кость чудовищ. Кто-то продавал собранное или отобранное у людей, кто-то предлагал собственную плоть в обмен на глоток жертвенного вина. Гуи и духи оказались нуждающимися и зависящими от мира живых, но пробиться к ним способны были лишь владыки поветрий и приближенные демонического вана – остальным оставалось кормиться крохами и продаваться в служение сильным. Ничем не отличался быт мертвых от быта живых.
Такая близость вещей, которые должны идти разными путями, была неправильной. Так долго продолжаться не может – потому и появились выродки из живых, подчиняющие себе царство духов, владыки поветрий.
Два демона шли по вытоптанной и кое-где выложенной каменными дорожками тропе, смотря на изогнутые ряды построек.
И Байгу забирал у торговцев оговоренное добро и перекладывал его в руки своего слуги. Сверток шкур, ароматная кора и масла, немного еды – та, которая осталась после нашествия Господина Мрачных Топей во дворце, закончилась за один прием пищи.
Некоторые гуи бросались в ноги И Байгу, умоляя о службе.
– Господин, мы готовы вылизывать вам ноги!
– Господин, прошу вас! Умоляю!
Хун Сяоцзянь же наблюдал за жалобно тянущимися к И Байгу духами и изувеченными демонами и морщился. Некоторые из них были, очевидно, казненными цянами, а некоторым не хватало челюсти и части головы — принесены в жертву для кормления духам очутились тут и не знали, кому в самом деле были отданы. Оказывается, ему еще и повезло? Его разорванная промежность, поруганная честь и изломанные кости так не думали. Он не будет чувствовать благодарность.
— Дин и Цзюэ действительно ни на что не годные сосуды, раз ничего тебе не рассказывают. – вдруг сказал, поравнявшись с ним, И Байгу. – Никогда не прикасайся к крысам и не позволяй им подслушивать. Как сейчас.
— Хорошо.
Хун Сяоцзянь не понимал, почему белый господин говорит с ним после выходки с крысой, но И Байгу совсем не выглядел разъяренным. Он огляделся, ища подслушивающих крыс поблизости, а затем, не найдя никого, вздохнул и шагнул поближе. Сладкий запах белого господина сводил демона Хуна с ума, захотелось склониться еще ближе…
— Благодарю господина за то, что он смилостивился и не наказал, – с чувством прошептал Хун Сяоцзянь.
И Байгу усмехнулся.
— Что? Просто мне нужно с тобой поговорить. Как вернемся, я сам вырву у тебя все зубы.
— Тебе лучше в ближайшее время стать сильнее, ведь слабая находочка мне ни к чему, – с хищным взглядом проговорил И Байгу, хватая его за ворот. – Если ты хочешь продолжить существование в качестве грязи под ногтями, то я разделаю тебя в угоду ему в следующий раз.
— Господин! – испугался такой перемене настроения Хун Сяоцзянь.
— Посмотри вокруг. Чтобы выжить тут, ты должен хотя бы не позволять в себя гадить какому-то жертвенному сосуду.
И Байгу сказал это без презрения и без унижающего взгляда, держа его крепко – демон Хун вдруг понял, что говорит господин из своего собственного опыта и, наверное… действительно очень нуждается в нем, раз терпит. Сердце его, раньше ненавидящее белое существо, теперь вновь затрепетало, словно живое, от вороха чувств.
— Господин, я стану лучше…
– Очень на это надеюсь, – смягчился И Байгу, довольный ответом, – разве можно допускать власть каких-то дафу над жрецами так долго?
Хун Сяоцзянь моргнул и осторожно склонился ближе, чувствуя, какой он высокий и нескладный рядом со своим белоснежным и прелестным господином.
– Такой порядок дел даже после смерти неправильный. Рядом с ванами должны быть жрецы, а за ними уже чиновники и следующая чернь.
– Хэйаньничжао - цзюнь притворяется, что слушает ванскую дочку, ставшую одной из поветрий, но… порядок вещей нарушил именно он, поднявшись за счет гнусных заговоров. – демон оскалился в злобе, стараясь не повышать голос и не привлекать чужих ушей. – А теперь лживые чиновники, дикари и грязные рабы захватили ванские покои и этим принесут всем нам участь похуже, чем гибель. Я знаю верный порядок.
– У должен быть возле вана, а не грязные рабы, – услужливо сказал демон Хун, любуясь хмурым от эмоций господином. Он хотел спросить его о странности в общении с Господином Мрачных Топей, но посчитал, что благоприятное время еще не настало.
– Верно, а они—
И Байгу неожиданно замолк, задирая голову и смотря куда-то над Хун Сяоцзянем. Последний испугался, что за ними все-таки кто-то стоял и подслушивал и завертелся, готовый защищать открывшегося ему господина.
– Сверху. – сказал белый демон.
Демон Хун поднял голову и увидел, как из лоскутов “неба” на него пролился свет, а тело неожиданно обрело какие-то силы и стало чувствоваться… живым?
— Тебе возносят посмертные жертвы, – спокойно пояснил происходящее И Байгу и, скрестив руки на груди, стал наблюдать, – сейчас увидим, чего ты стоил при жизни. Очень интересно.
Хун Сяоцзяня окутал теплый свет, настолько приятный, словно его вдруг закутали в птичий пух – он всхлипнул и стал хвататься за него, пытаясь удержать. Кем он был при жизни, кажется, воином? Значит, жертвы ему должны быть богатыми и славными, он получит силу и почет. И больше никакой жертвенный сосуд не посмеет его пачкать, никто не будет издеваться и бить…
Свет и тепло пропали так же быстро, как и появились. Рядом не оказалось ни коней, ни богатств, даже рабыня не была ему пожалована<span class="footnote" id="fn_39168187_9"></span>. Демон Хун ощутил что-то в сжатой ладони и раскрыл ее. На ней лежал небольшая бронзовая каури<span class="footnote" id="fn_39168187_10"></span>, слегка позеленевшая от вкраплений.
И Байгу тоже удивился и заглянул слуге в руку. И сделал безжалостное заключение.
— Надо же. Ты не просто редкостный дурак. Ты редкостно невезучий дурак.