I (2/2)
— В нижней полке. Под футболками.
«Аптечка» оказалось слишком громким словом для этого пакетика с лекарствами. На самом деле там не было даже заживляющей мази, поэтому Нил просто принялся поливать ссадины Мориямы перекисью водорода. Раствор противно пенился на ранках, и Нил болезненно шипел вместе с Рико, будто собственной кожей чувствовал это неприятное жжение.
Он не заметил, в какой момент Рико перестал отпираться и уже молча принимал помощь. Даже не сказал ни слова, когда Джостен принёс ему стакан воды, чтобы он выпил пару таблеток обезболивающего. Под шумок Нил стащил один из блистеров, чтобы позже передать Жану.
Всё это время Рико смотрел на него так, будто увидел приведение, особенно когда на следующее утро тот принёс ему в комнату еды. Рико не то чтобы не был голоден — у него просто не было сил, чтобы плестись на завтрак, и Нил понимал это: Гнездо познакомило его с этим чувством ещё в первые дни.
Тихое, полное недоумения «почему ты это делаешь?» так и осталось без ответа. Нил не знал, почему. Было неприятно помогать человеку, принёсшему столько боли и проблем — ему самому и его семье. Но как можно поступить иначе, он не понимал. Просто не мог себе позволить опуститься до его уровня.
***
Последующие дни в Гнезде не сильно отличались от предыдущих, разве что только младший Морияма относился к Нилу с каким-то особым пренебрежением и подолгу пытался что-то разглядеть в нём. Они не говорили о случившемся, да Нил и не горел желанием разговаривать с ним в принципе. То, что Рико стал избегать его вне тренировок было на руку: за эти несколько дней на теле даже успели немного подзажить некоторые синяки.
Хотя Нил и по-прежнему получал на тренировках, по возвращении в комнату он видел лишь пустующую кровать напротив своей, и его не очень-то интересовало, где ночует Морияма. В конце концов, так даже лучше. Волновало лишь то, что всё это было как-то слишком подозрительно. Главное, чтобы не затишье перед бурей, думалось ему.
Когда Рико в следующий раз ушёл с тренировки, Нил догадывался, что это снова связано с Тетсуи, и испытывал по этому поводу двойственные чувства: с одной стороны, он сожалел — Рико наверняка ожидала не самая приятная беседа с тренером, а с другой — Нил наконец выдохнул и смог перевести дух, когда оставшуюся часть тренировки ему не приходилось бегать за своим нападающим. Оставалось только надеяться, что Рико после разговора с Тетсуи не станет срываться на нём. Может быть, он вообще позвал его просто обсудить что-то?
После, когда Вороны уже одевались, выйдя из душа, Рико наконец вернулся. Надежды Нила на то, что Тетсуи звал его на разговор, очевидно, не оправдали себя. Раздражённый, капитан сжимал челюсть и хмурился, волоча ноги в сторону шкафчика. Никто даже и не обратил внимания на его с трудом скрываемую хромоту, а Джостен в очередной раз удивился, как Воронам было плевать на своих товарищей. Он мог бы подумать, что так они относятся только к Рико в ответ на его отношение к ним, однако он сам не раз видел, как те проходили и мимо других сокомандников, когда они складывались пополам от боли после очередного удара клюшкой. Нилу, наверное, никогда не понять, для чего Тетсуи воспитывал из них таких чудовищ.
Натянув на тело чистую одежду, Нил просунул руку в глубь своего шкафчика и с тихим вздохом достал из-под слоёв ткани маленький тюбик. Ещё в первые дни пребывания в Замке Эвермор он понял, что лекарства здесь на вес золота, поэтому, когда кто-то из Воронов забыл на скамейке мазь от ссадин, он ловким движением переместил её в свой шкафчик и запрятал поглубже в слои одежды. Никогда раньше ему не приходилось так радоваться лекарствам. До чего только докатился, думал он, представляя, как отреагировала бы мать.
Рико, болезненно шипя, стягивал с себя потную джерси, когда Нил, проходя мимо, положил в его открытый шкафчик тюбик с мазью. Он уже собирался подойти к Жану, чтобы вместе покинуть раздевалку, но был резко схвачен сильной рукой за запястье. Видимо, всё же стоило попридержать свои порывы человечности.
— Вышли! Все! — выкрикнул капитан, и Вороны, переглянувшись, поспешили покинуть помещение. — Ты тоже, — бросил Морияма Жану, так и не сдвинувшемуся с места.
Моро слегка растерялся и, получив ещё один свирепый взгляд, вышел наконец за дверь.
Нил вопросительно взглянул на Рико, злобно уставившегося на него. Боль от удара пронзила спину, когда Морияма толкнул его к шкафчикам и схватил за горло, перекрывая кислород. Нужно было просто уйти, пока не попал под горячую руку, и кто просил его опять лезть вообще…
— Чего ты этим добиваешься? — прошипел Рико, оставляя следы от ногтей на чувствительной коже.
Нил уставился на него с немым вопросом в глазах, и Рико продолжил:
— Для чего все эти твои подачки? Что всё это значит?!
Раздражение вспыхнуло где-то в груди, заполняя собой всё пространство. Какие, к чёрту, подачки? Так теперь называется обычное желание помочь кому-то? Хотя чего он ожидал, это же Рико.
— Ты ебанутый? — прохрипел Нил, сдергивая с себя чужую руку. — Тебе это, может, чуждо, но это называется «человеческое отношение». Представляешь, люди иногда могут помогать другим и не требовать ничего взамен. Подумай на досуге, — бросил он.
Оттолкнул от себя растерянного Рико и направился к двери, остановившись лишь чтобы сказать:
— И от такого, как ты, я вряд ли бы стал добиваться чего-то таким образом. Я ничего от тебя не жду, уже понял, что ты за человек. Так что можешь расслабиться.
За дверью раздевалки его ждал Моро. Он не задавал вопросов, пока они шли вдоль коридоров, за что Нил был ему благодарен. В груди всё ещё клокотала злость вперемешку с обидой.
Этой ночью Рико пришёл ночевать в свою комнату, но не удостоил соседа и мимолетным взглядом. А утром Нил обнаружил на прикроватном столике тюбик мази от ссадин.
***
Оставшиеся дни в Эверморе прошли на удивление спокойно. Если такое слово вообще применимо к этому месту. Тетсуи всего пару раз поднимал руку на Нила, но не успевал, как раньше, избить его до полуобморочного состояния — каждый раз к тренеру подбегал Рико с какой-то срочной проблемой. На четвёртый Нил начал подозревать, что никаких проблем не было.
Сам же Рико больше совсем не трогал Нила. Он вообще старался его избегать и всё время ходил будто сам не свой — слишком молчаливый, слишком озадаченный, слишком адекватный. Его взгляд постоянно был направлен куда-то в пустоту, а по лицу отчетливо можно было прочесть, что тот впервые в жизни столкнулся с экзистенциальным кризисом. «Эй, у вас капитан сломался», — пошутил как-то Нил на тренировке. Благо, французский язык не понял никто, кроме Жана. Тогда Джостен впервые услышал, как Моро тихо засмеялся, пытаясь скрыть это за приступом кашля. Рико даже не обратил на них внимания.
Последняя тренировка в Эверморе и перелёт до Южной Каролины прошли словно в тумане. Нил был счастлив вернуться домой, к Лисам и радовался возможности вздохнуть наконец полной грудью, когда его самолёт приземлился. По приезде в Башню пришлось долго объяснять товарищам, где и почему он провёл рождественские каникулы, а ещё — почему его волосы приобрели рыжий оттенок. Он не стал на этот раз лгать, просто не смог больше скрывать от них правду и выложил всё как есть, уповая на то, что теперь они семья, и его точно поймут. Лисы если и были шокированы, то умело это скрывали и с напускным безразличием уверяли, что на то они и Лисы, что сами прошли через многое дерьмо. Никто не раздумывал, его просто приняли таким, какой он есть, без возражений и упрёков. Нил впервые позволил себе испытать облегчение и, возможно даже, счастье, хотя вряд ли бы признался в этом даже в собственных мыслях.
Эндрю, вернувшийся из Истхейвена, выглядел понурым, но по крайней мере подтвердил, что в больнице его никто не тронул, хотя и прочёл Нилу бесконечно долгую лекцию о том, что он не нуждается в таких жертвах. И всё же в язвительных нотках Миньярда тот расслышал искреннюю благодарность. Больше ему ничего и не нужно было. Ради своей семьи, ради Лисов Джостен был готов провести ещё несколько недель в проклятом Гнезде, если потребуется. Эти люди, а в особенности Эндрю, сделали для него слишком много.
Несмотря на то, что Нил неимоверно скучал по Лисьей норе и только и думал о том, как вернётся на ярко-оранжевое поле, Эбби не дала ему такой возможности, сославшись на его синяки и ещё не зажившие ссадины. Посему следующие несколько дней он провёл либо сидя на скамейке и с тоскующим видом наблюдая за тренировками товарищей, либо в комнате отдыха, смотря матчи соперников и делая пометки. В конце концов стоило признать, что он действительно вымотался, живя у «Воронов», и теперь за эту неделю успел отдохнуть и прийти в себя.
Когда его наконец выпустили на поле, он старался не изматываться сильно, хотя это и давалось ему с трудом, учитывая график, к которому он привык за время пребывания в Гнезде. По крайней мере, теперь он понимал, почему для Кевина были так важны ночные тренировки.
В одну из ночей, возвращаясь в их с Мэттом комнату, Нил чувствовал себя уставшим, но довольным. Сегодня Кевин погонял его по полю как следует, и, хотя мышцы на руках забились, а утром он, вероятно, взвоет, он всё ещё чувствовал себя прекрасно. Синяки на теле давно прошли, а неглубокие порезы затянулись. Глупо, но радоваться отсутствию ранений было привычным для него чувством, учитывая их с матерью жизнь в бегах.
Дойдя до кухни, Нил включил кофемашину. Несмотря на поздний час, ему не хотелось спать — организм всё никак не мог вернуться к нормальному режиму после каникул. Эбби говорила, что ему нужно пить ромашковый чай по вечерам, но отказаться от кофе было чем-то сродни фантастике. И всё же, наверное, не стоило жаловаться после этого, что он не может уснуть.
Короткая вибрация в кармане заставила руку автоматически потянуться за телефоном. Сообщение пришло с незнакомого номера.
«Почему ты это делал?»
Нил недоумённо уставился в экран и прочёл пришедшее вдогонку послание.
«Почему после всего дерьма, которое я сделал с тобой, ты проявлял ко мне это «человеческое отношение»?»
Долго думать, с чьего номера приходили сообщения, не пришлось. В голове проскочила мысль о том, что у «Воронов» сейчас должна быть ночная тренировка, и Нил сам не заметил, как быстро набрал:
«Ты прогуливаешь тренировку?»
Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение.
«Ты не ответил на мой вопрос»
Нил устало вздохнул. У него не было сейчас ни малейшего желания вести переписки, и он даже знать не хотел, почему Рико в час ночи задаётся подобными вопросами. И всё же что-то не давало ему проигнорировать эти сообщения.
«Я делал это просто потому, что не умею иначе. Я не понимаю, как можно бросить человека, когда ему плохо, вот и всё»
«И даже после всего того, что я сделал?» — не унимался Рико.
Нил закатил глаза, но написал:
«Я не хочу тебя оправдывать, ты и правда чёртов ублюдок, но я понимаю, почему ты это делаешь»
«Тебя вырастили в этом дерьме. И мне жаль, что всю жизнь тебе пришлось вариться в нём»
Ответ не пришёл, и Джостен, убрав телефон в карман, принялся наливать кофе в кружку. Лишь когда он спустя полчаса уже лёг в постель и начал проваливаться в дрёму, телефон провибрировал снова.
«Мне не нужна твоя жалость»
Нил уже хотел отправить короткое «как знаешь», но сообщение не было доставлено — Рико заблокировал его номер.