Глава 13. Перемены (1/2)

Голова раскалывалась. Он не спал больше суток.

Тишина холодного Мэнора угнетала.

Мерцающие свечи прыгали тенями по каменным сводам замка, создавая мрачный танец, очень точно повторяющий шторм, закручивающийся в душе Драко.

Его комната, которая когда-то служила убежищем и единственным оплотом спокойствия, теперь стала тюрьмой.

И он сам себя запер. Наедине с мучительными мыслями, что летали над ним как стервятники над мертвечиной.

Малфой физически ощущал, как стены сжимаются вокруг него. Он беспрестанно ходил по комнате, метался из стороны в сторону. Загнанный зверь.

Шаг — и вот он видит Блейза, всего в крови, умирающего у него на руках.

Ещё шаг — и в глазах Блейза снова теплилась жизнь.

Третий шаг — и в его взгляде желание с этой жизнью расстаться.

Четвёртый — в скованных движениях Забини ярко прослеживается страх перед лучшим другом, готовым на убийства стольких людей. Видеть, как Блейз его боится — новый уникальный вид боли.

Пятый шаг — слёзы Грейнджер на щеке под его ладонью.

И во всех этих чёртовых шагах он слышал одно — ритм своего нарастающего отчаяния.

Как лидер, он гордился своей способностью отделять эмоции от долга, от холодного ума. Он был в этом искусстве абсолютным мастером.

Но теперь эти самые эмоции грозили затопить его.

Тёмный Лорд Драко Малфой, пугающий и уважаемый во всей магической Британии, в этот момент был неузнаваем. На его месте был всего лишь молодой человек, разорённый жестокими реалиями войны, которая не щадила даже самых сильных.

Его фасад неумолимой жестокости рушился, раскрывая сырую, кровоточащую человечность под ним.

Он постоянно перематывал в голове их с Блейзом последнюю встречу, прокручивал её в замедленной съёмке. Размышлял, что он мог бы сказать и сделать иначе.

Дождаться колдомедиков? Не использовать древнюю магию рода? Не вступать в диалог о самоубийстве и сдать его в Мунго? Не угрожать и не шантажировать? Не бросать Блейза одного в том ужасном доме, пока у самого сердце обливалось кровью?

Это было паранойей, из которой он не мог найти выхода.

Драко прекратил ходить по комнате и посмотрел в окно. Безразличное ночное небо было полотном тёмных облаков и сияющих меж них звёзд.

Он знал, что где-то там, в бескрайней тьме ночи, Блейз страдал. Возможно, обдумывая самое страшное.

А вдруг Блейз сделает это сегодня? Вдруг даже жестокий шантаж его не удержит? А если он умирает прямо сейчас?

Драко начал ловить ртом воздух, пытаясь разжать грудную клетку. Паника внезапно со всей силы сжала горло.

«Я не могу это контролировать. Не могу, не могу», — повторял он себе, тяжело дыша. «Я не могу защитить его».

Он прислонился лбом к холодному камню стены.

«Но я должен».

И в эту же секунду всё прояснилось: Малфой пообещал себе вытащить Блейза. Чего бы ему это ни стоило.

Что найдёт время в своих тяжёлых буднях специально для него, и будет рядом с ним вместе с Пэнси и Асторией, чтобы привести его в чувство. Что усилит охрану вокруг него, мамы и друзей, чтобы с ними ничего не случилось. Что поручит Кими Трэверсу найти всех специализирующихся на ликантропии колдомедиков в Британии и за её пределами. Что оградит Блейза от ужасов войны. От самого себя. Что отдаст ему всё своё тепло — всё, что осталось.

Если бы только он мог вернуться назад. Если бы он мог уберечь его раньше. Если бы только…

И тут перед глазами возник другой человек.

Горечь разочарования ледяными пальцами обхватила плечи.

Драко закрыл глаза.

Как бы это ни раздражало, он снова и снова возвращался в памяти в ту маленькую гостиную в маггловском Лондоне, где он распрощался с Грейнджер. Её слёзы. Как ей было нечего сказать. Взгляд, когда она узнала, что он всю школу был в неё влюблён.

Не так он хотел рассказать ей об этом. Не такую реакцию он представлял. Не перед прощанием в этой чёртовой квартире. Какая ирония.

Это казалось глупым и смешным, но ему нравилось это место, там ему было по-настоящему уютно.

И в голове застряла картина, как она стоит у окна на кухне и заваривает чай для него, освещенная этим проклятым “golden hour” — такая домашняя, естественная, красивая. Она ни на кого не была похожа. Она казалась такой тёплой и искренней.

Но теперь это уже не имело значения.

Осёкшись, Драко открыл глаза и дал себе второе обещание.

Выжечь из памяти все моменты, когда он думал о ней как о светлом, хорошем человеке. Когда сопереживал и помогал. Когда смешил и подбадривал. Когда пытался её отвлечь и отогреть, хорошо распознавая в ней состояние, в котором раньше видел мать.

Теперь все эти воспоминания о Грейнджер вываляны в грязи. В усмешке над собственной глупостью.

Как он мог быть так слеп? Ему противно от того, каким жалким доверчивым идиотом он себе казался. Хотя этот поступок не вписывался в его видение Грейнджер. А он всё-таки давно её знал. Жаль только, что её образ стал намного ярче именно в последнее время, а она по итогу оказалась такой же, как все остальные в этом прогнившем Ордене. Жаль, что он вообще её тогда встретил в Азкабане спустя все эти годы.

Но к чёрту всё.

Нельзя было доверять Грейнджер.

Нельзя было так мягко обращаться с членами Сопротивления.

Нельзя было терять время.

Нельзя было шантажировать лучшего друга.

Нельзя, нельзя, нельзя.

Но времени на сожаления и препарирование себя у него больше не было.

Начался международный военный конфликт, и Драко осознавал, что каждое его решение может повлиять на дальнейшие события в войне. А значит — как и всегда — нужно сохранять голову под толщей льда. Что бы ни происходило.

Он должен запереть все свои чувства и переживания глубоко на дне души. Снова.

***

В глубокой, оцепенелой тишине ночи шаги Драко громом звучали в тёмных, пустых коридорах Малфой Мэнора, ведя его в подземелья, где располагался тайный зал военного штаба.

Войдя в слабоосвещённое помещение, он нашёл Кантанкеруса Нотта, своего единственного доверенного советника, ожидающего у стены, подле кресла во главе большого деревянного стола в центре комнаты.

— Мой Лорд, — голос Нотта звучал крайне встревоженно, что сразу вогнало Драко в напряжение. — Нам нужно обсудить последствия наших недавних действий против магической Франции.

Глаза Драко сузились, его охватило неприятное предчувствие.

— Продолжай, — велел он, подходя к столу.

Нотт наклонился вперёд, его взгляд зафиксировался на Драко.

— Наш удар в Альпах был более значительным, чем мы предполагали. Около ста пятидесяти молодых французских волшебников пали от вашей руки. Это вызвало значительный хаос в их рядах.

— Но ведь мы рассчитывали, что этот хаос напугает их и заставит отступить, пойти на наши условия, — надавил Малфой.

Он был недоволен тем, что предыдущие рекомендации Нотта привели к противоположному результату.

— Мой Господин, вы правы, но наши надежды не оправдались. Дело в том, что среди погибших волшебников были два члена семьи их Министра Магии.

Нотт выразительно поджал губы, а Драко цокнул языком и глубоко вздохнул.

— По моей информации они готовятся к смене военной верхушки, — продолжил советник.

— Ещё бы. После такого не было ни единого шанса, что они оставят этих долбоёбов, — Драко достал из кармана портсигар, ловко вытащил сигарету и, мысленно произнеся Инсендио, затянулся. — Но кого они назначат?

Прежде чем ответить, Кантанкерус задумался на мгновение.

— Там пока нет определённости. Мы можем вмешаться и помочь выбрать нового военного лидера, который будет нам более благоприятен.

— Или же мы можем действовать в тени и подождать развития событий, — задумчиво протянул Малфой. — Нам нельзя светиться и подвергать угрозе внедренных информаторов.

— Или так. Но тогда мы рискуем не успеть помешать, если они выберут кого-то особо опасного.

— А там такие есть? — с надменной усмешкой произнёс Драко, пуская кольца дыма в потолок.

— Есть один, он очень нежелателен для нас.

Драко поднял брови.

— И кто же?

Нотт-старший прокашлялся.

— Молодой полковник, — тихо проговорил он, стараясь звучать спокойно, — Арно Клеман.

Кантанкерус следил за Тёмным Лордом в напряжении, ожидая реакции.

— Клеман? — повторил Драко, нахмурившись. — Я слышал это имя.

Что-то в животе сжалось. Конечно, Малфой помнил о зверствах, рассказанных ещё с начала бунтов во Франции. Это всегда был Клеман. — Он маглорожденный, не так ли? Вырос на улицах?

— Именно, — подтвердил Нотт. — Он сделал себя сам как волшебник, нигде не учился.

— Беден, необразован, без роду и племени, а уже полковник. Интересно, — Малфой сделал ещё затяжку, прищурившись.

— Да. Его восхождение к званию было... скажем так, оригинальным.

Драко упёрся обеими ладонями в стол, пытаясь сосредоточиться.

— Я думаю, Клеман непредсказуем. Он не будет играть по правилам, к которым мы привыкли.

— Всё верно, — сказал Нотт, внимательно наблюдая за Драко. — Он движим большими амбициями, и ему нечего терять. Это делает его опасным. Нам нужно предусмотреть стратегию на случай повышения или помешать избранию.

Малфой покрутил сигарету между пальцами и внезапно улыбнулся.

— А просто убить мы его не можем?

Нотт на секунду замер.

— Тогда мы нанесём явный удар, уже второй подряд, и эскалации войны не избежать. Помните, что мы прежде всего боремся за возможность затухания конфликта, — твёрдо произнес он, несмотря на страх перед Малфоем.

— Да-да-да… Знаю, — Драко отмахнулся, повернувшись к Нотту лицом. — В таком случае, нам нужно собрать полную информацию о Клемане. Понять его тактику, слабости. Чтобы взять командование, он захочет сделать заявление, показать себя. Возможно, даже как-то ударить по мне лично.

Советник потупил взор.

— Он уже это сделал, мой Лорд…

— Что, прости? — Малфой сдвинул брови. — И что именно он сделал? — Он ненавидел эту привычку Нотта говорить загадками, не сразу выдавая информацию.

Кантанкерус заметно занервничал, выражение лица помрачнело.

— Позвольте пригласить сюда нашего шпиона, внедрённого в военное командование. Он доложит информацию из первых рук.

Малфой лишь кивнул, присаживаясь за стол. Не любил общаться с новыми людьми в армии, делегировал это Авишаю. Но сейчас не было возможности избежать контакта.

— Мне необходима помощь вашего домовика, чтобы чужак мог проникнуть в замок, Господин.

— Пользуйся.

Малфой вызвал Кикимера и приказал доставить шпиона в замок.

Атмосфера в полумраке комнаты ощутимо напряглась, когда они аппарировали через несколько минут.

— Мой Лорд, — широкоплечий мужчина в капюшоне низко поклонился. Он явно волновался, боясь даже разогнуться без разрешения.

— Ты можешь открыть лицо и встать. Я не Волдеморт и не мучаю за плохие новости, — сказал Драко, вздыхая и устало потирая глаза.

Он прекрасно помнил, как его и других Пожирателей терзали Круцио за всё, что не нравилось Волдеморту. Хотя к Драко он всегда почему-то был наименее жесток.

Малфоя ужасно раздражало, что их постоянно сравнивали между собой, хотя они были абсолютно разными по его мнению. Да и звание Тёмного Лорда Драко не любил и никогда не просил его так называть.

— Не бойся, Пьер. Переходи сразу к главному, — Нотт поторопил юношу, распрямившегося перед Малфоем в полный рост.

— Так точно. Мой Лорд, Арно Клеман предпринял опрометчивый шаг в этой войне. Это он организовал плен и последующий двойной перевод Блейза Забини между Францией и Англией — ход, чтобы ввести вас в заблуждение. Но это ещё не всё — он сделал кое-что ещё гораздо более непростительное.

— Как же вы все заебали говорить загадками. «Ещё кое-что» — это что? — Драко выглядел очень раздражённым.

Пьер задрожал, переминаясь с ноги на ногу. Он сразу затараторил:

— Клеман запер обращённого в оборотня Римуса Люпина в одной комнате с безоружным мистером Забини. Клеман сломал его палочку и велел не вмешиваться, а потом и вовсе забрал всех в штаб, оставив мистера Забини умирать в лужах на заднем дворе дома на Косом. Это был умышленный акт, жестокое послание, предназначенное вам, он хотел вас спровоцировать, — закончил шпион, не поднимая взгляда на своего Тёмного Лорда.

Волна ярости накрыла Драко. Его руки сжались в кулаки так сильно, что побелели и хрустнули костяшки.

— Он сделал что?! — голос Драко был низким рычанием, наполненным ядовитой злобой, заставившей Пьера содрогнуться.

Нотт тут же вмешался, его слова стали успокаивающей силой в этой вспышке.

— Мой Лорд, мы должны подойти к этому с хладнокровием. Клеман пытается вывести вас из себя, заставить наплевать на планирование и действовать под влиянием эмоций. Он не просто ведёт войну — он делает её личной.

— Да, он сделал это личным, Нотт. Он играет с жизнями моих друзей, использует их как пешки в своей игре. Ты ожидаешь, что я это вот так оставлю?

— Я понимаю вашу злость, но нам нужно использовать её стратегически. Мы не можем позволить Клеману диктовать нам условия. Ведь мистер Забини жив, так что…

— Жив? Может, хочешь пожить как он?! — Драко ударил по столу и вскочил на ноги.

Кантанкерус низко поклонился и не поднимал глаз, а Пьер упал на колени, ещё сильнее выводя Малфоя из себя. Он ненавидел эти реакции.

— Не надо меня успокаивать и обсуждать состояние моих близких. Лучше делайте свою работу.

Дыхание Драко было тяжелым, грудь заметно поднималась с каждым вдохом. Через несколько мгновений ярость начала превращаться в холодную, сосредоточенную решимость.

— Нотт, пока французам стыдно предавать огласке то, что произошло в Альпах, мы должны использовать момент и постараться объединиться с другими странами. Потом будет поздно, нас выставят агрессорами, — процедил он. — И мне нужно детальное досье на Арно Клемана. Я уничтожу его собственными руками, и никто не сможет мне помешать.

***