Глава 14. Маринфорд. Часть 1 (2/2)
Усмехнувшись, девушка упрямо вскинула голову, пряча глаза — лишь бы не выдать то, как горько на душе.
— Ненавижу эту фамилию! Забирай! — не глядя больше на отца, Эль двинулась вперёд, собираясь уйти, — Честь семьи, блин — просто смешно!
Взбешенно раздувая ноздри, Джеймс Барроу преградил путь дочери и поднял мачете, демонстрируя готовность нападать: гневная пелена застилала его глаза.
— Я убиваю пиратов, — жестко бросил он, — Очищаю этот мир. Тебе придётся выбрать, Элис — ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать последствия.
— Угрожаешь мне?
— Я не знаю, почему ты здесь, — прокручивая кистями мачете, произнёс вице-адмирал, — Но я не пропущу тебя дальше.
— Отлично, — пытаясь унять слабость в теле от волнения, огрызнулась Эль, замахиваясь, и сделала шаг назад для разгона.
«Посмотри, кого я из себя вылепила, кем я стала — без твоей помощи!» — быстрым движением разминая шею и плечи, подумала она — прежде чем яростно броситься в бой.
Такой сосредоточенной и раззадоренной Эль чувствовала себя только во время сражения с Соколиным глазом. Быстрые, точные удары и такое же быстрое отступление, по выверенной схеме: атаковала — увернулась, снова атаковала — снова увернулась… Всё, как советовал Михоук: нанесла удар и упорхнула.
Джеймс, в отличие от мечника, не собирался бездействовать, лишь обороняясь: он рьяно и решительно бросался на дочь, ни на секунду не проявляя жалости: широкие, до остервенения заточенные клинки рассекали воздух в опасной близости от шеи пиратки.
Эль, напряженно следя за тактикой боя отца, пока успевала отскакивать назад, уворачиваться или отражать удары — и снова упорно кидалась на него, битой пытаясь найти брешь в защите.
«Мой единственный шанс — взять скоростью! Силой он меня превосходит, а вот успевать за мной у него не всегда получается, — чуть улыбнувшись, размышляла она, выстраивая стратегию, — Я более ловкая и подвижная, это понятно. Может, он скоро вымотается, как та подчиненная Крокодайла, и преимущество будет на моей стороне… Время играет на меня!».
Звон и скрежет бьющихся друг о друга оружий — шипастая бита продолжала раз за разом встречать собой два сильных клинка. Но, как бы это не было обидно осознавать, несмотря даже на скорость и натренированную быстроту реакции пиратки — необходимость обороняться начала появляться всё чаще.
«Не получается! — с досадой подумала Эль, — У него сильная дыхалка — чёрт, не получается его вымотать — теперь он только сильнее раззадорен… Он дерётся, как я — становясь всё злее и атакуя всё разъярённее. Он никогда не сдастся — борьба лишь добавляет ему сил».
И тут, будто подтверждая её мысли, вице-адмирал жестко отбил атаку и, не позволив увернуться, хлестнул мачете туда, куда отскочила Эль — в последний момент развернув лезвие тупым краем.
Плечо девушки обдало резкой болью.
— Это — первый и последний раз, когда я щажу тебя! Предупреждающий удар. Сейчас ты лишилась бы руки, ты осознаёшь это? — жестко проговорил дозорный и смерил дочь угрюмым взглядом сверху вниз.
«Чёрт возьми, он знал, куда именно я дернусь! Он предсказывает мои движения, как Михоук! Воля наблюдения — так, вроде, он это называл? Блин, это плохо!..».
— Я даю тебе шанс, Элис, — свирепо продолжал Джеймс, пользуясь оказанным эффектом, — Бросай эти свои глупые игры… Присоединяйся к Морскому Дозору!
— Ты шутишь, что ли? — от удивления Эль так замешкалась, что чуть не пропустила очередной удар.
— Ты в курсе, что твоя сестра подала документы в Штаб? Скоро она пополнит ряды Дозора, — продолжая наступать, одобрительно произнёс мужчина, — Но Кэтти — копия матери. Из неё не выйдет бойца — в лучшем случае, будет перекладывать бумажки на какой-нибудь заумной должности… А вот ты — другое дело!
Девушка в смятении попятилась.
— В тебе есть кое-что от меня! — неожиданно опустив руки, с едва уловимым оттенком гордости поделился вице-адмирал, — Ты с детства была такой — я видел это в тебе… Девочка-ураган.
Сердце Эль пропустило удар и болезненно заныло.
— Сменил тактику? — дрогнувшим голосом поинтересовалась она, не опуская биты — стоя в оборонительной позиции.
— Твоя мать тоже по юности совершала эти ошибки — но она одумалась и, в итоге, сделала правильный выбор. Тебе простят твою связь с Мугиварами — я позабочусь. Я даю шанс и тебе… дочка.
«Как, блин, тяжело тебе даётся назвать меня дочерью!» — разочарованно покачала головой Эль, с грустью отмечая, как неестественно напрягся мужчина. Но, даже несмотря на его очевидное пересиливание себя… Как же хочется… быть его дочкой!
Как хочется хоть капельку его доброты…
— Переходи в Дозор! Я возьму тебя сразу в свой отряд — я сам обучу тебя всему, что нужно! Никакой академии — сразу ко мне на корабль! — убеждая, мужчина отпустил правое мачете — рукоять оказалась привязана шнурком к рукаву владельца и повисла на запястье.
Нахмурившись, Джеймс, будто силясь переступить через гордость, медленно протянул руку к дочери.
Эль молча уставилась на раскрытую ладонь отца, не веря своим глазам.
— Надо признать, ты научилась кое-чему, — пепельные глаза заинтересованно сверкнули, — Внутри нас с тобой — стержень, который может стать действительно разрушающей силой…
Не отрывая пораженного взгляда от пальцев, покрытых старыми шрамами, девушка сглотнула. Ей до безумия захотелось коснуться их. Хоть на мгновение…
— Тебя не было одиннадцать лет, — укоризненно прошептала она.
— Всё сложнее, чем тебе кажется, Элис, — сухо ответил вице-адмирал: в его командирский тон закралась толика сожаления, — Просто поверь на слово: всё, что я сделал, было сделано из милосердия к вам.
— Что ты несёшь? — устало усмехнулась Эль, качая головой.
— Всё, что я делал тогда и делаю по сей день — милосердие. Я защищал вас от себя — а сейчас пытаюсь защитить тебя от того, что ты не понимаешь. Поверь, дочь, милосердие — вот самый ценный ресурс в этом мире. И это — большее, что я могу тебе дать.
Девушка ощутила, как снова начали подкатывать слёзы.
— Тебе даже не жаль… Тебе не жаль, что тебя не было рядом — ты и не пытался…
— Пойдём со мной, Элис! — нетерпеливо перебил вице-адмирал, — Я сделаю тебя своей правой рукой — отец и дочь — вместе, как команда! Как… семья.
В груди Эль снова обдало желанной болью. Чёрт…
«Я никогда не откажусь от своей мечты. Лучше умру, чем стану дозорной! Но, блин… хоть на секунду представить, что мы — семья…».
Строгие, властные пепельные глаза встретились с печальными зелёными глазами, безмолвно убеждая.
— Давай же, — тихо и настойчиво попросил Джеймс, подзывая дочь пальцами.
Девушке показалось, что голова сейчас взорвётся. Сглотнув, она, отдавшись воле чувств, сделала шаг вперёд и осторожно коснулась загрубевшей кожи ладони отца.
Закусив дрожащую губу, чтобы не расплакаться, Эль ощутила, как её собственную ладошку торопливо, болезненно сжали.
Будто заковали в кандалы…
Сердце разрывалось, и девушке на секунду показалось, что, может даже, правильно — уйти с ним?.. Он хочет быть ей отцом…
— Я не смогу стать, как ты, — наконец, медленно откликнулась девушка, — Я не стану убивать. Не стану жестокой.
— Я научу.
Вздрогнув, будто очнувшись от сладкой пелены, застилающей сознание, Эль с возмущением и гневом воззрилась на вице-адмирала Барроу.
— Ты убиваешь невинных!
— НЕВИННЫХ?! — в ярости рявкнул мужчина, и, не в силах сдерживать гнев, оттолкнул от себя руку дочери, — Да ты хоть знаешь, что пираты сделали с твоей семьёй?! Среди пиратского отродья нет невинных, Элис! Нет и никогда не было! И если ты выбираешь их сторону — значит и ты рано или поздно станешь такой же — если не подохнешь раньше времени!..
Раздувая ноздри, Джеймс, исподлобья сверля взглядом сжавшуюся от обиды и разочарования дочь, жестко проговорил:
— Либо ты делаешь правильный выбор и уходишь оттуда, либо… Я убью каждого из твоих Мугивар. Включая тебя.
Эль казалось, что больнее уже быть не может.
Может.
— Какой же ты ублюдок!.. — в слезах вскричала она, и, с криком замахиваясь, со всей злостью ударила битой — шипы встретились с двумя скрещенными мачете: широкие клинки покрылись темной металлической пеленой.
«Это что ещё? Цвет, как у лезвия Ёру…».
С легкостью разорвав противостояние, вице-адмирал оттолкнул от себя пиратку и бросился следом, свирепо нанося удары — не давая времени на контратаки.
«Что это за сила? — опешила девушка, — Мне стало безумно тяжело отбивать выпады — он вот-вот выбьет биту из рук… Это и есть усиление волей, о котором говорил Михоук?».
— Да из чего, дьявол подери, эта шипастая игрушка?! — тем временем, Джеймс в недоумении вскинул брови, бурча себе под нос, — Она должна была давно превратиться в месиво — почему я не могу её перерубить?.. Хороший металл… Где ты взяла это оружие, Элис?!
— Не твоё дело, — грубо огрызнулась Эль, резво отпрыгивая в сторону — скорость пока была её единственным преимуществом.
«Он, всё же, потихоньку выдыхается! Да, пусть злится, пусть атакует, так даже лучше — быстрее дыхалку посадит! — со злорадством подумала она, — Мне бы только продержаться ещё немного…».
Внезапно, в разгаре сражения, Эль случайно скользнула взглядом вдаль, за плечо отца, и заметила среди толпы знакомый силуэт.
Михоук…
Там Михоук!
Скрещивая лезвия с противником, девушка на пару мгновений застыла, удерживая удар — взволнованно ища родное лицо. Ей бы украсть хоть секунду…
Михоук стоял, держа Ёру наперевес, и неотрывно, напряженно наблюдал за происходящим. Впервые за сегодняшний день Эль видела его так относительно близко — сердце привычно защемило, а уголки губ сами сложились в легкую улыбку.
Желтые глаза мечника переполнены тревогой. Вопросительный взмах подбородком — он молча спрашивал, не требуется ли помощь.
«Нет, справлюсь!» — быстро помотав головой, мысленно ответила Эль.
Слегка нахмурившись, Михоук коротко кивнул.
— С кем ты переглядываешься?! — отчего-то обвинительно рявкнул вице-адмирал и, словно гончий пёс, резко повернул голову, вытягивая шею — нервно ища того, с кем безмолвно переговаривала дочь.
«Зря ты так! — хищно хмыкнула пиратка, — Никогда не отворачивайся от противника — первое правило, которому научил меня Шанкс!
А должен был учить ты…».
Кулак, закованный в кастет, с глухим звуком впечатался в нижнюю челюсть мужчины. Эль била со всей силы, всем корпусом — вкладывая в удар все свои накопившиеся чувства.
Не ожидавший нападения, Джеймс Барроу, обескураженный, сделал пару шагов назад и, с трудом устояв на ногах, с удивлением уставился на дочь.
«Чёрт! Почему он не вырубился?!».
Не собираясь терять ценные секунды растерянности противника, девушка бросилась на него: правая рука с замаха ударила битой — вице-адмирал, тряхнув головой (удар по челюсти явно не прошёл бесследно), успел блокировать атаку.
Но не успел заметить летящий в него кулак.
Левой рукой Эль впечатала кастетом по подбородку, разбивая нижнюю губу.
Её любимая схема с детства, ещё со времен уличных драк: обманываешь противника атакой правой — с оружием — и, когда он её блокирует, резко выкидываешь левый кулак. Эйс всегда называл это «шулерский приёмчик», а Эль только смеялась в ответ. «Тебе просто самому ума не хватило это придумать, вот ты и бесишься!» — всегда хохотала она.
«Эйс! — в волнении заколотилось сердце, — Подожди, скоро ты будешь свободен! Совсем чуть-чуть подожди…».
Барроу, сделав ещё пару шагов назад, чуть покачиваясь, вытер рукавом губу и, сплевывая кровь, мрачно поднял глаза на девушку.
Не удержавшись от улыбки ликования, Эль покрепче сжала рукоять, приготовившись к неминуемой обороне. Но мужчина не торопился бросаться в бой.
Его губы медленно приподнялись в подобие довольного оскала, обнажая окровавленные зубы.
— Играешь грязно… Ну, хотя бы что-то, — снова сплевывая, он угрожающе прокрутил мачете, — Яблочко от яблони… Не будь дурой, Элис — не губи свою жизнь!
— Да почему ты так предвзят?! — в сердцах воскликнула пиратка, — Чем я, блин, гублю жизнь?! Тем, что наконец обрела друзей? Тем, что имею новые возможности, что дышу полной грудью?! Тем, что каждый день пытаюсь стать сильнее? Тем, что взяла судьбу в свои руки?!
— Ты ничего не знаешь! Не знаешь, что будет с тобой, если ты продолжишь этим заниматься! Кем ты вскоре станешь — что они с тобой сделают! — исступлено пытаясь докричаться, Джеймс неожиданно горько добавил, — Я видел, что становится с такими, как ты, через несколько лет… Я не хочу такого… для тебя…
Покачав головой, будто убегая от нахлынувших воспоминаний, он жестко добавил:
— Присоединяйся ко мне — мы столько сможем сделать! Мы очистим этот мир от падали!..
— Под падалью ты подразумеваешь пиратов? — холодно ощерилась девушка, — Делишь мир на чёрное и белое? Что за стандарты у тебя? Себя ты, конечно, считаешь героем?.. Я даже мелкой девчонкой понимала, что «хорошие» и «плохие» есть как среди пиратов, так и среди дозорных — а ты до сих пор рубишь всех, кто плавает под чёрным флагом, без разбору — и кто ты после этого?!
— Без разбору?! — взревел вице-адмирал, — А пираты, истребляющее мирное население — без разбору — они, по-твоему, достойны жизни?!
— А правительство! — ещё громче, упрямо перекрикивая отца, воскликнула Эль, — Правительство, позволяющее мировой знати владеть рабами, забирать людей из их домов, убивать прямо посреди улицы — без разбору — они, блин, по-твоему, буква закона?! В каком гребаном мире мы живём, а ты считаешь плохими нас?!
Побледнев, Джеймс, как громом пораженный, застыл.
— «Нас»?..
Эль сглотнула.
— Чёрный флаг — это свобода. Это — жизнь. Это — возможности. Я — пиратка, папа — и всегда ей была! — с надрывом проговорила она, — Мои друзья — самые добрые и честные люди, каких я только встречала: мы помогаем другим, мы неравнодушны. Мы не грабим и не убиваем — мы просто идём своим путём, ищем приключения. Что в этом плохого?
Мужчина молчал, гневно сверкая глазами.
— И я… — невольно улыбнувшись и ощущая, как при одной только мысли об этом сердце накрывает теплая, сладкая волна, Эль призналась:
— Я люблю пирата, папа.
Улыбка расцвела до ушей — глупая, непроизвольная улыбка.
Девушка ощутила, как мурашки побежали по коже — ведь только об одном человеке она подумала, говоря эти слова. Честно. Искренне. И это осознание — освобождает. Всё внезапно встало на свои места.
«О, Боже, какой же я была глупой всё это время! — шепнул внутренний голос, — Я ведь люблю его! Так сильно люблю… Мне казалось, что всё так сложно — а на самом деле нет ничего проще!.. Я такая дура — чуть не оставила его, чуть не отказалась от нас… Из-за другого. Но пора быть честной и перестать цепляться за того, с кем не вижу будущего — я сделаю так, как велит мне сердце…».
И на поле боя — посреди страшного, жестокого противостояния, посреди звона оружия, грохота пушек и выстрелов, глядя в глаза давней детской обиде — Эль внезапно почувствовала облегчение. Будто крылья выросли за спиной — так легко на душе ей не было очень, очень давно… Легко и ясно. Больше нет сомнений, чувства вины, боли — и это так приятно… Осознать. Принять решение.
И отпустить.
Как бы трудно это не давалось — она отпускает.
Счастливая, Эль вскинула голову, безмолвно делясь радостью с отцом — но в следующую секунду улыбка медленно покинула её губы.
Вице-адмирал Барроу, ошеломленный, стоял, судорожно сжимая рукояти своих мачете; побагровевшее от гнева лицо выражало крайнюю степень ярости — таким его она никогда не видела. Таким она ещё никого не видела. Он вот-вот взорвётся — и вряд ли ей будет по зубам спастись от взрывной волны…
— Я надеюсь, это слуховая галлюцинация, — хрипло бросил он сквозь зубы. И, не получив ответа, свирепо набросился на дочь, — Я не позволю! Ты поняла?! Я НЕ ПОЗВОЛЮ!
Колючие пепельно-серые глаза безумно сверкали, невольно отражая отголоски старой боли. Вытаскивая из незнакомых глубин что-то, о чём Эль даже не подозревала — настолько мучительной была эта… печаль.
— Моя дочь не будет пиратской подстилкой… Шлюха! — раздувая ноздри, перешёл на крик мужчина и, подгоняемый негодованием и злостью, в помешательстве снова бросился атаковать, — С КЕМ ТЫ СВЯЗАЛАСЬ, ЭЛИС?!
Эль, закусив губу, с горечью покачала головой. Слова отца, как пощечина — такого унижения она ещё никогда не испытывала… Так нелепо! Даже злобы на него уже нет — она уже устала злиться… Слезы больше не душат: осталось лишь опустошение. И горькое, горькое разочарование…
Больше не пытаясь ответить на атаку, девушка просто шаг за шагом отступала, молча отражая тяжелые удары острых клинков.
Внезапно Джеймс остановился. Руки опустились — лицо выражало потрясение.
Он кое-что для себя понял.
— Тебя уже не спасти… — медленно, мучительно-спокойно протянул он, — Я пытался — клянусь, я пытался… Но ты сделала свой выбор.
На секунду закрыв глаза, он обреченно вздохнул — и, открыв их — уже с осознанием — смерил девушку тяжелым взглядом.
- У меня больше нет дочери.
Мачете стали не просто темно-металлического цвета — вокруг лезвий разлилось опасное фиолетовое сияние.
Резкий замах — рубящий удар двух клинков безжалостно обрушился на девушку, устремившись к ней разрушительной волной — мощь воли вооружения не оставляла и шанса увернуться или отбить атаку — это конец…
Эль молча смотрела на приближающуюся неизбежность — и не могла пошевелиться. Боль сковала её тело: боль не физическая, а намного глубже, где-то внутри — а ведь казалось, уже не проймёт…
«Ну и ладно!» — невесело подумала она: за долю секунды до того, как смертоносная лиловая вспышка достигла её груди.
В то же мгновение под ребра ударили чем-то тупым — внутренности болезненно сжались, и девушка ощутила, что стремительно летит. Испуганно зажмурившись, она попыталась сгруппироваться — но ноги и руки будто стали ватными.
Всё закончилось так же внезапно, как и началось — от резкого торможения голова закружилась, и к горлу противно подступила тошнота. Внутренности снова сдавило отдачей — её с размаху прижало к чему-то твёрдому. К стене? А почему ноги тогда до сих пор не нащупали опору?
Сдавленно охнув, Эль лихорадочно ухватилась за что-то, удерживающее её над землёй — боясь узнать, что с ней произошло — её ранило? Может, это болевой шок так ощущается, частичным онемением — может, удар пробил в ней сквозную дыру? Или её нанизало на что-то? — даже подумать жутко…
Неуверенно ощупывая, девушка с облегчением выдохнула — это всего лишь чья-то ладонь. Чья-то крупная ладонь крепко держит её за живот у нижних ребер. Ладонь с перстнями…
Эль, пораженная догадкой, поспешно открыла глаза и подняла голову — её держал, рассеянно прижимая к себе и смотря вдаль…
Сэр Крокодайл.
Зелёные глаза расширились от удивления, брови поползли вверх — он что… только что спас её? Спас ей жизнь?!
Но почему?!
— Кроки?.. — одними губами, почти беззвучно прошептала она, — Ты?..
Дрожащие пальцы невольно вцепились в широкую ладонь мужчины, как в спасение — как в утешение — осязая чуть шершавую кожу и гладкие прохладные камни на перстнях… Она на всю жизнь запомнит эти чувства и эти касания — так ощущается…
Теплота. Та теплота, которую она никогда не получала в детстве — и которую не получила сегодня.
Отцовская теплота.
Как же хочется заполнить эту пустоту, эту рваную рану…
Глаза начало предательски пощипывать — а, всё же, о ней заботятся… Кому-то совершенно чужому она оказалась небезразлична — а родной по крови… Отказался от неё.
Даже когда он сжал её руку сегодня — в этом прикосновении не было ни капельки родительской любви или доброты. Было лишь… желание запереть. Подавить. Контролировать. Совсем как в детстве…
Гангстер, казалось, забыл про девушку — раздраженно выпуская сквозь зубы дым, он сосредоточенно смотрел на поле боя. Повернув голову по направлению его взгляда, Эль ощутила, как замерло сердце — Михоук…
Михоук стоял ровно на том месте, где несколько секунд назад стояла она сама — отражая ту мощную атаку, от которой, казалось, уже было не спастись.
«Смотри же! — утешая бурю внутри, подумала пиратка, мысленно обращаясь к отцу, — И без тебя есть люди, которые меня оберегают… Ты должен был дать мне защиту, ещё когда я была маленькой девочкой — но защищаться приходится только от тебя…».
Тем временем, разъяренный Соколиный глаз, не помня себя от ненависти, хищно бросился в бой, гневно осыпая вице-адмирала ударами своего меча.
— СУКИН СЫН, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — негодуя, взревел он — острое лицо исказилось от свирепого помрачения, — Она чуть не погибла — ты хоть понимаешь, что мог натворить?! Ты чуть не прикончил собственную дочь!
Джеймс Барроу, растеряно отражая выпады темного клинка, с бесконечным недоумением перевёл взгляд с мечника на гангстера, не в силах поверить.
— Шичибукаи, Элис? Шичибукаи?.. — ледяным тоном разочарованно протянул он, — За какие такие услуги они тебе помогают, пиратская шлюха?!
Эль дернулась, будто от невидимой пощечины — обида снова сковала горло. Краем уха она услышала, как с неприязнью выругался Крокодайл.
Михоук, безумный в своём гневе, угрожающе оскалился. Молниеносным движением он прокрутил Ёру, меняя стойку, и направил на врага стремительную вспышку воли: сокрушительная зелёная волна схлестнулась с фиолетовой, в сметающим всё на своём пути противостоянии — однако, преимущество явно было на стороне Сильнейшего мечника в мире.
Выражение его лица не сулило ничего хорошего — он, как никто, умеет быть жесток. Именно с таким выражением много лет назад он разрубил дозорных, когда-то лишивших его семьи — с таким выражением он расчленял их тела, одного за другим — с таким выражением он стоял там, на месте своего первого греха — десятилетний мальчик, весь в крови…
На этот раз он защитит своё.
Эль, взволнованно следя за боем, вздрогнула, когда услышала над головой голос Крокодайла.
— Это что, твой папаша? — присвистнул он от удивления, опуская девушку на ноги.
— Весело, да?
— Ну, добро пожаловать в клуб, детка, — затянувшись, насмешливо произнёс гангстер, — Мой тоже пытался меня прикончить.
— Серьёзно? И что ты сделал?! — опешила Эль.
Выдохнув дым сквозь зубы, мужчина вытащил изо рта сигару.
— Прикончил его первым.
И, бросив на неё короткий задумчивый взгляд, он стремительно рассыпался песчаным вихрем, уносясь прочь.
«Удобно, наверное, быть фруктовиком» — рассеянно подумала девушка, мысленно переваривая слова гангстера.
— Спасибо!.. — вдогонку бросила она; но Крокодайла уже и след простыл.
«Я слишком слаба — чёрт, меня опять пришлось кому-то спасать… Бесит! Бесит быть слабой! Я надеюсь, Михоук сможет меня натренировать…».
Отыскав выроненную биту, Эль на негнущихся ногах поспешила к месту сражения — разговор отвлек её на непозволительное время — за эти секунды могло произойти всё, что угодно…
Сердце в тревоге колотилось: она видела лишь высокую фигуру в темно-красном плаще и в шляпе с длинным пером — а мужчина в белой форме дозорного…
Лежал на земле.
Задыхаясь от ужаса, девушка перешла на бег.
Соколиный глаз медленно вернул меч за спину и двинулся навстречу пиратке.
— Ты убил его?! — останавливаемая сильными руками, Эль попыталась заглянуть за плечо Михоука — но он удержал её, насильно разворачивая к себе.
— Очень хотелось, поверь… — жестко процедил он, всё ещё донельзя разозленный, — Но нет — выживет. Ох, я надеюсь, я не пожалею об этом… Эль, да не надо тебе туда! Перестань вырываться!
— А вдруг он умрёт?! — со слезами на глазах воскликнула девушка, — Михоук, пожалуйста — не убивай его… Он ублюдок, да — но он мой отец…
— Поэтому и не убил, — недовольно отрубил мечник, — Хотя очень хотелось…
Обмякнув в родных объятиях, Эль позволила себе беззвучно расплакаться.
— Он точно жив, да? Почему ты не пускаешь меня к нему?..
— Ты слишком добрая, малышка, — качая головой, Михоук прижал к себе дрожащее тело, — Ты слишком добра к нему. Не надо тебе его сейчас видеть — он ранен. Но жить будет, — голос мучительно понизился, будто извиняясь, — Если медики его подберут…
«Была б моя воля — снёс бы его голову на месте!».
— Если медики… Он истекает кровью?!
— Я не мог это так оставить! — в отчаянье повысил голос мечник, — Он чуть не убил тебя! Как вообще можно поднять руку на собственное дитя?!
Мучительно простонав — он уже устал оправдываться! какая же она же милосердная и мнительная! — мужчина с бесконечным терпением поднял голову девушки за подбородок и заглянул ей в лицо.
— Ты забыла, как ты переживала из-за Ророноа? — строго спросил он, — Он цел и невредим. Так же Барроу — будет жить. Поняла? А вот ты могла умереть, Эль…
— Ну, ты же был рядом. Ты меня защитил… — будто впадая в гипнотический плен пронзительных желтых омутов, слабо улыбнулась девушка, чуть успокаиваясь: она верит ему.
Если он сказал, что отец выживет — значит, так оно и есть. Слово Михоука железно и не поддается сомнению.
Мечник похолодел — что-то в словах любимой заставило его содрогнуться. Совладав с собой, он мрачно кивнул.
— Кстати, привет, — с нежностью выдохнула Эль и утёрла слёзы.
Глядя в зачарованные зелёные глаза — она так сильно, так безоговорочно и слепо доверяет ему! — Михоук ощутил, как обливается кровью сердце. Поспешно отведя взгляд, он мимолетно поцеловал её в лоб и, беря за руку, настойчиво потянул вперёд.
«Какой же я ублюдок…».
— Михоук, война в самом разгаре! — снова заставляя нутро мечника мучительно сжаться, Эль вопросительно посмотрела на мужчину, — Белоус уже на поле боя! И все адмиралы! Ну, кроме деда Гарпа… Наверное, пора? Ты перерубишь кандалы?
«Конечно, пора! — удрученно подумал Соколиный глаз, — А я оттягиваю этот момент, как только могу…».
— Сэнгоку ещё не спустился, — вслух поделился он, хмурясь.
— Так он и не спустится, он будет охранять Эйса! — тихо возразила девушка; в груди тревожно заныло.
«О, Боже… неужели он сомневается?».
— Да, да… Хорошо — продолжайте пробиваться к эшафоту, отвлекайте внимание! — размышляя о своём, рассеянно ответил мечник.
«Смогу ли я смотреть ей в глаза, если не сдержу слово?».
На мгновение остановившись, он мимолетно прижал руку девушки к губам и, с раскаяньем сдвинув брови ко лбу — как же больно, чёрт побери! — наконец, отпустил.
— Я должен идти, малышка… Всё будет хорошо.
***
Безучастно шагая в самой гуще сражения, Соколиный глаз, целиком погруженный в свои мысли, с равнодушием уклонился от атаки какого-то мечника из команы Белоуса — не до дуэлей сейчас. Острый взгляд неотрывно следил за огромной синеволосой головой.
Импорио Иванков — человек, когда-то игравший не последнюю роль в Революционной армии. Если отбросить всю эту лабуду о смене пола, у него весьма полезная способность дьявольского фрукта: он практически может управлять всем потенциалом человеческого тела! Ещё несколько часов назад, как только он увидел, кто именно спешился с дозорного корабля, упавшего с неба, в голове тут же созрел план.
Он должен поговорить с ним. Сейчас же. Время не ждёт.
Время… О, Господи, поскорее бы закончился сегодняшний день — он так измотан… Не физически — хотя, внимание и концентрация сегодня предательски подводят — и это чуть не стоило ему… всего.
Он так давно не спал… От недосыпа голова тяжелая, мысли путаются — сегодня нужно действовать здраво, а он будто в каком-то вакууме… Он уже не тот Соколиный глаз — он лишь своё мрачное, раздраженное, невнимательное подобие. Как же он устал…
Но сегодня он, наконец-то, будет спать спокойно. Да, спокойно…
Наконец, достигнув цели, мечник остановился.
— Импорио Иванков! Мы не знакомы, но я здесь не для того, чтобы сражаться с тобой. Нам нужно поговорить.
Крайне удивившись, Королева Окам Иванков поднял брови и вызывающе подбоченился.
— Ты — первый из Шичибукаев, малыш Соколиный глаз Михоук! — развязно и чуть кокетливо улыбнулся он, — Может, ты меня и не знаешь, а вот я о тебе наслышан… Что тебе нужно, красавчик? Мечтаешь обрести истинного себя?..
Мечник хмыкнул. От него не укрылся опасный блеск в глазах окамы — не так-то он прост, как хочет казаться — готов напасть в любую секунду.
— Я пришёл просить об одолжении. Это крайне важно…
— Я тебе помогать не буду, — резко отрезал синеволосый, — Ты нападал на Муги-тяна! Мы на разных сторонах, Хоуки-тян. Может, когда-нибудь после войны…
Михоук мысленно выругался.
— Я не собирался его ранить — я лишь хотел посмотреть, чего он стоит… — сухо ответил он, — Я бы не причинил ему вред: его близкая подруга, девушка из его команды — моя… протеже. О ней и пойдёт разговор.
Иванков растерянно моргнул.
— Она сейчас пробивается к эшафоту, девушка двадцати лет: каштановые волосы, яркий желтый топ, оружие — шипастая бита, — принялся пояснять мужчина, — Она…
Тяжело вздохнув, Михоук через силу произнёс:
— Она — возлюбленная огненного кулака Эйса.
— Оооо! — заинтересовался синеволосый и вытянул шею, с любопытством ища взглядом пиратку.
— Послушай! — устало попросил мечник, потирая переносицу, — Если пацана казнят — Эль сорвётся и бросится на кого угодно, лишь бы отомстить: на Адмиралов, на Сэнкогу — ей плевать. Она склонна к гневу и не будет мыслить рационально, она может погибнуть — глупо и необдуманно… Ты же управляешь гормонами человеческого тела — есть что-то, что заставит её быстро уснуть?
Задумавшись, Иванков сощурился.
— Конечно, красавчик — мелатонин! Если вколоть большую дозировку, думаю, она быстро отключится…
— Если потребуется — если парня казнят — сделай это для неё! Сделай это для Мугивары! — с надрывом попросил Михоук, — Ты даже не представляешь, какой она может быть… Для неё так будет лучше… Но нельзя будет терять ни минуты, это понятно?
— Про тебя говорили, что ты нелюдимый и вечно отстранённый; что нет никого, к кому бы ты был привязан, — критично качая головой, протянул синеволосый, — Как странно — ты заботишься о девочке из команды новичков?..
— У меня есть причины, — холодно отрезал мечник, — Ты поможешь?
— Ради Муги-тяна, сладкий, я всё что угодно сделаю, — великодушно кивнул Иванков, — Желтый топ, говоришь?
— Вон она, — указав на девушку, сражающуюся вдалеке, Михоук с облегчением выдохнул, — Спасибо. Не подведи.
— Я надеюсь, моя помощь не потребуется. Мы здесь для того, чтобы спасти братца Муги-тяна — и без него мы не уйдём, — вдохновлённо улыбаясь, Королева Окам подмигнул.
— Я тоже надеюсь, — тихо произнёс Михоук, быстро удаляясь прочь.
«Прости мне мою слабость, Эль…».
***
Огненного кулака собираются казнить раньше времени. Михоук почувствовал это, как только отключили основные дэн дэн муши: оклеветав Белоуса, правительство, по-видимому, приказало остановить трансляцию. От соколиных глаз не укрылось, как кто-то из бывших заключенных стащил несколько улиткофонов — вот Сэнгоку удивится, когда узнает, что Морской Дозор продолжает радовать лицемерием своих зрителей…
Небо над головой затянуло чёрными тучами: скоро прольётся гроза, смывая с каменной брусчатки следы бессмысленной, жестокой бойни. И чёртов штиль… Хоть бы одно бодрящее дуновение с моря — но нет, воздух будто стал тяжелым, отдавая соленым металлическим привкусом; внушая в души сражающихся непонятную тревогу.
«Не к добру всё это…».
Мечник с тяжелым сердцем двинулся на запад, не оглядываясь — темно-алые полы плаща развевались от быстрого шага, невольно сливаясь с окружением. Когда же уже закончится этот гребаный день… Снова лихорадочно ища взглядом маленькую далекую фигуру, ярким пятном мелькающую в толпе впереди, Михоук выдохнул: она в порядке. Это главное.
Кое-что резко привлекло его внимание — насторожившись, он устремил взгляд на эшафот. Какое-то движение… Что-то изменилось.
Палачи. Они подошли к пленнику…
Сосредоточенно следя за происходящим, Соколиный глаз сощурился — воля наблюдения подсказывала, что в следующее мгновение палачи поднимут свои клинки, направив их на парня…
Похолодев, взволнованный Михоук остановился. В груди бешено колотилось; сглотнув, хотя во рту было совершенно сухо, он подумал, что нужно скорее достать Ёру — но рука будто онемела. Всё тело вдруг парализовало — не двинуть ни мышцей… Попытавшись сделать шаг — или хотя бы шевельнуть пальцем! — он вдруг понял, что не может. Он не может, физически не может… или не хочет?
Что за чёрт?! Он должен что-то сделать! Должен!
…а должен ли?
Жадно следя за начавшейся казнью, мечник внезапно почувствовал мрачное торжество. Сколько бы он с этим не боролся, его темная сторона отчаянно желала этой смерти — всё это время желала… Ему не было жаль зарвавшегося пацана — он не достоин её, не достоин её любви — а она почему-то упрямо выбирает его…
Но больше никто им не помешает. Никто не встанет между ним и ею.
Жестокое безумие захватило разум мужчины — горящие в помешательстве глаза неотрывно смотрели, как палачи, замахнувшись, вот-вот опустят свои клинки…
И всё. Нет парня — нет проблемы. Он, Михоук, победил. Он всегда побеждает.
В следующее мгновение парень будет мёртв. Воля наблюдения подсказывала: острые лезвия вот-вот войдут в тело…
Его карие глаза, полные светлой печали, больше никогда не увидят солнце.
«Нет… Нет, я не могу это допустить — я же обещал, чёрт побери! Я обещал!».
Нервно дернулась правая рука, в панике хватаясь за Ёру — но поздно, уже слишком поздно… он не успевает. Даже с его скоростью — он не успевает…
Всё пропало.
Она никогда не простит его…
Он никогда не простит себя.
В ту же секунду — как дар с небес! — что-то неожиданно помешало казни, сбивая с ног палачей. По полю боя прокатились удивленные вздохи — что произошло?! Огненный кулак Эйс жив? Он жив?! Но что же его спасло?!
Ошарашенный, Михоук сделал пару шагов вперед, вглядываясь вдаль и не веря — это что… песок? Песчаный поток снёс солдат?
Крокодайл? Но почему?.. Зачем ему это?
Умопомрачение стремительно спало, словно пелена: злорадное удовлетворение сменилось ужасом, мучительным чувством вины и… бесконечным облегчением.
«О, Господи… Я позволил бы мальчишке умереть — я с удовольствием смотрел, как его казнят… Да что со мной не так?! Неужели я действительно такой ублюдок?! Да что со мной?! Я обещал, обещал Эль — он так просила ему помочь, так умоляла — что с ней будет, если её близкий друг погибнет?! Она такая чувствительная — это её сломает… Ох, я же обещал! Ещё и в сердцах толкнул ту высокопарную речь… Лицемер!».
Самобичевание накрыло мечника с головой. Сжав зубы — как же он зол на самого себя! — Михоук со стыдом прикрыл глаза ладонью.
«И снова гребаный Крокодайл… Теперь даже он лучше меня?! Дожили… Он сделал то, что должен был сделать я — уже во второй раз за день…».
Внутри мучительно заныло — как же отвратительно на душе…
«Какого чёрта я вообще творю?! Прости меня, Эль! Прости!.. И с чего я вообще решил, что он мне конкурент?! Он вообще не имеет никакого значения! Она любит меня — я видел это в ней, я чувствовал… Пусть она и не сказала это вслух, но мне не нужны слова подтверждения, чтобы знать – она любит меня. Моя судьба. Моё ребро.
Моя!».
Резко выдохнув — всё ещё ощущая себя омерзительно грязным — мужчина с раскаяньем отыскал взглядом солнечно-желтый топ. Как лучик света под этим серым, пасмурным небом…
«Прости меня… Я не такой — я не боюсь какого-то мальчишки! Я сделаю это для тебя… Он важен тебе. Значит, я всё сделаю.
Я верю тебе, Эль — так же, как ты веришь мне — всецело и слепо…
Ты вернёшься. Ты выберешь меня. Ты вернёшься…
Ведь ты — моя.
Я спасу Огненного кулака».