Глава 21. Ты невыносим (1/2)

Малфой снова притащил ее к себе в спальню и снова не собирался заняться сексом. Потому что то, что он получил утром, было просто невероятным. Он смотрел на то, как Грейнджер лежала на диване, и один только этот вид заставлял почувствовать плотную ткань брюк. Но они провели весь день, работая над порт-ключами, а затем он показывал ей территорию особняка и конюшню, куда девушка то и дело бросала свои взгляды.

Драко жестом палочки раскрыл высокие деревянные двери, заходя внутрь. Он махнул рукой, приглашая Грейнджер за собой, и усмехнулся, когда гриффиндорка восторженно вздохнула. В конюшне располагалось несколько стойл, в которых мирно спали гранианские серые кони, а в дальнем конце находился жеребенок фестрала, едва достававший Малфою до груди.

— Это же… — Грейнджер указал рукой на черного жеребенка, который поднялся, едва завидел их, и расправил свои крылья.

— Фестрал, — кивнул Малфой. — Жеребенок. Я купил его на черном рынке, потому что их продажа запрещена законом. Считается, что они не подлежат одомашниванию и вполне опасны для человека.

— Глупости, — фыркнула девушка. — На пятом курсе мы летели на фестралах в Министерство магии.

— Я знаю, — хмыкнул Драко, подходя к жеребенку и выхватывая кусок мяса из корзины, висящей слишком высоко, чтобы тот мог до нее достать. — Они невидимы для большинства маглов и волшебников, быстрые, умные. Я еще на шестом курсе задумался над тем, чтобы завести одного такого.

Малфой протянул кусок мяса Грейнджер, кивая в сторону жеребенка. Гриффиндорка опасливо подошла ближе, вытянув руку с угощением. Фестрал немного отступил, внимательно рассматривая девушку мутно-белыми глазами, а затем осторожно сделал пару шагов в ее направлении.

— Он, — девушка повернулась к Малфою, совершая частую ошибку новичков, потому что жеребенок сразу же воспользовался моментом, резко выхватив мясо из ее рук и снова забившись в угол. — Ай!

— Грейнджер, — прыснул Драко, — я думал, этот великан-недоросток вам хоть немного о них рассказывал.

— Не говори так о Хагриде, — возмутилась гриффиндорка. — Мы почти не изучали фестралов. Один из табунов есть в запретном лесу, но они не входят в стандартную программу. Хоть я так и не считаю, но Министерство относит их к опасным существам.

— Конечно, — протянул Малфой, подходя ближе, чтобы рассмотреть ее руку. Кажется, жеребенок не задел Грейнджер, потому что иначе на ладони бы осталась кровоточащая рана. Драко знал это на собственном примере. — Зато соплохвосты это ни черта не опасные твари. Или чертов гиппогриф.

— Между прочим, — Грейнджер уперла руки в бока, с укором посмотрев на Малфоя. — Из-за тебя его чуть не убили.

— Он был агрессивен, — нахмурился Драко, вспоминая случай на третьем курсе. Кажется, у него до сих пор остался шрам от удара когтистой лапой.

— Вовсе нет, — девушка ткнула в него пальцем. — Просто кто-то не высказал ему уважения. Это разумное животное, между прочим.

— Это просто глупая птица, — махнул рукой Драко, доставая яблоки из второй корзины. Гранианские проснулись, заслышав их, и уже рыли копытами землю в ожидании угощения. — К разумным животным относят мантикору, Грейнджер.

— И все равно гиппогрифы очень умны, — не сдавалась девушка. Она бы выбрала встречу с мантикорой признанию своей ошибки.

— Ну да, — цокнул языком Драко, — ты просто слишком много общаешься с Уизли. На его фоне мантикора кажется профессором магии.

Один за гранианских коней бесшумно подошел к Малфою, слегка ткнув его мордой в спину. Драко со вздохом развернулся, протягивая тому яблоко, и провел рукой по гриве. Лошадь одобрительно фыркнула, принимая угощение, и расправила крылья, которые сейчас едва умещались в пространстве конюшни.

— Я не нанимался, знаешь ли, — ухмыльнулся Малфой, поглаживая коня по открывшемуся боку. — Попробуешь? — повернулся он к Гермионе.

Поверить не могу.

Грейнджер замерла, уставившись на Драко округлившимися глазами. Она была уверена, что он ненавидит животных. Вообще ненавидит всех, кого считает ниже своего раздутого до небес достоинства, соответствовать которому было просто невозможно. Но сейчас Малфой спокойно поглаживал лошадь, не обращая внимания, что по его ладони, в которой лежало яблоко, уже стекала приличная порция слюней.

— Я? — запинаясь спросила Гермиона, нерешительно приближаясь к гранианскому. Конь был поистине огромен, она к гиппогрифу-то подходила с большой опаской, а этот вообще казался драконом на ее фоне.

— Узнаю Гриффиндор, — Драко достал яблоко из корзины, а затем повернулся к Гермионе. И на его лице растянулась противная улыбочка. — Столько смелости.

— Смелость, Малфой, — поправила его Грейнджер, — а не глупость и слабоумие.

— Я, Гермиона Грейнджер, — дразнил ее Драко, подкидывая протянутое яблоко на вытянутой руке. — Я уничтожила крестраж, боролась с дементорами, но трясусь перед мирной лошадкой.

Гриффиндорка скривила губы, грубо выхватывая из рук Малфоя угощение для лошади. Она сделала уверенный шаг навстречу гранианскому, но Драко остановил ее, выставив руку перед грудью.

— Салазар, Грейнджер, — закатил глаза слизеринец. — Сначала чертов поклон. Это разумное животное.

Девушка стрельнула в него взглядом, но на его совершенно серьезном лице не дрогнула ни одна мышца. Малфой испытующе смотрел на нее, не убирая вытянутой руки, которая не давала пройти ей дальше.

— Поклон, — по слогам произнес он.

Грейнджер тяжело выдохнула, наблюдая за огромной лошадью, которая выжидательно сложила крылья и смотрела на нее в ответ. Кажется, это не было шуткой. Гриффиндорка вытянула руку с яблоком вперед и низко поклонилась, ожидая, что конь сделает то же самое. Так ведь там было с Клювокрылом, правда ведь? Но гранианский громко фыркнул, сделав несколько шагов в ее сторону.

Без поклона? Стой!

— Малфой! — громко шепнула Грейнджер. — Что он делает?

Она едва успела перевести на него взгляд, прежде чем серебристо-серый конь схватил яблоко, лежавшее на ее ладони. Грейнджер даже зажмурилась и всхлипнула, ожидая, что с этим стремительным жестом лошадь отхватит у нее половину руки, но содрогающиеся в беззвучном смехе плечи Драко заставили ее немного расслабиться.

— Что ты?.. — возмущенно начала гриффиндорка.

— Он достаточно разумен, чтобы не страдать этой херней, — выдавил сквозь смех Малфой. — Так что там насчет глупости и слабоумия?

— Ты невыносим! — воскликнула Грейнджер, ткнув его в плечо.

Гранианский повернулся к ней боком, вновь расправляя крылья. Девушка медлила, изучая мощные мышцы и торс лошади, пока он не склонил к ней голову, неодобрительно фыркнув.

— Погладь его уже, — раздался тихий голос Малфоя из-за спины. — Он не отстанет.

Умничка

Грейнджер медленно поднесла руку к горячей коже лошади, проведя по ней кончиками пальцев. Конь придвинулся к ней ближе, видимо, намекая на то, что таких прикосновений ему явно недостаточно. Драко неотрывно смотрел за тем, как Грейнджер все увереннее поглаживала бок гранианского, пока улыбка на ее лице растягивалась все шире. И она была настолько искренней и… красивой, что он внимательно рассматривал каждую деталь ее лица. Редкие веснушки, губы, которые мягко расплылись, напряженные щеки и этот чертов взгляд. Почему именно он так действовал на него? Почему именно Грейнджер? Почему эта проклятая выдра, что он видел сегодня в своем самом крепком за последние годы сне, смотрела на него точно так же?

Был уже поздний вечер, когда они поднимались по лестницам Мэнора, чтобы разойтись по разные концы длинного коридора. Грейнджер то и дело бросала взгляды на двери, ведущие в библиотеку, но не решалась ничего сказать. Преодолев последнюю ступеньку, Малфой остановился, внимательно наблюдая за ее реакцией. Еще один этот «никто не заметит» взгляд, и он точно не выдержит.

— Салазар, — Драко тяжело выдохнул, оперевшись локтем на высокий поручень. Но это ведь была Грейнджер, глупо было бы надеяться, что она не побежит к своим любимым книжкам, едва у нее представится такая возможность. И хотя она сохраняла молчание, в ее глазах читалось куда больше, чем можно было выразить языком. К тому же, им она уже все ему сказала сегодня утром.

Девушка молча посмотрела на него, вздернув бровь. Сама невинность.

— Тебе нельзя в библиотеку, — холодно произнес Драко, ощущая неприятный ком в горле. И после ее наполненного злобой взгляда он увеличился раза в два.

— Я помню, — строго ответила Грейнджер. — Это дом чистокровных волшебников и мне нельзя…

— Я не могу снять заклятие с семейной библиотеки, потому что его накладывала Нарцисса, — раздраженно пояснил Малфой, не отводя взгляд от ее глаз. Он просто не мог удержаться, потому что, когда он видел обиду в их отражении, его начинало натурально колотить от злобы. — Нельзя развеять чары бывшего хозяина без его воли, пока он еще жив.

— Понятно, — кивнула девушка. — Я этого не знала.

Гриффиндорка поджала губы, опустив голову. Это не могло быть правдой, потому что ничто и никто не могли влиять на него так — одним действием, тоном голоса или взглядом вызывая болезненные уколы в груди.

— Ну, — протянула Грейнджер, — тогда спокойной ночи.

— Стой, — Малфой замолчал, прикрыв глаза. Но он ведь уже принял решение, так что обдумывать это еще раз не было никаких сил. — Пошли.

— Пошли? — опасливо спросила Грейнджер, сведя брови.

Драко уже сделал несколько шагов по коридору, когда услышал ее вопрос.

— За мной, Грейнджер, — не поворачивая головы ответил он. — И не… — не стой и не заставляй меня сомневаться еще больше. — Просто молчи, ладно?

Они уже лежали в постели, а Грейнджер мягко поглаживала раскрытую ладонь его руки, на которую опустила голову, когда ее взгляд снова привлекла каменная стела. Драко видел, как гриффиндорка с интересом изучает магическое приспособление, и незаметно для нее закатил глаза.

— Это музыкальная стела, Грейнджер, — у нее ведь не хватит смелости, чтобы задать этот вопрос самой.

— Минти говорила, — тихо произнесла в ответ гриффиндорка, повернув к нему голову. — Что там за музыка?

— Ты все равно такую не знаешь, — Драко бесшумно зевнул, ложась на спину.

— Я хочу послушать, — Грейнджер полностью повернулась к нему, пытаясь заглянуть в глаза.

— Людер, — сквозь подступающую дремоту бросил Малфой. — И надо направить палочку на стелу.

Грейнджер быстро встала с постели, схватив свою палочку с комода, и произнесла волшебную формулу, направив ее на черную стелу. Резьба на камне начала источать тусклый зеленый свет и из столба полилась приятная музыка. Скрипка, арфа, контрабас. Струнные инструменты мягко заполнили окружающее пространство приятной композицией. Сейчас играла самая любимая музыка Драко — единственное, что помогало ему заснуть в этом доме, кроме, конечно, бутылки текилы или виски. До назойливого комка кудрявых волос. Потому что он еще никогда не ложился спасть здесь трезвым. Ему всегда снился он и эти чертовы крики, а теперь еще Малфой думал, что один из них принадлежал Грейнджер. Конечно, комната Беллатрисы всегда была защищена десятком заклинаний, и он просто не мог услышать ее. По крайней мере, так ему казалось. Но сейчас этот истошный вопль, источник которого тихо лежал у него под боком, не давал ему покоя. С каждым звуком в его голове, с каждым новым криком боли от него отрывался еще один кусочек. Сколько там их еще осталось? Сколько у него было еще его, чтобы навсегда прекратить чувствовать боль? Потому что эта мысль прямо сейчас разрывала его на куски, снимала лоскуты кожи, а сердце превращала в боксерскую грушу из идиотского магловского шоу. Его обескровили, лишили возможности двигаться и бросили так — дышать, лежа под инфернальным огнем, который обжигал остатки кожи на теле.

— Кто это? — слабым голосом спросила Грейнджер, вырывая его из мрачных мыслей.

— «Дом власти», — отозвался Малфой, не переставая поглаживать ее ладонь.

— Я никогда о них не слышала, — гриффиндорка сильнее прижалась к нему спиной, и Малфой прислонил щеку к ее макушке.

— Это магическая группа, — пояснил Драко, переходя на шепот. — Только струнные.

Музыка стала намного тише, достаточно, чтобы он услышал ее тихое дыхание. Грудь Грейнджер слегка вздымалась, а ослабевшие пальцы явно давали понять, что девушка крепко уснула. Вот так просто — на руках того, кто еще совсем недавно был избран этим ублюдком для убийства Дамблдора и активного участия в уничтожении остатков Ордена. Как бы он поступил, окажись с ней лицом к лицу? Что бы с ним произошло, если бы он тогда не увидел эту серебристую выдру, указавшую ему путь? Правильный путь. Малфой наклонился, ощущая, как сон волнами захлестывает его рассудок, заставляя погружаться в глубокое озеро, отчего звуки играющей мелодии становились все тише. Драко зарылся носом в ее волосы, думая лишь о том, что даже если им даровано всего несколько мгновений, ничтожно мало времени, чтобы почувствовать себя так — он ухватится за это всеми силами. И никогда не отпустит. Потому что прямо сейчас на его руке спала девушка, которую он ненавидел много лет. Которую призывал презирать его отец и вся их чистокровная линия. Которая была для него личным Рождественским волшебством. Проклятием, называемым Грейнджер.

— Хозяин, — наверное, в десятый раз шепнула Минти, осторожно дергая его за руку.

Малфой медленно раскрыл глаза, уставившись на домовую. Минти никогда не заходила в его комнату без причины, да и та должна быть достаточно веской. Рука Драко онемела за ночь под весом кудрявой головы, но Грейнджер, казалось, не сместилась ни на миллиметр. Да и он сам уснул таким крепким сном, что едва ли мог даже двигаться. Это казалось ему чем-то невероятным, потому что он не помнил, что ему снилось. Да и снилось ли вообще что-то? Черт возьми, если дело было опять в том, что гранианские решили порезвиться в конюшне…

— Да, Минти, — сонным голосом произнес Малфой, пытаясь сфокусироваться на домовой.

— Хозяин, — эльфка, заметив его взгляд, склонила голову, сцепив маленькие ручки в замок на груди. — Ваши родители, хозяин. Они вскоре прибудут домой.

— Что? — Драко мгновенно взбодрился, но все еще говорил шепотом, не желая будить Грейнджер. — Они уехали на две недели.

— Да, хозяин, — закивала эльфийка, — но Минти получила сообщение, что миссис и мистер Малфой вернутся раньше. Они хотят повидаться с вами, хозяин, прежде чем вы…

— Блядь! — прошипел Малфой, и Грейнджер медленно повернула к нему голову.

— Что такое? — едва связывая между собой буквы спросила гриффиндорка.

— Родители скоро будут здесь, — будничным тоном ответил Драко. — Не думаю, что нам лучше оставаться в моей комнате в ожидании матери.

— Что!? — Грейнджер быстро вскочила на ноги только сейчас заметив эльфку. Она глупо улыбнулась Минти, сев на постель и натягивая одеяло повыше.

— Салазар, — усмехнулся Малфой, растягиваясь на постели. — Грейнджер, Минти и не такое видела.

Гриффиндорка бросила на него осуждающий взгляд, плотнее укутываясь в одеяло. Ее щеки залились краской, заставляя Драко улыбнуться еще шире. Он закрыл лицо рукой и тихо засмеялся.

— Неудобно, Грейнджер? — ехидно спросил Малфой.

— Минти, — осторожно начала девушка, поджав губы. — Я… Мне нужно немного времени, чтобы одеться.

— О, — эльфка перевела взгляд на Драко, но, не дожидаясь его ответа, кивнула головой и по щелчку пальцев трансгрессировала из комнаты. С каких это пор Минти так осторожно прислушивалась к гостьям Малфоя? Хотя, справедливости ради, Грейнджер была первой, кто увидел его комнату, да еще и спала с ним в одной кровати. Трезвым.

— Ты же говорил…

— Они вернулись раньше, — перебил гриффиндорку Малфой. — Решили повидаться со мной.

— Мерлин! — воскликнула Грейнджер. — Дай мне несколько минут, я буду готова и смогу уехать обратно.

— Нет, — отрезал Драко.

— Я не могу остаться здесь! — она повернулась к нему, натягивая одеяло до самого подбородка.

— Можешь, — в его словах не было и тени сомнения. Он не собирался отправлять Грейнджер в Хогвартс только потому, что его родители, а скорее всего «отец», захотели с ним встретиться. — Я сказал, что у меня будут гости.

— Правда?! — с укором произнесла гриффиндорка. — А ты сказал, кто именно?

— А это имеет значение? — прищурился Драко, наполняя свой голос стальными нотками. Не хватало еще, чтобы Грейнджер сбегала из Мэнора, опасаясь увидеть его родителей. Это было бы забавно, если бы не огромная куча дерьма, которая протекла между ними в прошлом году. — И хватит стягивать мое одеяло. Я все равно уже все видел, — ухмыльнулся Малфой, закидывая руки за голову. — Ничего, что могло бы меня удивить.

— Дурак, — возмущенно шепнула Грейнджер, но на ее щеках снова выступили ярко-алые пятна.

И фирменная ухмылка Драко плавно перетекла в широкую улыбку, скрыть которую была не в силах даже аристократическая выдержка.

Малфой стоял в гостиной вместе с Минти, ожидая, когда в камине вспыхнет зеленое пламя, которое перенесет его родителей в Мэнор. Он нервно жевал нижнюю губу, настраиваясь на долгожданную встречу с Люциусом. Надо было задействовать все свои умения в окклюменции, чтобы не запустить ему в лицо проклятие в знак теплого приветствия. Это из-за него из каждого угла в этом доме до сих пор веет темной магией. Это он привел сюда больного психопата, одержимого своим величием и жаждой абсолютной власти. Он смотрел на то, как Драко раз за разом переживал на себе Круциатус или не менее мучительные сеансы легилименции от Волдеморта, пока Нарцисса трясущимися руками отпивала чай из кружки, пытаясь не выдать своего напряжения. Желание посмотреть Люциусу в глаза вызывало такое нетерпение, что Малфою стоило немалых усилий, чтобы не начать кругами ходить по гостиной.

Драко задержал дыхание, наблюдая ярко-зеленую вспышку пламени в камине. Мать, вышедшая первой, сразу же шагнула к нему, принимая протянутую руку сына.

— Драко, мальчик мой, — крепко обняла его Нарцисса, прижимаясь щекой. — Я уже успела по тебе соскучиться!

— Я тоже, мама, — Малфой поцеловал ее в щеку, отвечая на теплые объятия.

Из пламени появилась вторая фигура. Если бы Драко не прожил с этим человеком столько лет, он вряд ли бы смог его узнать, потому что шагнувший в гостиную мужчина был лишь намеком на Люциуса. Как дальнее воспоминание, черты которого давно развеялись, сохраняя только образ. Он был мертвенно бледен, а глаза выглядели уставшими. Запавшие щеки и глубокие морщины подчеркивали болезненный вид того, что осталось от Малфоя-старшего. Прошло не больше пары месяцев, как его отправили в Мэнор, но, судя по всему, этого оказалось недостаточно, чтобы вернуть ему прежний вид. Хотя слизеринец надеялся, что уже ничего не будет достаточно, потому что право быть таким же, как и прежде, надо было отнять у него еще на пятом курсе, бросить на землю и растоптать на его глазах. Именно так он и должен был выглядеть — живой труп, доказательство глубины своих ошибок и черствости взглядов. Его душа была изгоем даже в родном теле, которое всеми силами пыталось ее отвергнуть.

— Драко, — спокойным голосом произнес Люциус, позволяя сдержанной улыбке пройтись по его лицу. — Рад тебя видеть, сын, — протянул он руку.

— Не могу сказать того же, — ледяным голосом сказал Малфой, бросив пренебрежительный взгляд на протянутую ладонь, — отец.

В гостиной повисла звенящая тишина, сопровождающаяся только мерным тиканьем настенных часов. Малфой-старший все так же стоял с протянутой рукой, испытующе разглядывая сына. Его глаза на мгновение смягчились, сменяя холодное безразличие на смирение. Люциус посмотрел на Драко так, как будто на какой-то короткий миг, всего лишь на долю секунды, он понял его. Как не мог все эти восемнадцать лет, ища в сыне отражение своих взглядов, своих идей, желая исправления своих ошибок. Малфой ощущал это давление, которое волнами исходило от отца. Он выглядел болезненно исхудавшим, но угроза, источавшаяся от этого человека долгие годы, отпечаталась на подкорках разума, въелась в кожу точно так же, как темная магия в стены старинного особняка. Драко всеми силами пытался вытравить из себя остатки Люциуса — через крепкий алкоголь, разрушенные комнаты, сбитые к чертовой матери кулаки, когда физическая боль казалась ему настоящим спасением.

— Вы вернулись раньше, чем планировали, — Малфой не отрывал взгляд от глаз отца. Он должен увидеть все, что пряталось за серыми радужками. До последней капли.

— Я так долго тебя не видел… — начал Люциус, наконец убрав руку и привычно вздернув подбородок. Он старался держаться как прежде — высокомерно, наполняя свой голос нужным количеством эмоций, словно добавлял ингредиенты в зелье через пипетку. Но его голос больше не казался возвышенно-спокойным. Азкабан исказил его, только бы еще разобраться в том, в какую сторону.

— Ерунда, — отмахнулся Драко, стараясь сохранять голос спокойным и не срываться на крик, от которого будут вздуваться вены на шее. — Всего-то каких-то пять лет. Или шесть. Напомни, с какого курса ты перестал замечать во мне меня?

— Драко, — тихо произнесла Нарцисса, делая шаг к сыну.

— Полагаю, — размеренно начал Люциус, — мне стоило быть гораздо внимательнее. Думаю, я бы многое смог увидеть куда раньше, чем ощутить.

— О, само собой, — кивнул Малфой, скрестив руки на груди. — Ты бы увидел так много, что наверняка почувствовал бы себя лучшим отцом на свете.

— Я пытаюсь сделать это прямо сейчас, — надменно произнес Люциус, но уголок его губ дрогнул. Это не была усмешка или издевательская ухмылка, однако Драко едва успел раскрыть рот, когда мать снова их остановила.

— Люциус! — осуждающим тоном произнесла она. — Немедленно прекратите! К тому же, у нас должна быть гостья, ты не забыл? — Нарцисса перевела взгляд на Драко. — Это мисс Гринграсс? Просто ты не сказал, кого именно пригласил…

— Я написал тебе, что у нас совместное задание по чарам, ради которого Снейп готов вытряхнуть из меня всю душу, — поморщился Драко. — У нас не может быть задания с младшим курсом.

— Конечно, — тепло улыбнулась Нарцисса, складывая руки в замок на уровне пояса. — Мисс Паркинсон?

— Нет.

— Тогда тебе непременно стоит нас познакомить, — на секунду прищурилась миссис Малфой, вглядываясь в глаза сына. — Совершенно невежливо заставлять гостя прятаться.

— Заходи, — громко произнес Малфой, поворачиваясь головой в сторону коридора, ведущего на кухню. — Полагаю, вы уже знакомы.

Грейнджер осторожно подошла к Драко и приветственно кивнула головой его родителям. Нарцисса не позволила и тени удивления пройтись по лицу, идеально контролируя свои эмоции, хотя Малфой мог представить, что сейчас происходило внутри нее. Мама протянула гриффиндорке руку, мягко ее поприветствовав, и, хотя ее тон был гостеприимным, он прекрасно понимал, что в нем было столько же правды, сколько мозгов у Уизли. Люциус на секунду свел брови, но натянуто улыбнулся, когда Грейнджер повернулась к нему. Малфой-старший шагнул в ее направлении, но Драко потянулся поправить идеально стоящую рядом с гриффиндоркой вазу, практически не возвращаясь назад, так что девушка оказалась за его плечом. Люциус бросил на него подозрительный взгляд, но остановился и медленно протянул Грейнджер руку для приветствия.

Давно ты не боишься «запачкаться», отец?

Хотя Малфой был уверен, что девушке стоило хорошенько помыть руку после такого. Он не мог смириться с мыслью, что на ее коже останется хотя бы малейшая частичка Люциуса, потому что он не имел никакого права прикасаться к ней.

— Мисс Грейнджер, — Нарцисса снова надела на лицо дежурную улыбку любезной хозяйки, — рады видеть вас в нашем доме.

— Спасибо, миссис Малфой, — уголком губ улыбнулась Грейнджер. — Я не хотела причинить вам неудобства, просто Малфой сказал, что вы уезжаете и…

Ты, блядь, серьезно? Ты действительно будешь оправдываться за мое решение в присутствии Люциуса?

— Ничего страшного, мисс Грейнджер, — помотал головой Люциус. — Драко хозяин этого дома, и мы рады любым его гостям.

Девушка бросила на Малфоя беглый взгляд, явно растерявшись от столь доброжелательного тона. Какими же лживыми казались Драко эти нотки, настолько, что его чуть не вывернуло на фамильный ковер.

— Спасибо, — выдавила из себя Грейнджер.

Повисла неловкая пауза, появление которой было лишь вопросом времени. Потому что сейчас здесь была она — самый явный пример нарушения традиции этого дома. Малфой-мэнор был не местом для грязнокровок, и лишь с появлением Волдеморта Драко обнаруживал их в этом доме. Хотя он скорее слышал их, чем видел, но каждый раз, когда Минти возвращалась с уборки очередной комнаты, эльфка непривычно много молчала.

— В таком случае, — нарушила тишину Нарцисса, — мы пойдем к себе, приготовимся к завтраку. Вы уже успели поесть? — обратилась она к Драко.

Малфой молча помотал головой.

— Тогда предлагаю позавтракать всем вместе. Где-нибудь через час, — миссис Малфой стянула с рук перчатки, по-прежнему сохраняя идеально ровную осанку, словно ее могут сфотографировать в любой момент и отправить на первую полосу «Пророка».

— Не стоит, миссис Малфой, — быстро вставила Грейнджер, и Драко затылком ощутил растущее в ней напряжение. — Я вовсе не голодна.

— Бросьте, мисс Грейнджер, — встрял Люциус, манерно улыбнувшись. — Не отказывайте нам в своем внимании. К тому же, — он повернулся к Драко, — как оказалось, в нашей семье есть определенная потребность к этому.