Глава V — Кханрейлир. (2/2)
Столетия назад Эвансфортов признали высокими господами, из опасений, что оказавшись вне системы или в ней, но в неудовлетворительном положении, они используют свои знания о создании оружия огненного железа, чтобы посеять среди светлых домов вражду или спровоцировать массовые убийства, для которых было достаточно всего одного автоматического ружья, попавшего не в те руки. И несмотря на столь весомые причины это вызвало бурю негодований и привело к самому Первому восстанию Карраттаков, произошедшему задолго до того, как у них появилось основание претендовать на звание Верховного дома. Ничто не стоит подобного риска. Даже милая Йеленна или любой другой менхи, чем-то приглянувшийся одному из господ.
— Не сочтите, что я сую нос куда не следует, и не отвечайте если не желаете, но я хочу задать вопрос, — менкграит блеснула искорками любопытства в карих глазах. Кханрейлир жестом позволил ей говорить дальше. — Почему госпоже Кордалейн ещё не дали полных прав? Владыка Корвейлир считает, что её первый же серьёзный приказ развяжет войну?
— Если бы у этой малышки хватило духу развязать войну, Уэйл ввёл бы её в семейный совет первым же делом, — осознав, что расслабился и сболтнул лишнего Кханрейлир мысленно отвесил себе затрещину и прикусил язык, все последующие слова подбирая с осторожностью. — В действительности мой племянник просто хочет защитить своё дитя только и всего.
— Защитить от чего? — иногда ум Йеленны и её способность задавать правильные вопросы откровенно раздражала.
— От всего мира, я полагаю, — парировав опасный вопрос, Кханрейлир остановился у последнего окна и замер, наслаждаясь солнечными лучами, пробивающимися сквозь закупленный у Аркниладтхов витраж. — Дети макхи неприкосновенны даже для любых других господ, любой вред им причинённый — страшное преступление, за которое могут призвать к ответу даже Верховного, а дать полные права Кордалейн, тоже самое, что признать её взрослой.
— Верховного?! — Йеленна поражённо прижала пальцы к пухлым губам. — Мне казалось у него иммунитет против любых обвинений.
— А тем, кто отрубил голову Кхаракиру Майлакху, который правил триста лет назад и по слухам любил детей своих сестёр сильнее, чем положено, так не казалось.
Йеленна хихикнула. Обычно об этом Верховном упоминали только в грязных анекдотах и страшилках для детей, что было крайне иронично. Кханрейлир, которому все крайне забавные, но кошмарно неприличные шутки по теме, услышанные за семьдесят лет, разом пришли в голову, не смог к ней не присоединиться.
Внезапно его смех оборвался, а от весёлости не осталось и следа. Страшная догадка пришла в голову и Кханрейлир поспешил её отогнать, но никак не получалось. Разумеется, он был прекрасно осведомлён о том, что и племянник, и дочь начисто лишены жалости, а их честь хромает на обе ноги со времён последнего Восстания Карраттаков, но…
— Прости меня, девочка, но я должен тебя оставить, — Кханрейлир впопыхах коснулся плеча Йеленны и быстрым шагом направился к покоям Корвейлира, оставив рабыню в полной растерянности. — Срочное дело.
Кханрейлир не глядя и не оборачиваясь преодолел половину дворца меньше, чем за четверть часа и так спешил, стараясь физической нагрузкой выгнать из головы все недостойные мысли, что не заметил, как бренная плоть начала отказывать. На подходе к последней лестнице, отделявшей его от цели он едва не свалился с ног и пришлось впервые за тридцать лет воспользоваться одним из старых подъёмников, из немногих уцелевших за минувшие четыре века со дня постройки. Где-то далеко, на сотни метров вниз заскрипели титанических размеров шестерни, наматывая на диск металлические канаты. Раньше подъёмные кабины, предназначенные для транспортировки тяжёлых грузов и разленившихся господских задниц работали на электричестве, но в последнюю сотню лет, в целях экономии, способ изменили. Там, на самом дне шахты, день и ночь трудились с дюжину особых рабов из числа Детей Разлома — полуслепых, уродливых созданий, с разумом пятилетнего ребёнка (если конечно нашёлся бы такой ребёнок, находивший единственную радость жизни в жестоких убийствах и непрерывных попытках размножения), в три метра ростом, покрытых грубой, похожей на панцирь, белёсой кожей, которую с первого раза не брали даже пули.
Оказавшись в башне, в покоях племянника, Кханрейлир ожидал долгого и утомительного разъяснения с личной охраной Владыки, но менкграиты пропустили его без всяких вопросов, сухо проинформировав о том, в какой из комнат состоится аудиенция. Это настораживало.
— Я задам тебе вопрос и буду ждать откровенного ответа… — с порога начал Кханрейлир, приготовившись по крупинкам вытягивать из Корвейлира информацию, с помощью хитрых уловок, но помимо него застал в кабинете всю семью, за исключением детей. Сара жевала губы, так же, как и в детстве, когда обдумывала очередную шалость, а Карлайд, в отличие от матери, казался почти расстроенным. — Что тут происходит?
— Ты мне не поверишь, дядя! — сияя, как начищенная монета и размахивая таинственным письмом, Корвейлир улыбнулся, чем заставил Кханрейлира напрячься ещё сильнее. — Я только что собирался послать за тобой Джесса!
Окинув помещение скептическим взглядом и не обнаружив мальчика ни в одном из углов, Кханрейлир свёл эту маленькую ложь к шутке и предложил проверить на его наличие вазы. Корвейлир рассмеялся, запрокинув голову назад и потрепав его по плечу пригласил к столу, явно не в силах дальше строить из себя святую невинность.
— Новость века, — хлопнув в ладоши и оставив их соединёнными, Корвейлир обвёл собравшихся господ искрящимися глазами. — Верховный господин желает отпраздновать священный день, знаменующий окончание Затмения не где-нибудь, а в нашей компании, в нашем же городе.
— И чему ты радуешься? — удивление от новости было не слишком ярким — опыт подсказывал, что этот расклад был более чем предсказуем — и к тому же оказалось проглочена недоумением и раздражением. — Подготовка к Восстанию не окончена, кхандхарды не успеют убрать из ангаров, а впустить Майлакхов на территорию Найитгхора, всё равно что шагнуть в ловушку, зная о её существовании!
— Ты принимаешь всё слишком близко к сердцу, отец, — голос дочери привёл в чувства, но вот её слова разожгли гнев и желание вразумить нерадивых родственников ещё сильнее. — И потому упускаешь возможности, думая лишь об опасностях.
— Вот-вот! — Корвейлир откинулся в кресле. — Дхаскар Майлакх совсем скоро окажется на нашей территории и будет вынужден играть по нашим правилам, а ты думаешь только о том, не увидит ли он «мясорубки»! Нам предоставляется шанс расставить ему такой капкан, из которого будет не выбраться!
— А ты не думал, что Дхаскару Майлакху хватит его птичьих мозгов понять, чем ему угрожает это решение? — Кханрейлир поморщился. Верховный господин — идиот каких поискать, но даже такой макхи не подставится под столь очевидный удар, рискуя собственной жизнью. — Вы что, в самом деле решили убить его прямо за праздничным столом, в окружении тысячи свидетелей, и подумали, что это нивелирует все наши проблемы?
— Только в самой первой версии плана, — Сара усмехнулась, встав из-за стола, и замерла за плечом мужа, готовая защищать его от любых упрёков. — Мы не столь глупы, как ты привык считать.
— Убить Дхаскара Майлакха на этом пиру, равняется тому, чтобы обвенчать на господство Аркевира, которого ещё долго не получится выманить из Магкхаста, а никто в здравом уме этого не допустит, — уже мягче и спокойнее пояснил Корвейлир. — Нам нужно повернуть события так, чтобы из Найитгхор-Кхаэрльхаста Дхаскар сбежал уже в положении преступника и предателя Законов.
— Они хотят выставить Майлакха перед остальными господствами в таком дурном виде, что добрая половина из них поддержит наше Восстание, веря в праведность этого дела, — вставил Карлайд, окончательно прояснив ситуацию. — У нас есть армия и Свет, но без поддержки мы захлебнёмся в крови и потерпим поражение, из-за банального отсутствия ресурсов, поставки которых Майлакхи нам мигом обрежут.
— Вот как, — Кханрейлир сжал подлокотник своего кресла, вспомнив причину, что привела его в покои племянника. Бесцветные глаза потемнели, когда он убедился в том, что его подозрения не были безосновательными. — И в каком же конкретно преступлении вы собираетесь обвинить Дхаскара Майлакха, господин Корвейлир?
Лохматые брови Владыки приподнялись, выражая удивление резкой сменой тона беседы на столь официальный, а затем сошлись на переносице. В глазах скользнула обида и зарождающийся гнев.
— В любом, которое он совершит, — Аксартдхатт коснулась щеки мужа, успокаивая и отвлекая от провокации.
— Без доказательств ни один макхи нам не поверит, а при всех своих достоинствах Шихадарки не станут лгать, ради нашей выгоды, — пришёл на помощь Карлайд, не позволив образоваться паузе. — Правление Майлакхов их устраивает, к тому же Рейдалар лишь наследник и советник, он не вправе втягивать свой дом в эту игру.
— Рейдалар просто трус, называй вещи своими именами!
— Как скажешь, матушка, — Карлайд положил голову на скрещенные на столешнице руки и отвернулся, задетый тем, что его старания не оценили.
Кханрейлир продолжил сверлит племянника тяжёлым взглядом. Несмотря на то, что доводы дочери и внука были вполне резонными, а сам план при первом прочтении выглядел выигрышно и безупречно, всё это треклятое мероприятие вызывало отвратительный осадок в глубине сознания. Что-то здесь было не так, быть может несвойственная их дому подлость, а может и скорость, с которой развивались события. Он тяжело вздохнул и разорвал зрительный контакт.
— Ты собираешься втянуть в это Кордалейн? — на расшаркивания и вымученную деликатность не оставалось ни сил, ни времени. Ему нужно как можно скорее убрать кхандхарды из ангаров, причём лично — своими силами рабы потратят на перемещение громадных конструкций дни, а ему будет достаточно одного часа и двойной дозы мейссакра.
— Только если она сама согласится, — в том же откровенном и усталом тоне ответил Корвейлир. — Я не чудовище и не Эвансфорт, чтобы подкладывать своё дитя под господ в пять раз старше, не спросив её мнения по этому поводу.
— Это жестоко в любом случае, Уэйл, — Кханрейлир разочарованно покачал головой, позволив прямым угольным прядям упасть на лицо. — Она слишком мала для такой ответственности и таких методов.
— При всём уважении, отец, — Сара скрестила руки под грудью, которую ни капли не скрывало одно из её любимых шёлковых платьев. — Ни одна потеря девственности малолетней девчонки не стоит того, чтобы отказаться от мирового господства и победы в войне. Как по мне, Кордалейн хватит мозгов, чтобы это понять, а в противном случае она и вправду не доросла до того, чтобы раздвигать ноги. Никто её не принуждает.
Кханрейлир спрятал лицо в ладонях. Это всё казалось дурным сном, из которого никак не удаётся вынырнуть в его размеренную и спокойную реальность, в которой никогда не было ничего столь жестокого, грязного и продуманного с таким холодным, лишённым эмоций расчётом. Кордалейн не заслуживала такого отношения. Аксартдхатт и Корвейлир заслуживали наказания даже за одну мысль воплотить этот план в жизнь, но они уже давно не дети, а Кханрейлир больше не вправе их воспитывать. Кханрейлир сказал своё слово, а решение лишь за Владыкой Дома Кхаэрльмар, на чьём месте он мог бы сидеть прямо сейчас, не будь его мать рабыней, о чём ему сегодня так вовремя напомнили.
— А ты что думаешь? — он обратился к Карлайду, в надежде найти в нём последнюю поддержку.
— А у меня появилось право голоса? — едко отозвался Карлайд, сардонически улыбаясь. — Кто бы мог подумать!
— Не ёрничай, — строго осадил его отец.
— Я думаю, что это самое блевотное, что мне доводилось слышать, после песен Лакхессы Шедмейксар, — Карлайд пожал плечами. — Но Майлакхи попытаются уничтожить нас всех, включая Кордалейн, в любом случае, поэтому между жизнью с неприятными воспоминаниями и медленной смертью, я выбираю первое. Сестра со мной согласится, если вы соизволите быть с ней честными, хотя бы один раз.
Повисло тяжёлое, густое, похожее на смолу молчание, на миг прерванное коротким разговором Сары с рабыней, которой было приказано подать чай и закуски. Из всех присутствовавших при этом сложном разговоре, она переносила напряжение лучше остальных. Кханрейлир не сомневался, что дочь развеселится меньше чем через час — отходчивость всегда была её сильной стороной, компенсируя нестабильность настроения и вспышки ярости. Впрочем, не все ошибки, совершённые в гневе можно исправить, вернувшись в норму, не каждый вред, нанесённый живому существу можно вылечить и не каждую разбитую куклу можно починить. Кханрейлиру не удалось донести эту простую истину до дочери вовремя, поэтому сейчас он прилагал все усилия, чтобы это уяснила маленькая Кордалейн, которая, дхара раздери из всех, по сей день изредка доставала свои любимые куклы и мягкие зверушки из бархата, заставляя менхийских мальчишек присоединяться к игре.
...Нет, это всё просто немыслимо!
— А что если она не согласится? Или Дхаскар Майлакх не закусит наживку?
— Мы обставим всё так, что он не сможет не замарать рук хоть в одной из ловушек, — Корвейлир слабо усмехнулся. — Ты ведь не думаешь, что я доверю будущее своего дома и свою жизнь одной невыдающейся умом девчонке, не вылезающей из своих фантазий?
— Пора перестать тебя недооценивать, — Кханрейлир мысленно посетовал на то, что вошёл в тот возраст, когда вся молодёжь казалась ему неразумными слепыми котятами, хотя им и было по полвека отроду. — Так значит всё, что нам нужно — это всего лишь маленькая оплошность Дхаскара Майлакха?
— Он будет ожидать удара от нас и совершенно забудет о том, чтобы держать себя в руках, — Корвейлир кивнул, а его взгляд чуть размылся, давая понять, что мыслями он уже переместился на полтора десятка дней вперёд. — Нам будет достаточно любого повода для ответной агрессии, который он даст.
Кханрейлир поджал губы. Эта затея всё равно совершенно ему не нравилась, а интуиция била в набат. Слова Корвейлира ещё долго звучали в голове, подхваченные эхом, и не смолкали ни от успокаивающего чая, ни от эффекта, принятого перед работой над кхандхардами мейссакра.
«Малейшая ошибка… Любая причина…»