ГЛАВА 52. Вечернее телешоу (2/2)
— Наивные дуры! Да он никогда ни на ком из вас не женится! Родольфо Колонна — позор своей фамилии! Он развратник, наркоман и содомит!
Руди прикрылся ладонью от слепящих софитов и, высмотрев на верхнем ряду темную фигуру негодяя, осмелившегося на гнусную выходку, гневно прорычал:
— А ну-ка покажись, выйди на свет! Спустись сюда, трус! Поговорим как мужчина с мужчиной! — и двинулся встать с кресла…
— Руди, нет!.. — испуганно воскликнула Сонья и схватила его за рукав, и Диего со своей стороны повис у него на плече:
— Тихо, нам еще драки под камерами не хватало!..
— Камеры стоп! Охрана! Уберите этого провокатора! — немедленно отреагировал Тьерри. Темная фигура метнулась к проходу, но была перехвачена охранниками и жестко выдворена за пределы зала «для профилактической беседы».
Шум в зале не утихал, несмотря на усилия ассистентов. Тогда сам Тьерри сделал в сторону зрителей успокаивающий жест и объявил в микрофон:
— Дамы и господа, призываю вас к спокойствию! Близится осень… и сумасшедшие становятся такими… заметными!
Восстановив порядок, ведущий снова обратился к гостям:
— Прошу прощения за неприятный инцидент… Мы это все вырежем, будьте уверены! И запись уничтожим! Нужна ли вам небольшая передышка?
Родольфо вопросительно переглянулся с Соньей и Диего, но они были солидарны с ним в желании поскорее все завершить.
— Нет, перерыв не нужен, давай продолжим.
— Хорошо. Тогда я повторю последний вопрос к тебе, Руди. Похоже, ты меня не расслышал. Но речь в защиту семейных ценностей я бы оставил и смонтировал с другим вопросом, если не возражаешь.
Родольфо кивнул: в крови все еще кипел адреналин, и он боялся от ярости наговорить лишнего. Ему было глубоко плевать на слова мерзавца, наверняка подосланного кем-то из «доброжелателей» семьи — но подобные выходки косвенно задевали Сонью… и потому прощать их было нельзя.
Сонья как будто услышала мысли Руди, положила тонкую ручку на его запястье и успокаивающе пожала…
— Итак, Родольфо… кому же теперь ты предложишь примерить фамильное обручальное кольцо? И… когда?
Руди вдохнул и замер — из груди рвалось признание в том, что единственный, кто достоин носить его обручальное кольцо, зовется Эдгаром Штальбергом, но горло отказалось выпустить его имя на волю. К счастью для него, в беседу вмешалась Сонья:
— Тьерри, ты задал неправильный вопрос! Прежде чем новая избранница сможет примерить кольцо, ей придется… кое-что сделать! Испечь пирог любви… без этого никакого обручения не получится!
Залу понравилась отсылка к полюбившейся сказке (6)- зрители ответили смехом и аплодисментами. Нескольких секунд форы Руди хватило, чтобы собраться и подхватить сказанное Соньей:
— Ты совершенно права… похоже, многие дамы в этом зале были бы огорчены и разочарованы, огласи я прямо сейчас заветное имя! Нет, я просто не могу совершить такой негалантный поступок!
— Вот как, значит, ты каждой хочешь дать шанс?
— Почему бы и нет? В сказке было именно так!
— Ну что ж, дорогие дамы, в таком случае, конкурс невест для Родольфо Колонны можно считать официально открытым! — шутливо подвел итог ведущий. — Будем надеяться, что он не растянется еще на шестнадцать лет! А сейчас мы уходим на рекламу, после чего нас ожидает блиц-интервью для приглашенной прессы!
— Какое еще блиц-интервью? — недовольно спросил Диего, пока все переводили дыхание и пили воду во время короткого перерыва. — Ни о чем таком не было договоренности!
— Не волнуйся, к тебе и Сонье это не относится… а мне придется отдуваться, я обещал Тьерри, что отвечу на пару-тройку вопросов от прессы «в свободном формате»! — вздохнул Руди, уже успевший десять раз пожалеть о своем обещании, но отступать было поздно.
— Значит, мы можем уходить? — в голосе Диего явственно послышалось облегчение, но Сонья возмущенно шикнула на него:
— Нет, мы останемся поддержать Руди! И это не обсуждается!
Диего шумно выпустил воздух сквозь губы, но в который раз засунул свою гордость куда подальше, и смиренно сложил руки на груди:
— Слушаю и повинуюсь…
Тут Руди уже не выдержал и сам вскипел, как чайник:
— Тоже мне джинн нашелся! Не старайся, не похож!
— Пффф! Много ты джиннов видел!
— Да уж побольше, чем ты! И качеством получше!
— Мальчики, прекратите! — прошипела Сонья сердитой кошкой и вцепилась обоим в запястья. — Я с джиннами не знакома, но в ведьму умею превращаться… и тогда всем тут не поздоровится, обещаю!
Угроза возымела действие, и Руди с Диего отвернулись друг от друга с подчеркнуто равнодушным видом.
Техническая пауза истекла. Операторы переместили камеры, техники развернули часть софитов вправо и влево, чтобы осветить столы по краям студии, за которыми разместились журналисты. Режиссер, убедившись, что площадка и гости готовы к продолжению съемки, дал команду начинать. Вновь прозвучала музыкальная заставка программы.
Тьерри кратко анонсировал блиц-интервью и повернулся к Родольфо:
— Ты готов?
— Да.
Вопреки опасениям, вопросы от репортеров были довольно беззубыми, даже доброжелательными, и отвечать на них не составляло никакого труда. Самым ехидным (и хорошо осведомленным) оказался хорошенький мальчишечка из «Диманш», поинтересовавшийся, кто будет готовить торт для свадебного торжества — «ведь, по слухам, месье Морено увлекается кулинарией, и настоящий ас по части кондитерских изделий!»
Руди отшутился, сообщив, что «Диего Морено, конечно же, ас — но свадебный торт испечет мэтр Дюкасс, а у жениха совсем другие обязанности!..» В очередной раз вознагражденный смехом и аплодисментами, он окончательно расслабился — и, как оказалось, зря.
— Жаклин Тревельян, газета «Культурный Марсель»… Да, да, месье Колонна, я нарочно приехала из Марселя, чтобы вас повидать, потому что вот уже целый месяц пытаюсь добиться ответа на всего один вопрос!
— Какой? — машинально спросил Руди, пытаясь припомнить, где и когда видел эту верткую мужеподобную девицу в больших очках, делавших ее похожей на стрекозу. В памяти мелькало что-то хмельное и не очень приличное… почему-то связанное с Розамундой… но вопрос девицы прилетел ему в ухо, как запрещенный удар в боксерском спарринге:
— Эдгар Штальберг… точнее, человек, называющий себя этим именем… он тоже будет почетным гостем на свадьбе вашей бывшей невесты и… месье Морено?
Родольфо устоял под ударом, устремил на Жаклин пронзительный взгляд и ответил с холодной уверенностью:
— Разумеется, будет. Эдгар Штальберг один из первых в числе приглашенных, как друг Соньи, мой близкий друг и будущий компаньон.
— Он и мой друг тоже! И отличный парень! — неожиданно для всех добавил Диего и с тем же вызовом посмотрел на журналистку.
— Нисколько не удивлена, что этот субъект — еще и ваш друг, Диего! — дерзко ответила Жаклин и нанесла новый удар, призванный шокировать собеседника и сбить с него спесь:
— Ответьте честно, Родольфо… почему вы покровительствуете этому мошеннику и наглому самозванцу, смеющему притязать на чужую фамилию? Кстати, тоже вашей компаньонки, Розамунды Штальберг! Вы настолько наивны… или настолько бессовестны?!
— Стоп, мадемуазель! — строго сказал Тьерри и снова подал знак остановить съемку. — Немедленно покиньте зал!
— За что? За то, что я говорю правду, как меня обязывает моя профессия?!
— За вопиющий непрофессионализм и нарушение регламента! — отрезал ведущий, и журналистка, больше не споря, вскочила с места и поспешно вышла, сопровождаемая неодобрительным гулом зрительного зала.
Тьерри, ловко управляя процессом, быстро восстановил порядок, принес извинения гостям — и позволил журналистам задать оставшиеся вопросы. К счастью, последнее действие пьесы не затянулось и заняло не более пяти минут.
После завершающей короткой речи и финальной музыкальной заставки, Тьерри наклонился к уху Родольфо и виновато пообещал:
— Я проведу разбор полетов с сотрудниками пресс-службы… не знаю, как эта Тревельян сюда просочилась! — но будь уверен, больше она никогда не получит аккредитации.
— Нет! — отрезал Руди. — Наоборот! Пусть придет еще раз, ты специально пригласишь ее на следующее шоу… с участием Эдгара Штальберга. Посмотрим, как она посмеет назвать его самозванцем, когда мы расскажем его историю и представим доказательства!
— А он действительно Штальберг?
— Да, он Штальберг! И это так же верно, как-то, что я — Колонна!
****
Два часа спустя.
Париж, Дефанс, Башня Рыб
Офис «Компании морских перевозок»
После завершения передачи Руди быстро распрощался с Диего и Соньей, отказался от совместного обеда с ними и с Тьерри — и поехал в офис, чтобы закончить парижские дела перед долгожданным отлетом в Марсель.
Франсин сработала на отлично: заранее подготовила, разложила по папкам и принесла в кабинет все документы, требующие резолюции или подписи босса. В отдельной стопке лежали факсы, пришедшие из Нью-Йорка, вместе с уже подготовленными, переведенными на английский и отпечатанными ответами. В результате Руди не потратил ни одной лишней минуты и завершил возню с бумагами ровно в тот момент, когда ему позвонил пилот, чтобы сообщить о полной готовности к вылету.
— Хорошо, я выезжаю… — он в последний раз окинул взглядом кабинет, проверяя, все ли оставлено в нужном ему порядке до следующего визита, и собрался встать из-за стола. Как назло, включился селектор, и голос Франсин сообщил:
— Месье Родольфо, вам звонит мадам Штальберг…
Упомянутая всуе фамилия «Штальберг» произвела обычное действие — Руди бросило в жар, но возбуждение мгновенно трансформировалось в раздражение и злость:
— Скажи, что меня нет в офисе.
— Я сказала, месье, уже дважды. Она звонит в третий раз и настаивает… говорит, что у нее для вас очень важная и личная информация, которую вы захотите услышать!
— Ладно, соедини. И предупреди водителя, что я уже выхожу.
— Хорошо. Соединяю. — Франсин переключила канал, и в трубке послышался знакомый женский голос:
— Рууууди, нехорошо прятаться от меня, дорогой! Я ведь знаю, что ты все еще сидишь в своей башне… как угрюмый дракон!
— Розамунда! Что тебе от меня нужно на сей раз? — Родольфо и не думал скрывать неприязни в голосе.
— Я соскучилась….
— Надо было приходить на шоу самой. Я даже разочарован, что тебя там не было. Твоя змеюшка оказалась слабовата, не успела впрыснуть достаточно яда. Говори, что тебе нужно, или разговор окончен!
— И куда ты так спешишь? — усмехнулась Розамунда. — В Валлорис, к своему алмазному мальчику с золотой задницей? Не трудись отвечать, я знаю, что к нему… но можешь не торопиться. Он тебя не встретит!
— Что? Что ты несешь?
— Чистую правду, дружок. Твой мальчик тебя не встретит! Я стараюсь тебя подготовить к… очень неприятному известию!
От самодовольной уверенности последней фразы Руди прошиб холодный пот.
— Что с ним? Говори!!!
«Анхель!.. Неужели ты разбился на проклятом байке?!» — беспощадное воображение немедленно нарисовало картину жуткой аварии. Тело затрясло в ледяном ознобе. Он стиснул трубку и заорал:
— Да говори же уже, дура! Что с ним?! Он жив?!
— О… пока — да. Жив и, смею думать, здоров. Ну а его дальнейшая судьба будет напрямую зависеть от тебя… от твоего благоразумия и сговорчивости.
Руди крайне редко терял самообладание до такой степени, чтобы орать на женщину последними словами, но это был тот самый случай:
— Сука!!! Жадная ненасытная гарпия! Подлая стерва! Ты его похитила, тварь! Я тебя убью! Уничтожу! Разорву тебя собственными руками, если с его головы упадет хоть один волос!
— Прекрасно! Кажется, ты начинаешь понимать, как обстоят дела… и почему я тебе звоню, а не приехала лично! Ну, успокойся, успокойся… не то тебя хватит удар, а это не входит в мои ближайшие планы! Считай, что он у меня в гостях… и золотые волосы пока еще в полной сохранности… лицо не обожжено кислотой, и он не превращен в евнуха.
Руди с огромным трудом взял себя в руки, и, хотя ему так и не удалось выровнять дыхание, сумел проговорить более-менее четко:
— Что ты хочешь получить за него?
— О… замечательно. Значит, ты уже не готов меня разорвать, но готов обсудить условия! И будь уверен, мы их обсудим… но не сейчас, это не телефонный разговор.
— Где и когда?
— В Марселе… или в Валлорисе… или на борту одного из моих судов. Я еще не решила… и не сегодня, дня через три.
— Ты с ума сошла! Я не собираюсь ждать три дня!
— Боюсь, что у тебя нет выбора… — Розамунда хихикнула. — Ты считаешь меня дурой, и напрасно! Я очень хорошо подготовилась и спрятала Анхеля там, где ты его не достанешь. Переговоры будут, непременно будут… но только на моих условиях!
— Дай мне поговорить с ним! Сейчас же!
— Увы, Руди, это невозможно…
— Сука! Так дела не делают… даже такие грязные! Я должен убедиться, что он жив!
— Я пришлю тебе видеопривет от него. Когда ты прилетишь в Марсель, кассета с записью будет ждать утром… по одному из адресов, который я назову позже. Да… Руди! Вот еще что… не забудь навестить своего брата в госпитале Бруссей в Каннах. Вито будет совсем не рад тебя видеть — но ты передай ему привет и мою благодарность за то, что он так облегчил мне задачу!
Примечания:
1. Имя «Диего», как ни странно, соответствует имени Джейкоб, а во французском варианте — Жак. В 80-е годы во Франции было довольно модным использовать для уменьшительных имен американизированные формы (Майк вместо Мишель, Джек вместо Жак или Диего, и т.д.).
2. Телеканал TF1 был приватизирован в 1987 году и стал медиа-холдингом.
3. Харун (Гарун) аль Рашид — легендарный багдадский халиф, чье правление в конце 8-начале 9 века знаменовало наступление Золотого века ислама. Был покровителем наук и искусства, много занимался благотворительностью, постоянно пекся о благополучии своих подданных, усердно облегчал любые испытания страдальцев и заботился о нуждах бедняков. Многократно воспет в сказках «Тысячи и одной ночи», а также поэтом Саади в поэме «Гулистан». «Великолепие и богатство его правления были так велики, таково было его процветание, что этот период был назван «Медовым месяцем» — по словам арабского историка аль-Массуди.
4. Речь идет о Фелипе Астурийском, нынешнем короле Испании, который сдержал свое слово и женился по любви на незнатной и небогатой девушке. Семья Гримальди — князья Монако. Слухи были правдивы, в 1991 году принцесса Стефания открыто завела роман со своим телохранителем, и это было только начало…
5. «Объединение в поддержку республики» (ОПР, фр. Rassemblement pour la République, RPR) — правая политическая партия Франции с 1976 по 2002 годы, относящаяся к голлистским партиям. Партия была основана Жаком Шираком в 1976 году.
6. Все рассуждения про кольцо и «пирог любви» — отсылка к знаменитому музыкальному фильму «Ослиная шкура», снятому Жаком Деми в 1970 году. В главных ролях снялись Жан Марэ и Катрин Денёв.