ГЛАВА 53. Отчаяние (1/2)
ГЛАВА 53. Отчаяние
4 сентября 1989 года
Канны, госпиталь Бруссей
Родольфо Колонна, мрачнее тучи, быстро шел по больничному коридору к палате брата. Возле палаты дежурил Хорхе, один из незадачливых телохранителей Анхеля. Едва завидев разгневанного босса, он вскочил, вытянулся в струнку и замер в ожидании бури… Левая рука охранника была забинтована и заключена в лангетку в области запястья, на лбу красовался пластырь, а на щеке — свежий шов. Зрелище было плачевное, но Руди даже не удостоил Хорхе взглядом и не обратил внимания на жалкую попытку что-то сказать в свое оправдание…
Вито лежал на кровати, бледный, с фиолетовыми кругами под глазами и с забинтованным крест-накрест носом. Над ним хлопотала медсестра: она как раз меняла холодный компресс на лбу пациента.
Рядом с кроватью возвышался штатив для капельницы, на тумбочке Колонна краем глаза заметил какие-то опустевшие склянки, а на полу — кювету со свежей рвотой.
К счастью, Вито был в сознании, и, едва брат перешагнул порог, шумно задышал ртом, всхлипнул и протянул к нему руку:
— Акула!..
— Братишка!.. — Руди стремительно обогнул кровать, сел у изголовья, поймал ладонь Вито, крепко сжал и пробормотал:
— Я здесь, с тобой, держись…
— Держусь… но плохо…
При виде Прилипалы в столь жалком состоянии, братское сердце, переполненное гневом, сжалось от острой боли, но Руди постарался не раскисать еще больше — и заставил себя улыбнуться:
— Ну, выглядишь паршиво, конечно… но ты жив, доктор сказал, что ты скоро поправишься, и сейчас это главное.
— Прости… прости меня, Акула… Эдгар… он… его… оххх… это я… это я во всем виноват! — прохрипел Вито, из его глаз на щеки выползли две крупные слезы.
— Шшшш… не напрягайся, ты и так едва дышишь! Каяться нет никакого смысла, что случилось, то случилось… и уж точно не ты настоящий виновник того, что произошло. Легкомысленный дурак — да, но не виновник, нет… — успокаивающе шептал Руди, не вдумываясь в то, что говорит. Он знал, что сейчас Вито достаточно просто слышать его голос… и теперь дело пойдет на поправку. Весь гнев на брата испарился, словно и не было. Прилипала и так сполна получил за то, что проявил своеволие и пренебрег правилами безопасности. К тому же ничье самобичевание не поможет Анхелю, не спасет и не вернет его…
«Не спасет и не вернет… не спасет и не вернет…» — эта мысль неотвязно крутилась в голове, как строчка песни на заевшей пластинке, и причиняла нестерпимую, жгучую боль. Должно быть, отцу было так же больно, когда…
«Руди… Руди!» — знакомый тихий шепот коснулся сознания, и на открытую нарывающую рану в душе как будто пролился целебный бальзам. — «Будь сильным, хабиб… будь мужественным, как лев, мой принц правоверных… ты нужен мне живым!..»
К певучему голосу Анхеля внезапно и твердо присоединился родной баритон Никколо Колонны:
«Отставить панику! Ты точно не спасешь его, если подохнешь прямо здесь, в госпитале, на радость этой бешеной белобрысой суке! Крепись, Родольфо, не вздумай спускать флаг или открывать кингстоны! (1) Вито жив, цел и легко отделался, а ты уже знаешь, с чего начать поиски Анхеля! Вот и начинай, не тяни! Время работает против вас обоих… не упускай его! Но все труды будут напрасны, если твое сердце не выдержит немых страданий! Не повторяй моей ошибки, страви давление, выпусти боль наружу…» — незримое присутствие отца придало Руди силы, но и взволновало не на шутку. Старательно подавляемых чувств стало так много, что сердце в самом деле не вмещало их и грозило взорваться, как перегретый паровой котел.
Родольфо прижал ладонь к груди, ноющей слева, оторвался от брата, встал и пробормотал:
— Не хочу мешать… Пусть сестра закончит тут все, что нужно…
— А ты куда?.. — тревожно спросил Вито, на время превратившийся в ребенка.
— А я… я сейчас вернусь…
Выбравшись из палаты, он столкнулся с Хорхе и грубо спросил:
— Где туалет?
— В конце коридора, босс… вас проводить?
Колонна отмахнулся и быстро пошел в указанном направлении.
Больничная уборная была просторной, стерильно чистой и, по счастью, пустовала.
«О, как мне повезло! Наконец-то могу не сдерживаться!»
Первым делом Руди заревел раненым быком и нанес несколько ударов кулаком по белым дверцам кабинок. Боль частично перетекла из груди в костяшки пальцев, уже отбитые им после звонка Розамунды… но в застоявшемся воздухе, пропахшем карболкой, отчаянно не хватало кислорода.
«Ааааааа! Гребаная жара!.. Проклятая душегубка!..»
Руди распахнул узкое окно, но легче не стало. Тогда он склонился над раковиной, открыл кран с холодной водой, и долго стоял, не меняя позы, вцепившись обеими руками в края умывальника, содрогался от рыданий и приступов пустой рвоты, и жадно, шумно дышал, пока острая боль не перешла в умеренный дискомфорт.
«Уфффф… не дождешься, сука! Я всех вас, тварей, переживу… и Анхель скоро снова будет со мной!»
Колонна тщательно умылся, растер холодными руками шею, уши и затылок, напоследок подошел к писсуару, основательно отлил … и почувствовал себя намного лучше.
****
Когда он вернулся в палату, Вито, по уши накачанный обезболивающим и успокоительным, успел задремать; но тут же пробудился, стоило ему почувствовать, что брат здесь:
— Акула…
Сиделка тревожно шевельнулась на своем стульчике, подумав, что пациент бредит, и Руди поспешил успокоить ее:
— Ничего страшного, это мое домашнее прозвище… и вот что: я побуду с ним немного, а вы…
— Да, месье. Только пожалуйста, постарайтесь не волновать и не утомлять его… — женщина оказалась наредкость понятливой и деликатной, сразу же встала и пошла к двери, и у самого порога спросила:
— Принести вам что-нибудь из кафетерия, месье?
— Верблюжьего молока! — подал слабый голос Вито.
— Не уверена, что там оно есть, месье, но я спрошу…
— Ну тогда хотя бы чаю с обычным молоком!
— А мне зеленый без молока… или травяной, будьте добры. — попросил Руди, и сиделка, понимающе кивнув, оставила братьев наедине.
— Ну вот… мы одни, Акула… и ты можешь начинать меня есть! — храбрясь перед братом, Вито усмехнулся, но губы его дрожали и усмешка вышла жалкой.
— Вот спасибо! Ты тот еще «деликатес», Прилипала, и к тому же у меня нет аппетита…
На месте было не усидеть, и Руди по-акульи закружил по палате, рассекая теплый, пропахший медпрепаратами воздух.
Вито молча наблюдал за ним и ждал… наконец, брат остановился в изножье кровати, устремил на него испытующий взгляд и начал разговор:
— Энцо уже доложил мне в общих чертах, что твой «бугатти» какие-то мерзавцы столкнули с дороги. Это так?
— Да.
— Расскажи мне, что произошло, если ты в состоянии хоть что-то припомнить.
— Амнезии у меня нет, по счастью…. но будет легче, если ты станешь задавать вопросы.
— Тогда первый вопрос: Анхель должен был ехать в Мариньян в «мерседесе» с охраной. Как вышло, что он оказался с тобой в открытом кабриолете?
— Да как… обычно… мы вместе обедали в Каннах, потом я предложил подвезти его в аэропорт и посидеть в баре до твоего прибытия. — Вито потер лоб и горестно вздохнул — Хотел обсудить с ним кое-что насчет того отеля в Сен-Тропе, который вы с дядей назначили в приданое Диего… он согласился, мы вместе сели в «бугатти», а Хорхе и Луис поехали за нами…
— Болваны… Убить их мало за такое разгильдяйство! — проворчал Руди, но в глубине души понимал, почему охранники не стали оспаривать намерение Анхеля сесть в машину к брату. Он же сам велел всему домашнему персоналу слушаться месье Штальберга наравне с хозяином дома!
«Вот они и послушались… Конечно! Что может случиться? Мы же на Ривьере, как у себя дома!»
— Что было дальше?
— Ну… я велел парням держаться в хвосте, и… честно не гнал, чтобы они от нас не отставали. Так они и шли по трассе прямо за нами, пока… черт… — Вито запнулся и, не сумев подавить судорожный вздох, мучительно закашлялся… Руди поспешил к нему на помощь: заботливо приподнял, дал глотнуть воды… и только когда Вито полностью выровнял дыхание и благодарно прижался к нему головой, задал новый вопрос:
— Где вас подрезали?
— Почти сразу как мы выехали из Канн на трассу Провансаль. Мы и двадцати километров не проехали. Там еще такой крутой левый поворот, ты его хорошо знаешь…
— Это где развязка, ведущая к озеру Сен-Касьен? (2)
— Чуть раньше, там, где шлагбаум и съезд с автострады под мост, на участок старого шоссе…
— Ага, понял. И что же случилось?
— Метров за пятьсот до поворота, в левом ряду кто-то стоял на аварийке, наверное, легкая авария. Мы ушли в правый ряд, а когда стали перестраиваться назад, то какой-то фургон взялся резво обгонять «мерседес» охраны. Сперва посигналил по правилам… а потом вдруг резко шарахнул в переднюю дверь так, что парни слетели с трассы в кювет. Я и понять ничего не успел…
— Угу. И вместо того, чтобы набрать скорость и оторваться, ты решил притормозить и разобраться…
— Да… я же видел, что фургон тоже почти съехал с трассы! Подумал, у него шина лопнула… а нашим парням явно требовалась помощь: машина перевернулась на бок и могла загореться в любой момент!
Руди вновь вскочил и закружил по палате, больше всего сожалея о том, что строго-настрого не запретил Анхелю покидать пределы Валлориса в свое отсутствие.
«Да, я кретин, но и Вито тоже хорош!»
— Спасатель хренов! Дорожная полиция на что?! Они были бы на месте происшествия через пару минут! Тебе же нужно было сразу вызвать Энцо — но ни в коем случае не останавливаться на трассе! — Ооооо… Не кричи, у меня и так голова раскалывается! — простонал Вито. — Сейчас лопнет, как спелый арбуз… А твоя хваленая полиция приехала минут через двадцать… позже, чем скорая!
— Ладно, ладно, прости… — Руди сразу же сбавил тон, вернулся к изголовью брата, заменил ему компресс на лбу, а себя снова заставил сесть и дослушать жуткую историю до конца.
— Что дальше?
— А дальше я стал притормаживать… и тут из-за фургона выскочили сразу два спортивных байка, на каждом по двое… в глухих шлемах. Эдди первым понял, что дело плохо. Схватил меня за плечо и крикнул: «Газуй!», но было поздно. Мне не дали разогнаться: пригрозили оружием и стали отжимать к обочине. Бля, это было страшно! Пиздецки страшно! — Вито побледнел и поежился.
Руди ничего не ответил, только напряженно кивнул — и продолжал ловить каждое слово брата.