ГЛАВА 27. Подобно молитве (2/2)
— Очень интересно… Продолжай…
— Продолжаю… Вот Пепе мне и сосватал «магрибинское зелье»… гарантировал, что с ним я смогу хоть всю ночь… танцевать или бегать с ключиком в заднице, а наутро не будет ни дурноты, ни похмелья… я, честно говоря, не очень поверил, но особого выбора не было, так что решился. И… Пепе оказался прав… настолько прав, что я запомнил это средство… даже купил у него немного про запас… ну вот и сейчас пошел к нему на удачу…
— О… смотри-ка, оказывается ты умеешь говорить… рассказывать… этого я от тебя и хотел, и буду хотеть в дальнейшем… Ангел мой, поверь, ты без всякого страха и стыда можешь быть откровенным со мной, во всем мне признаться… и просить о любой услуге или вещи без всякого стеснения… Обещай мне, что так и будешь поступать.
— Обещаю…
— Чудесно… Я же обещаю никогда не использовать твои признания и просьбы против тебя… даже если ты скажешь мне, что убил кого-то… мы и тогда непременно найдем выход…
— О… а если тебе понадобится кого-то убить, ты можешь рассчитывать на мою помощь…
— Я это запомнил, мой джинн… но здесь становится свежо… и слишком жарко… — Руди, ощутив на горящей коже влажные языки ночного бриза, и такое же влажное прикосновение члена Анхеля к головке своего члена, медленно выдохнул:
— Ххххххочешь сделать это прямо здесь, на ветру или… там? — и кивнул в сторону салона, наполненного мягким теплым светом.
— И здесь, и там… везде… но ты прав… лучше пойдем в тепло… Я не прощу себе, если ты простынешь.
— Рядом с тобой, Самум, это исключено… — усмехнулся Руди и, вынув только одну ладонь из кармана джинсов Анхеля, не разрывая объятия, повлек его в салон.
****
Полукруглые диваны, обтянутые мягчайшей кожей, были как будто нарочно созданы для эротических игр любой сложности и содержания. Руди множество раз занимался здесь сексом, но еще никогда — любовью, с тем парнем, которого не просто хотел поиметь, но в кого по-настоящему влюбился… Это переживание и заводило до предела, и наполняло странной робостью, от которой ему хотелось шутить чаще обычного.
Диванная кожа приятно охлаждала горячие обнаженные ягодицы и бедра, рука успокаивающе поглаживала изнывающий член, а взгляд Руди неотрывно следовал за Анхелем, решившим сегодня побыть и за бармена, и за стюарда.
Любовник плавно и по-кошачьи грациозно перемещался по салону, жонглировал бокалами и умело обращался с ножом для колки льда. Он готовил пина коладу. Руди не слишком любил этот девчачий коктейль, но в исполнении Анхеля процесс смешивания ингредиентов возбуждал сильнее, чем самое забористое порно. Пару раз — когда Анхель наклонился поднять упавшую ложку, и когда повернулся лицом, позволив увидеть себя во всей красе — оргазм казался неминуемым… но Руди пока удавалось сдержаться.
Искрящиеся кристаллы с тихим звоном сыпались в серебристую чашу блендера, туда же падали сочные ломтики ананаса, струился золотистый ром бакарди, и наконец — медленно лилась густая белоснежная мякоть кокосовых сливок…
«Оооо, боже, что ты делаешь… что творишь, негодяй…»
Руди испытал страстное желание немедленно отобрать у негодяя сливки и пролить их вовсе не в коктейль, а на грудь и живот Анхеля — и получить законный повод слизывать их с горячей кожи, пахнущей персиком и водяными цветами… Осуществлению этого плана мешала оставшаяся на любовнике одежда, хотя это были всего лишь футболка и жилет.
«Впрочем нет, жилет как раз не мешает… наоборот!»
— По-моему, на тебе все еще слишком много одежды… — заметил Руди; от страстного желания его голос стал чуть хриплым и более низким, чем обычно.
— Ты так считаешь? — Анхель обернулся и посмотрел на него через плечо.
— Да… Сними все лишнее… кроме жилета, его, пожалуй, оставь… — попросил Руди, все больше вовлекаясь в новую для него любовную игру.
Анхель высвободил руки и умудрился стянуть футболку, не уронив вместе с нею жилета — секундой позже черная кожа снова покрывала его бронзовые плечи, а золотистые волосы заструились по спине…
— Теперь лучше?..
— Да… Мне нравится эта картина…
— Тогда ты тоже сними футболку… но не жилет.
— Идет! — Руди попробовал повторить ловкий трюк Анхеля со сниманием футболки через жилет, но потерпел неудачу — пришлось действовать в привычном порядке — и неуклюже пошутил:
— Сегодня здесь состоится особая «вечеринка в коже»! Ты готов?
— Эта идея возбуждает меня больше, чем «вечеринка в морской пене»… которую ты намеревался устроить…
— О, даааа… Но если она не начнется через пару минут, мне понадобится лед на яйца…
— Не волнуйся, начнется…
Родольфо откинулся головой на упругую спинку дивана и прикрыл глаза. Ожидание было сладким и мучительным, тело бунтовало и требовало разрядки. Головка члена уже истекала вязким предсеменем, но он старался не поддаваться искушению, не трогать навершие, чтобы не кончить раньше времени от одного взгляда на любовника — на волну золотых волос, свободно распущенных по спине, на стройные ноги и античную задницу — и на стоящий член, тоже влажный от сильного желания.
Закрытые глаза не защитили от игры воображения.
В бесстыдной фантазии Руди вновь оказался у бассейна, на широкой гладкой скамье, окруженной цветущими розовыми кустами. Лежа на животе, он своими бедрами чувствовал бедра Анхеля, сидящего на нем… его ласковые сильные руки, прогоняющие усталость, дарящие мышцам блаженное расслабление… и — напряженный член, проникший между ягодицами и надавивший на вход…
Руди, как и тогда, охнул и судорожно сжал мышцы, но в следующую секунду позволил фантазии развернуться иначе… и сам прогнулся, открываясь навстречу члену любовника…
— Анхель… мммм… — выдохнул он и услышал желанное:
— Я здесь…
Пока он грезил, Анхель по-кошачьи подкрался к нему и встал между разведенных бедер так, что члены соприкоснулись в приветственном поцелуе.
— Ты звал меня, хабиби?..
— Да… да… я хочу тебя… сейчас же… — признался Руди, все еще захваченный тем, что Анхель делал с ним в фантазии… и тут же ощутил губами холод стекла и возбуждающую смесь сладкого ананаса, кокосовых сливок и ароматного рома… Он открыл глаза и встретился взглядом с любимыми глазами, потемневшими до лавандового оттенка. Накрыл ладонью пальцы Анхеля, держащие бокал с пина коладой, и сделал пару больших глотков.
— Теперь ты, любовь моя… Пей же… за нас…
Едва возлюбленный допил свою половину, Руди забрал бокал и вслепую отправил его на полку за спинкой дивана.
Джинн чарующе улыбнулся, стремительно наклонился к пленнику своей страсти, языком собрал мазок сливочной пены, оставшийся на его усах и верхней губе, и прошептал:
— Теперь я знаю все твои мысли и желания…
— Раз ты знаешь мои желания, то и твои мне известны… — Руди взялся за жилет, потянул Анхеля на себя и полностью завладел его ртом, Анхель же, не прерывая страстного взаимного поцелуя, оседлал бедра Руди.
Члены плотно прижались друг к другу и соединились навершиями в самой чувствительной точке. Пальцы любовников легли поверх и переплелись в страстном пожатии, и несколько минут острейшего счастья от равного и взаимного обладания завершились вспышкой одновременного оргазма.
****
В каюте царил теплый полумрак, только небольшая лампа в углу освещала Руди и Анхеля, распростертых на кровати в объятиях друг друга. Простыни под их разгоряченными телами стали влажными от любовного пота. Плед давно лежал на полу вместе с разбросанными подушками.
Две недели миновало с тех пор, как они впервые ночевали вместе в Башне Рыб, но сейчас, в открытом море, на борту белоснежной яхты со звучным именем «Амадея», все, что успело произойти между ними, как будто началось заново…
Обоюдная страсть, будучи уже дважды утоленной, разгорелась вновь и властно требовала удовлетворения, но теперь ни один из любовников не желал уступить другому, сдаться на милость победителя. Их объятия перетекли в настоящую борьбу атлетов, а жадные поцелуи — в легкие укусы, дарящие не боль, а наслаждение, оставляющие на коже отметины, похожие на темные розы.
Руди пришлось принять немного магрибинского зелья, чтобы в этом поединке оставаться наравне с неутомимым Самумом, но в какой-то момент он почувствовал, что стимулятор рушит его контроль над собственным телом. Кожа на лице и груди горела, как от солнечных ожогов, кровь грохотала в висках, затуманивала взгляд, адреналиновая буря топила остатки рассудка в страстном желании овладеть любовником.
Под его напором Анхель начал поддаваться, словно утомленный своим же сопротивлением, и Руди поспешил воспользоваться преимуществом — поймав любовника за шею, заставил склониться к своему члену и «принести присягу»:
— Вот скипетр морского короля… клянись на нем в своей верности мне!
Анхель не заставил просить себя дважды — хотя его возможности уклониться от присяги были весьма ограничены — тесно обхватил губами обжигающе горячий ствол, и со всем доступным ему искусством любовника подверг Руди утонченной пытке удовольствием… язык плавно скользил по навершию, собирая предоргазменную росу, и сладко жалил в приоткрытое устье.
— Аааа… да… даааа… мой верный джинн… сделай своего короля счастливейшим из смертных… и больше никто не посмеет… ааааа… даааа…. заключить тебя…. ммммм…. в лампу… — пальцы Руди вплелись в шелковистую гриву, бедра задвигались быстрее и резче, и дыхание зашлось от накрывающей его волны наслаждения…
Анхель не мог ничего ответить, но страстное рычание и безумные клятвы любовника приводили его самого в экстатический восторг, до грани оргазма — он удвоил свои старания столкнуть Руди за эту грань… и полностью в этом преуспел.
— Ааааааааа!.. Даааа… оооо… даааааа! — Руди показалось, что от его финального крика полопались иллюминаторы, в каюту хлынула морская вода… и вся яхта превратилась в огромный аквариум. Снова ощутив себя спрутом, Руди расслабленно растекся по сбитой постели, увлекая Анхеля за собой, обнимая и целуя в губы, покрытые его же семенем, и теперь уже не повелел, а попросил:
— Сделай то, что так хорошо начал там… в розах… я этого хочу… уже по-настоящему…
Анхель замер на пару секунд, оглушенный и этой внезапной милостью, и ударами собственного сердца, но даже не стал переспрашивать, уверен ли Руди в своем желании. Собственная страсть и пока еще неутоленное желание подтолкнули его к решительной атаке.
Он с удивительной ловкостью уложил любовника лицом вниз, подмял его под себя и наконец-то позволил себе то, чего до дрожи хотел еще в момент первой близости… Впечатался бедрами и, не сдерживая громких стонов наслаждения, несколько раз провел членом между ягодицами Руди — так, что влажное навершие терлось о вход, но не проникало внутрь.
Руди гортанно застонал, прогнулся, подался навстречу горячему твердому стволу, хрипло выдохнул:
— Да… даааа…. смелее! Сделай это со мной! Сделай меня… своим! — и сам попытался ухватиться за бедра Анхеля, направить к цели, но к его разочарованию, желанного продолжения не последовало.
Анхель снова замер над ним, обняв с невероятной силой, простонал на смеси языка джиннов и языка людей:
— Ооооо… ана бахэббэк… ктир… альби маак… Руди… мой Руди… люблю тебя… тамали маак… (2) — и горячо излился на тело любовника.
— Ооооо, нееееет, нет-нет-нет! Ай… какой же ты обманщик… Коварный, как все джинны! Ты же не этого хотел, я знаю! — Руди задохнулся от смеси детской обиды и вполне взрослого, мужского удовольствия, ощущая, как семя любовника, медленно стекает у него между ягодицам. Все еще твердый член оставался снаружи и лишь дразнил легким трением то место, которое оказалось таким чувствительным под волшебными прикосновениями джинна…
— Тшшшш… тшшшшш… хабиби… — тихо смеясь, Анхель удержал возмущенного возлюбленного в объятиях, стал нежно целовать в затылок и в шею, и между поцелуями шептал утешающие слова:
— Ты мой, ты все равно — мой… и я весь принадлежу тебе… все, что ты хочешь, будет между нами… я буду служить тебе каждую ночь… но пока ты еще не готов принять меня до конца… поверь… То, чего ты так желаешь, требует подготовки… и… мы уже начали, ты прекрасный ученик… но я буду глупым деги, (3) если поспешу сейчас — причиню тебе боль, и тем внушу окончательное отвращение к этому способу любви.
— Но дело вовсе не в боли, я не боюсь… совсем не боюсь ее! — Руди повернулся так, чтобы видеть лицо Анхеля, и завладел его пальцами — Я… хочу дать тебе то же счастье, что ты подарил мне, исполнить для тебя желание, в котором ты мне открыто признался…
— Ты его исполнил… и мое счастье безмерно, хабиби… ты дал мне сейчас намного больше, чем в самых смелых моих мечтах… и… смею надеяться, ты одаришь меня снова.
— Да, да, любовь моя… Только научи меня, как доставить тебе такое же удовольствие, какое ты доставляешь мне… Я буду прилежным учеником, мой джинн… обещаю…
— Я сделаю для тебя все, что ты пожелаешь, о свет моих глаз. Моя жизнь отныне принадлежит тебе.