V (1/2)
В неприметном автомобиле, на котором Нила забрали у кампуса, пахло сигаретами и парфюмом водителя, чей дорогой на вид костюм совершенно не сочетался с пыльным салоном. За окном один за другим сменялись пейзажи, солнце уже начинало заходить за горизонт; Нил не знал, сколько прошло часов, пока они ехали, но по ощущениям явно больше четырёх.
Вопреки ожиданиям, в авто, кроме него, был только водитель — больше никаких людей Ичиро. Ему не угрожали, не заломили руки и не усадили грубым движением на сиденье, или того хуже — в багажник, — Нил сам уселся на задний ряд и без лишних вопросов протянул мобильник молодому мужчине после его просьбы, понимая, что смысла спорить всё равно нет. Тот представился Руфусом и пару раз даже пытался заговорить, но быстро оставил свои попытки, встреченные молчанием. Предупредил только, что ехать придётся долго и предложил поспать, но — Нил даже усмехнулся без капли веселья — какой, к чёрту, сон? Всю дорогу его не отпускало чувство тревоги. Они ехали параллельными путями, не сворачивая на шоссе, и пару раз водитель даже менял маршрут, завидев на горизонте полицейский автомобиль. За ними никто не гнался и не следил, но Нил подозревал, что машина в угоне, и попадаться на глаза копам не входило в планы Руфуса. В приказы Ичиро, если быть точным.
Хотелось позвонить Лисам, сказать, что всё в порядке, что он жив, вот только едет непонятно куда уже который час, но выключенный телефон покоился в нагрудном кармане пиджака, чей владелец бросал иногда сочувственные взгляды через зеркало. Видел, как нервничает Нил, но так и не сказал больше ни слова с тех пор, как тот отказался от предложенной еды.
На улицы уже давно опустилась густая тьма, а Нил перестал даже пытаться запоминать дорогу; авто вдруг свернуло на просёлок, а выключенные фары больше не освещали путь — они ехали в полной темноте. Нил, в попытках успокоить нервы, принялся снова и снова считать от одного до десяти — не помогало. Остановившись у какого-то недостроя, Руфус бросил короткое «вперёд, парень, приехали»; Нил немедля открыл дверь и на ватных ногах вышел из машины. Поёжился от прохладного ветра: он не успел надеть пальто, а поздняя осень явно не располагала к лёгким толстовкам.
Одинокое здание стояло посреди деревьев, и совсем непохоже, что поблизости могла бы найтись хоть одна живая душа. Не доносились даже звуки с шоссе, и Нил предположить не мог, в какую сторону ему бежать при первой возможности. Да и стоило ли? Ичиро — не Натан, он достанет его из-под земли, если понадобится. Чёртова ловушка. Но Нил пообещал вернуться — он вернётся, во что бы то ни стало.
Не успел и сдвинуться с места, как из проёма здания вышел темный силуэт и направился к нему. Сердце в груди ускоряло свой ритм с каждым шелестом листвы под его подошвами, пока он подходил всё ближе. Только на расстоянии пары метров Нил наконец смог убедиться в собственных догадках: это был Ичиро.
— Здравствуй, Натаниэль, — сухо произнёс он.
— Здравствуйте, лорд, — ответил Нил хриплым от долгого молчания голосом.
— Не трясись ты так. Держи, — Морияма протянул белые перчатки. На его собственных руках были надеты такие же. — Пошли.
— Что всё это значит? — нахмурился Нил, так и не сделав ни шага.
— Надевай и иди за мной, — с нажимом сказал Ичиро и махнул рукой вперёд. Нил, не смея больше перечить, поплёлся следом.
Едва они вошли внутрь, в нос ударил запах сырости и пыли. Ичиро включил фонарь и, достав из кармана второй, вручил его Нилу. Бетонные стены местами были покрыты плесенью, видимо, после продолжительных дождей, а под ногами кучками валялись окурки и какой-то мусор. По крайней мере, здесь бывают люди, подумал Нил. Ичиро шёл впереди, и когда тусклый свет его фонаря упёрся в ступеньки, ведущие в подвал, он жестом указал идти туда. Нил вытер о толстовку вспотевшие ладони и двинулся дальше. Странное предчувствие, поселившееся в груди, не отпускало его с тех самых пор, как ноги ступили на порог этой странной заброшки.
Когда они спустились, к Морияме подошёл один из охранников и протянул ему пистолет. Нил непроизвольно вздрогнул, но быстро поборол нарастающую панику — насколько это было возможно. Откуда-то из глубины коридоров доносились приглушённые голоса, один из которых показался знакомым.
Вдруг от осознания, кому принадлежал этот голос, тело обдало жаром.
— Идём же, — бросил Ичиро, и они направились дальше. — Веснински, чего такой дёрганый? Нас ждёт увлекательное шоу, расслабься.
В голосе его прозвучала издёвка, но Нил так и не понял, кому она была адресована; происходящее не складывалось в голове в логичную картину. Когда они подошли ближе к проёму, из которого, струился неяркий свет, Нил тяжело сглотнул: голос Натана Веснински теперь слышался совершенно отчётливо.
— Ты перчатки надел? — спросил Ичиро, но увидев, что Нил держит фонарик голой рукой, раздражённо поджал губы и, отобрав его, передал всё тому же охраннику. — Отнеси это, — сказал твёрдо.
— Слушаюсь, лорд, — кивнул мужчина и поспешил удалиться.
Нил непослушными пальцами кое-как надел наконец пресловутые перчатки и взглянул на Ичиро, чьи губы были странно изогнуты в усмешке.
— Развлекайся, — Морияма вложил пистолет в его руку и кивнул на дверной проём. — Рекомендую поторопиться, у нас не так много времени до утра.
Пребывая в полном недоумении, Джостен не стал, однако, задавать никаких вопросов, и медленно прошёл в комнату. Первыми его внимание привлекли четыре силуэта: в свете большого фонаря, стоящего в углу, они казались пугающе огромными, и Нил моргнул несколько раз в попытке разглядеть их лица. Только когда глаза наконец привыкли к освещению, он смог присмотреться: трое были ему не знакомы, но — по телу пробежала дрожь — они окружали стул, на котором, привязанный, сидел его отец. Вот теперь всё встало на свои места: Нил понял, для чего Ичиро привёз его сюда.
— Натаниэль?.. Это ты? — потерянно спросил Натан, явно не ожидавший увидеть здесь сына.
За два с половиной года, что провёл за решёткой, он ни капли не изменился. Идеальное лицо было разве что подпорчено свежим кровоподтёком на скуле да парой синяков под глазами. Нил отвёл взгляд и быстрым движением спрятал ствол за спиной. Он давно выучил этот урок: Натан и оружие — вот она, адская смесь. Пусть он и был обездвижен, пусть за его спиной стояло несколько охранников, Нил собственными глазами видел, что происходит с теми, кто переходит дорогу Мяснику, и оттого было не по себе. Поверить в то, что отец находится не в самом выгодном положении и вряд ли уже сможет чем-то навредить, — не получалось.
Страх пуще прежнего сковывал грудь, и Нил всеми силами пытался удержаться за одну единственную мысль: Ичиро Морияма обещал покончить с этим, а он всегда честен в своих сделках. Однако Нил всё ещё не решался взглянуть в голубые — отражение собственных — глаза, не мог произнести ни слова, только держал дрожащими пальцами пистолет, не в силах совладать со стремительно нарастающей тревогой. Мысли, одна за другой, уносили его во времена, когда он ещё ребёнком прятался в шкафу и слушал, как в соседней комнате отец, улыбчивый, обсуждал что-то с незнакомыми мужчинами, а позже вымещал злость на родном сыне за малейший шорох. Безжалостно и хладнокровно.
За спиной послышались шаги и тихий голос Ичиро — он беззаботно напевал какую-то детскую песенку.
— Ичиро? Что ты здесь…? — Голос Натана надломился.
А вот это уже интересно, подумал Нил, отвлекаясь от воспоминаний и поднимая наконец взгляд на шокированного отца. Что ж, похоже, кое-кто был не в курсе, по чьей прихоти его привели сюда. Растерянный, Натан переводил взгляд с Ичиро на Нила и обратно — до тех пор, пока Морияма не подошёл ближе.
И до ужаса вкрадчивым голосом он заговорил:
— Давно не виделись, Натан, — прозвучало с улыбкой. — Спросил бы, как твои дела, но, как я погляжу, — не очень. Знаешь… долг платежом красен, слышал про такое? Собственно, за этим мы здесь и собрались, — усмехнулся он и по-свойски положил руку на плечо Нила. — Ну чего ты раскис, я вот тебе сына привёз пообщаться. Говорю ему: «Натаниэль, если хочешь, могу отпустить твоего папашу, мне оно без надобности — руки лишний раз марать». А он ни в какую, представляешь? Я-то на тебя зла не держу… нет, ты, конечно, доставил моему отцу проблем, но твой сынуля уже любезно согласился всё возместить. Но так уж вышло: я заключил с ним одну очень выгодную сделку, так что и решать — ему. Не знаю, что вы там не поделили, но, быть может… если ты хорошенько попросишь, он передумает, а? — Ичиро вдруг тихо засмеялся и, похлопав по плечу, отошёл в сторону и добавил: — Ну ладно, ребят, не буду вам мешать.
Нил не видел, но был уверен, что теперь тот с интересом наблюдает за происходящим со стороны. Конечно, он понимал: сказанное было ложью. Чистой воды ложью. Вот что имел в виду Ичиро, говоря про увлекательное шоу. У Нила не было сомнений: отец не выберется отсюда живьём, убьёт он его сам или нет. В крайнем случае это сделает кто-то из людей Мориямы — иначе сделка будет разорвана.
Натан вдруг полными ужаса глазами уставился на сына, и Нил точно так же смотрел в ответ. Знал, что должен сделать, знал, что хотел этого сам и что так будет лучше для всех, но… просто не мог. Дело не в том, кто перед ним — он давно перестал считать его отцом, — всё дело в том, что убить человека…
— Нет… — выдохнул Натан. — Ты же не станешь этого делать, правда?..
— Вперёд, Натаниэль. — Стальной голос позади заставил вздрогнуть.
— Я… — начал Нил, снова опустив глаза. Выдохнул судорожно, но так и не договорил, прерванный усталым тоном лорда Мориямы:
— Ну не-е-ет, только давай без этого. Веснински, я вполне мог сделать это сам, без лишнего шума, но за твои успехи в этом сезоне я великодушно сделал тебе такой подарок, а ты теперь будешь строить из себя неженку?
— Простите, лорд, — только и выдавил Нил дрожащим голосом.
— Нат, сынок… Ты поступаешь правильно, не нужно… — заговорил отец, и от его бормотания Нилу вдруг стало так противно. — Не нужно, давай уйдём отсюда? Натаниэль…
— Заткнись, — процедил Нил сквозь зубы.
Он отчётливо ощущал вкус отвращения, поселившегося внутри: этот ублюдок, причинивший столько боли, смел вот так просто говорить с ним после всех лет, что заставлял их с матерью скитаться по миру в поисках спасения? После того, как собственными руками убил её, оставив Нила справляться со всем этим дерьмом в одиночку? От обиды в глазах неприятно защипало, но пелена слёз превратила лицо отца в расплывчатое нечто, и так определённо было проще смотреть на него.
— Закрой свой поганый рот, слышишь?! Не смей называть меня сыном! — Нил убрал пистолет за пояс штанов, понимая, что иначе точно выстрелит. Сжал руки в кулаки, но так и не сдвинулся с места.
Ичиро, явно получающий удовольствие от набирающего обороты шоу, теперь подливал масла в огонь:
— Ну что же ты, Натаниэль? Забыл, кто ты такой? А я могу напомнить. Или, быть может, — и он понизил голос, снова подходя ближе, — тебе напомнить, кто такой он? — Нил зажмурился, вслушиваясь в приторно-мерзкие нотки чужого шёпота. Ичиро встал за его спиной и заговорил в самое ухо: — Кажется, на твоём теле сто-о-олько шрамов… Помнишь, откуда они? Или… Натан, помнится, собирался продать тебя моему дяде, не так ли? Соглашусь, неплохая была бы сделка, но скажи-ка мне, сколько лет вы с матерью бежали? Трудно вам, наверное, было… — Ичиро весело усмехнулся. Нилу захотелось заткнуть уши, чтобы не слышать этого больше. А следующие слова заставили задрожать его всем телом: — Ой, кстати, твоя мама, совсем забыл… Где же она похоронена, Натаниэль? Слышал, ты сжёг её труп в машине, это правда? Ох, бедная, ей, наверное, не сладко пришлось, когда твой отец избивал её ногами…
— Хватит! Хватит! Хватит! — закричал Нил и оттолкнул от себя Ичиро. Смех Мориямы разнёсся по комнате, когда тяжёлый удар кулака опустился на челюсть Натана. Нил в эту самую секунду ненавидел весь мир, ненавидел отца, и мать, и грёбаного Ичиро, что так безжалостно смел потешаться над её смертью. Ненавидел всех, и избивал Натана — с такой силой, на которую только был способен.
— Просто вспомни, кто ты такой, Натаниэль Веснински, — прозвучало сквозь улыбку из-за спины. Нил разбил костяшки о чужие зубы.
Удар за ударом — в попытке утолить свою ненависть. Перчатки окрасились в красный. Недостаточно. Этого было недостаточно. Он посмотрел на это кровавое месиво вместо лица, но всё ещё не был удовлетворён. Понимал: никогда не будет. Слушал хрипы Натана, его тяжёлое дыхание и мольбы о пощаде, и снова зажмурился, не в силах совладать с собственной жестокостью. Это не он, это не Нил…
Вспомни, кто ты такой.
Вспомни, кто ты такой…
Вспомни, кто ты такой, Натаниэль Веснински.
Вот оно. Натаниэль открыл глаза. Так-то.
Вот теперь в голове — абсолютное ничего, кроме холодной ярости. Жажда крови и мести — вот что наполняло его целиком и полностью. Теперь лучше. Вот так гораздо лучше.
— Я — сын Мясника, вот кто я такой, — произнёс уверенно, наслаждаясь безысходностью в глазах напротив. Со стороны послышалось удовлетворённое хмыканье Ичиро. По лицу Натаниэля расплылась улыбка — та самая улыбка Балтиморского Мясника. — Привет, папа, — сказал он, опершись рукой о спинку стула, на котором сидел Натан. Горечь от обращения осела на языке неприятным металлическим привкусом. Папа.
— Натаниэль… — прохрипел тот, кажется, только сейчас понимая, насколько далеко всё зашло. — Нет… Ты не сделаешь этого. — Он замотал головой.
— Да ну? — усмехнулся Натаниэль и достал из-за спины пистолет, тут же приковавший внимание старшего Веснински. Покрутил его в руке, не без удовольствия разглядывая металлические изгибы. — Уверен? — холодно прошептал.
Ни страха, ни мыслей — он ещё никогда не чувствовал себя таким свободным.
— Сынок, не делай глупостей, я прошу тебя, — голос Натана дрогнул.
— Я и не собираюсь, пап. Ты заслуживаешь большего. Но так и быть, обойдёмся этим, — Натаниэль мёртвой хваткой взял отца за подбородок и медленно провёл дулом пистолета по разбитой щеке. Натан, прерывисто дыша, уставился на сына расширенными глазами.
— Пожалуйста… — проскулил он. — Прости меня! Нат, прости меня, прошу, не делай этого! Натаниэль…
— Пошёл нахуй, мерзкий ублюдок, — Натаниэль плюнул ему в лицо и с силой надавил на челюсть — дуло упёрлось в раскрытый рот. Натан болезненно простонал — в последний раз.
Выстрел прозвучал оглушительно громко — Нил бы вздрогнул сейчас. Но не Натаниэль. Тихий смешок постепенно перерос в истерический хохот, когда он смотрел на повисшее на стуле бездыханное тело.
— Пока, пап, — прошептал Натаниэль за секунду до того, как его вывернуло желчью на бетонный пол.
Прощай, Натаниэль.
— Ну вот видишь, а ты боялся, — усмехнулся Ичиро, похлопывая по плечу. — Поздравляю с дебютом, Веснински. Но скучно, Нат, скучно. Я, признаться, ожидал хлеба и зрелищ, — он осторожно выхватил пистолет из руки Нила. — С этим я разберусь сам, а теперь поехали, тебе нужен душ и новая одежда. От этой придётся избавиться.
Выходя из холодного здания, Нил произнес только одно:
— Сдохни, Натаниэль Веснински. Меня зовут Нил Абрам Джостен.