Глава 2. Эльф (2/2)

— Хорошо, я понял, — сказал Тэхён с лёгким смешком, прежде чем выйти.

Когда Чонгук остался один, то облегчённо выдохнул, но статуэтку не убрал, просто положил к себе на колени.

Так, на всякий случай. Сейчас это было единственное оружие — лучше, чем ничего. Пытаясь уловить происходящее за дверью, он напряг слух, но не смог разобрать ни слова. Эльфы говорили на своём языке, и их слова звучали как неразборчивый шёпот, что постепенно отдалялся.

Теперь тишину комнаты нарушали лишь затруднённое дыхание и пронзительная боль в животе. Чонгук осторожно подвинулся, стараясь не усугубить рану, и осмотрел скромное, но довольно уютное пространство ещё раз. Тёплый свет, пробивавшийся сквозь узкие оконные щели, создавал мягкие тени на деревянных стенах и мебели. Его взгляд упал на два окна — потенциальные пути к побегу. Однако бежать из дома было бы опрометчиво, он не знал, сколько эльфов находится за пределами, как они вооружены и как далеко от военного штаба он находится. Но, судя по тому, как здесь спокойно живут эльфы, вероятнее всего он очень далеко. В противном случае, люди давно нашли бы это место.

Размышления Чонгука прервал Тэхён, который вошёл в комнату, неся два тяжёлых ведра. Эльф двигался тихо и грациозно, его шаги были едва слышны на деревянном полу. Он снова что-то бормотал на своём эльфийском, и его мелодичные, но неразборчивые слова сбивали Чонгука с толку. Он следил за Тэхёном, за его спиной, скрытой под россыпью светлых длинных волос, и за руками, что перетаскивали ведра поближе к столу. Казалось, что эльф и вовсе не замечал его присутствия.

Чужое спокойствие только усиливало беспокойство Чонгука.

— Ты что, меня совсем не боишься?

Эльф повернулся и, посмотрев на Чонгука с лёгкой улыбкой, сказал:

— А… почему я должен тебя бояться?

Приплыли.

Чонгук замер от удивления; слова эльфа звучали так спокойно, словно тот говорил о каком-то нейтральном вопросе. Он чувствовал, как его гнев вспыхнул. Это было нечто невероятное: в разгар войны, где каждое мгновение могло стать последним, эльф, стоящий перед ним, словно не осознавал всей серьёзности ситуации.

— Я же человек, — продолжил Чон, не скрывая раздражения.

— И что?

— Люди и эльфы воюют, если ты не в курсе.

— Я знаю, но… — Тэхён прервался, чтобы аккуратно налить воду, и продолжил с задумчивым тоном, — я против войны. Я считаю, что неправильно поступать жестоко. Всегда можно поговорить.

Чонгук нахмурился, его мысли метались между гневом и недоумением. О каком, к чёрту, разговоре идёт речь, когда каждую минуту умирают люди? Этот идеализм казался ему абсурдным и не сопоставимым с реальностью. Даже его собственное тело не давало забыть о том, что на самом деле происходит.

— И отвечая на твой вопрос, боюсь ли я тебя, то нет, — продолжил Тэхён, указывая пальцем на чужие ноги. — Она из глины. Ты только её зря разобьёшь.

Эльф намекнул на статуэтку в ногах Чонгука.

— К тому же твоя рана на животе серьёзная… И… — Тэхён опустил голову, широко улыбаясь, — ты не похож на того, кто будет обижать слабых.

Чонгук совершенно не знал, как реагировать на эти слова. С одной стороны, он был жутко возмущён тем, что Тэхён не боится его, несмотря на всю неоднозначность ситуации. С другой же стороны, на лице эльфа читалась удивлённая, почти наивная уверенность в том, что он не опасен. Это сбивало с толку и раздражало.

— Ты не понимаешь, — сказал Чонгук, спустя несколько секунд молчания. — Люди и эльфы не могут просто так поговорить. У нас слишком много крови на руках. Этот конфликт давным-давно вышел за рамки какого-то взаимопонимания.

Тэхён, кажется, задумался над этими словами, покопался в своих мыслях, а затем мягко ответил:

— Если бы люди и эльфы хотели найти способ понять друг друга, возможно, всё было бы иначе.

Чонгук повернул голову, нахмурившись. Эта разговорная философия эльфа казалась ему странной и неуместной. Его чувства противоречили попыткам Тэхёна говорить о примирении, когда сама война казалась такой всепоглощающей и беспощадной. Однако что-то в этих словах начинало будоражить его сознание и продолжать диалог.

— И как ты себе это представляешь? — скептически спросил Чонгук. — Как мы, люди, можем просто прийти к вам и сказать: «Извините, что мы вас убивали. Давайте всё начнём сначала»? Не значит ли это, что мы предадим своих павших товарищей? За что они отдали свои жизни? А? И почему именно мы должны быть теми, кто придёт с извинениями? Не мы первыми вторглись на чужую территорию.

Тэхён посмотрел на него с глубоким, понимающим взглядом и, немного смущённо подбирая слова, сказал:

— Я понимаю, что это тяжело для тебя, — начал он, — я не говорю, что нужно забыть о тех, кто погиб, или предать их память. Я просто думаю, что понимание и мир могут прийти только тогда, когда обе стороны готовы признать свои ошибки и стремиться к чему-то большему, чем просто продолжение войны.

Чонгук фыркнул. Это звучало почти как бред. Но в глубине души его что-то зацепило. Часть его была готова отвергнуть эти мысли, но другая часть, которая чувствовала боль и разочарование, находила в них нечто успокаивающее. Он чувствовал, как нарастающее чувство раздражения уступает место изумлению. Эльф говорил о вещах, которые казались ему невозможными и даже нелепыми в условиях продолжающейся войны. Но в голосе Тэхёна не было ни малейшего следа лжи или манипуляции — только искренняя надежда.

— Хорошо, — сказал Чонгук, не зная, как ещё реагировать. — Допустим, что ты прав. Но что делать с теми, кто не готов принимать такие идеи? Как мы можем изменить мнение тех, кто уже поглощён ненавистью и местью?

Тэхён задумался, его взгляд становился всё более вдумчивым, пока он почёсывал подбородок.

— Это сложно, — признал он. — Я ещё не думал настолько глубоко, чтобы ответить на этот вопрос.

Чонгук вздохнул, прикрывая глаза. Этот бессмысленный разговор его утомил.

— Вот видишь. Ты многого ещё не понимаешь…

Тэхён тем временем закончил с водой и снова подошёл к кровати Чонгука, старательно избегая его взглядов, полных недовольства и недоверия.

— Я просто уберу осколки, ладно?

Он аккуратно приступил к уборке разбитого стакана, стараясь не нарушить тишину и не делать резких движений. Чон пусть и не выразил никаких признаков протеста, всё равно не сводил взгляд с эльфа.

После уборки Тэхён вновь протянул руку со стаканом воды.

— Это вода.

На этот раз, пусть и не сразу, но Чонгук принял предложенную помощь, осушая стакан за считанные секунды. Вода была бальзамом для пересохшего горла, но, несмотря на физическое облегчение, вопросы о его текущем положении и будущем всё ещё беспокоили его.

— Сколько я был без сознания?

— Почти два дня.

— Два дня… — изумлённо пробормотал Чонгук.

Как он мог пропустить так много времени? Неужели его рана настолько серьёзная?

Тэхён, будто прочитав его мысли, продолжил:

— Рана глубокая, — сказал Тэхён, стараясь подобрать слова. — Я зашивал её. Важные внутренние части не повреждены. Думаю, понадобится три или четыре недели, чтобы всё зажило.

— У меня нет столько времени, — нахмурился Чонгук.

— Я постараюсь помочь твоему выздоровлению, но твоё здоровье будет зависеть от тебя и твоего терпения.

— Терпение… — повторил Чонгук, мрачно улыбаясь. — Думаю, если бы я был способен терпеть, я бы не оказался здесь в таком виде.

Тэхён вздохнул, и его взгляд казался немного опечаленным. Он попытался продолжить разговор с той же добротой в голосе.

— Понимаю, что трудно. Но может… это время можно использовать, чтобы отдохнуть и подумать о происходящем?

— Подумать? — Чонгук приподнял бровь. — О чём я должен думать, находясь в плену у врага?

— Не совсем в плену, — неуверенно поправил Тэхён. — Я не держу тебя здесь силой. Я просто хочу помочь.

Чонгук посмотрел на Тэхёна, оценивая его слова. Голубые глаза, светлые и яркие смотрели прямо на него в ответ. Чонгук впервые видел взгляд, который не был наполнен ненавистью и злобой. Он впервые видел лёгкий румянец на бледной коже лица. В его памяти всё ещё крутились образы измученных и заточенных в лабораториях эльфов, но здесь, в комнате, перед ним стоял кто-то другой.

Интересно, будет ли Тэхён так же обходителен и вежлив с ним, если узнает, что Чонгук отлавливает таких, как он, чтобы самолично посадить в клетку на долгие мучения?

— Если ты хочешь помочь, то расскажи мне больше о месте, в котором я нахожусь. Что это за лес? Как далеко до стены?

— Это лес, где моя семья живёт, — повторил Тэхён. — Мы далеко от людей. Здесь у нас уединение.

— Уединение? — переспросил Чонгук, удивлённо приподняв брови. — Вы не боитесь нападений?

— Мы осторожны, — ответил Тэхён. — Стараемся не выходить из леса.

— А как ты тогда нашёл меня?

— Неподалёку есть река, где мы берём воду, — Тэхён кивнул в сторону бочки с водой. — Там я тебя и нашёл.

— Где моё снаряжение?

— Снаряжение? — Тэхён немного растерялся.

— Одежда, где она?

— А-а, одежда. Я положил её в шкаф.

Чонгук, утомленный разговором, откинулся назад, немного расслабляясь. Ситуация была сложной, но не безнадёжной. По крайней мере его не собирались пытать или убивать — по крайней мере в данный момент.

Тэхён же отошёл к столу и спустя несколько минут вернулся с небольшой миской еды. Он протянул её Чонгуку, стараясь выглядеть максимально дружелюбно.

— Ты должен есть, чтобы быстрее восстановиться, — сказал он с улыбкой.

— Я не голоден, — ответил Чонгук, скептически оглядывая тарелку. Сложно было сказать, что именно в ней находится.

— Iti Riala etë arë Rëna, — пояснил Тэхён. — По-вашему, это просто лесные ягоды и орехи. Тебе нужно есть.

Чонгук посмотрел на еду. Голод и усталость начали одолевать его, и он осознал, что Тэхён прав — без пищи ему не обойтись.

Он взял миску и начал медленно осматривать еду. Сначала Чонгук осторожно понюхал ягоды, и убедившись в отсутствии подозрительного запаха, всё же решился их попробовать. Сладковатый сок наполнил его рот. Это было похоже на малину, только более яркую, дикую. В миске также лежали черника, смородина, каштаны и кедровые орехи. Ягоды были сочными, а орехи — хрустящими.

Тэхён наблюдал за ним с широкой улыбкой, раскачиваясь на деревянном стуле.

Чонгук не мог не считать этого эльфа невероятно странным. Кто в здравом уме помогает врагу? Но сейчас он был благодарен Тэхёну за его безрассудство. Без этого вмешательства неизвестно, что бы с ним было — возможно, он бы и утонул в канаве. Так себе перспектива.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Тэхён, когда Чонгук сделал небольшой перерыв, чтобы перевести дыхание.

— Лучше, — коротко ответил Чонгук.

Рана на животе всё ещё ныла, но теперь, после воды и еды, он чувствовал себя и правда немного лучше.

— С… — продолжил мужчина, но слова застряли у него в горле. Как он мог выразить благодарность эльфу, когда их народы враждовали? Но он понимал, что именно эта помощь помогла спасти ему жизнь, поэтому, прокашлявшись, он сухо произнёс, — спасибо за помощь.

Изначально он хотел сказать «спасибо за еду», но осознал, что Тэхён сделал для него гораздо больше — он предоставил кров, помог перевязать раны, дал еду и воду. Поэтому выразил свою благодарность более обобщённо.

Слова Чонгука, кажется, произвели на Тэхёна глубокое впечатление. Он буквально засиял, как цветок после дождя.

— Я рад помочь тебе! — сказал эльф с лёгкой улыбкой, чем вызвал смешок.

Тэхён действительно выглядел так, словно был бесконечно доволен. В его выражении лица читалась искренняя радость, будто он не мог удержать своего счастья. Можно было представить, что если бы у него был хвост, он бы весело вилял им.

Довольная собачонка.

Постепенно еда и тёплая постель начали действовать на Чонгука. Его глаза стали тяжёлыми, и он начал бороться со сном, чтобы не показать свою уязвимость. Однако тело не слушалось, и, несмотря на внутренние тревоги и сомнения, он стал медленно погружаться в сон. Тэхён, заметив, что Чонгук начал клевать носом, аккуратно убрал миску и прикрыл его одеялом. Чон этого уже не почувствовал, как и не смог увидеть заинтересованной пары глаз, что любопытно разглядывали его в лёгком полумраке