Глава 2 (2/2)

Не знаю, что этих двоих связывает. Осаму вдруг убрал руку и посмотрел на него, либо как «ты пьян?», либо «идиот». Фёдор выглядел примерно таким же, но более подавлено и менее эмоционально.

— Извини, но ты мне не друг, — легко улыбнулся Дазай, разведя руками в сторону и пожав плечами. Он повернулся к нам боком.

Полагаю, единственные идиоты здесь — это весь медицинский персонал, включая меня. Да ведь?..

— Вот так. Садитесь, но осторожно, — Хоши чуть не тараторит, бережно убрав с себя руку Достоевского и позволив ему сесть на кровать. Напротив Дазая.

Осаму рассмеялся так громко и неожиданно, даже я едва не подскочила с места.

— Где тебя так угораздило? — смех Осаму милосердный, ненавязчивый.

Актёр. Чтобы так смеяться после «извини, но мне ты не друг»…

— Благодарю, — Достоевский принял положение сидя, устроившись поудобнее на поправленной для него Хоши подушкой, — что на сегодня?

Впрочем, не наше дело. Нам проблемы ни к чему.

— На ужин овощное рагу, чёрный хлеб и абрикосовый компот, — мягко ответила Хоши, в то время как я не могла оторвать взгляд от помрачневшего Осаму.

— Спасибо. С нетерпением жду ужина, — Фёдор внимательно взглянул в глаза Осаму, пока Хоши осматривала швы.

— Хоши, оставь это дело мне. Проверь пациентку из двадцать пятой палаты, пожалуйста, и передай старшей медсестре, что я скоро буду на месте, — попросила я, и она хоть и нехотя, но сделала учтивый поклон.

На всякий увернулась от неё, чтобы не получить видный толчок в плечо — Хоши заметно чуть сократила дистанцию между нами, выходя из палаты. Какой позор. Если бы не получилось миновать стычки, я была бы запятнана как профессионал и медсестра в целом.

— Позвольте проверить Ваше предплечье, Достоевский-сан, — подойдя, я задрала его свободный короткий рукав. Как всегда, Хоши хорошо поработала, — Вам больно?

— Нет, — он не отрывался от Дазая, смотревшего в окно.

Швы получились искусными, крепкими. Непонятно, почему эсперы умудряются так ранить себя, когда по их же вине погибает более сотни людей в день. Наверное, наша нация скоро вымрет. И спасать больше некого будет — я ведь со своей способностью потеть парафином не смогу чем-нибудь помочь, чтобы спасти обычных гражданских.

Не кровоточит. Слабое, анемичное тело, белое лицо, напряжённое дыхание и ладони замёрзшие. О нём мне мало известно, так что без истории его болезней сказать ничего не могу.

— Я закрою окно, а то прохладно, — здоровье пациента прежде всего.

— Здесь не так уж и холодно, Фудзики-сан, — незлобиво сказал Дазай. Вижу, ему самому отчего-то не по себе.

— Как Вы себя чувствуете, Дазай-сан? Вы побледнели, — подойдя, слышу его прерывистое дыхание. Он бросил взгляд напротив, и проследив за ним, замечаю нечитаемую улыбку Достоевского.

— Со мной всё в порядке, пока Вы рядом, Фудзики-сан, — губы Осаму расплылись в непонятной улыбке, — думаю, этот человек нуждается в наибольшем уходе.

— С чего ты так решил? — с поддельной лояльностью спросил Достоевский.

Кажется, между этими мужчинами промелькнула искра. Либо это я уже напрочь с ума сошла.

— Потому что, я бы рассчитывал на тоже самое, — ответ Дазая вызвал глубокую тишину в палате и иронично-насмешливую улыбку Фёдора.

Вот оно что…

Выходит, им кто-то нравится? Раз они оба попросились ко мне, значило ли это, что я могу им нравиться? Романтически или не романтически, мы едва знакомы. Некоторые мужчины на свиданиях пытались выдавать нечто подобное, но мне важна заработная плата, нежели мои постоянные побеги от красавцев вроде этих двоих или Николая Владимировича. Главное — не подавить виду. Особенно перед эсперами, о которых не очень хорошие слухи идут: не хочу в случае чего проводить остатки жизни в тюрьме.

— Достоевский-сан, пожалуйста, сидите спокойно. Вам нельзя много двигаться, пока Ваше тело восстанавливается, — от собственных дум едва успела положить руку на его здоровое плечо и ладонь, чтобы он остановился. Кажется, этим двоим весело; они глядят друг на друга как на дураков, как если бы один из них бросил соль об стену, — если не будете слушаться, Вас вернут обратно в сорок восьмую палату.

— Мне нужно отойти, — Фёдор слегка двинулся, но не встал.

— Мне тоже, — Осаму осторожно слез с кровати.

— Мне тоже! — на пороге появился Гоголь в сопровождении Нори, по большей части моей младшей медсестры. Николай явно хотел сделать резкое движение в сторону почерневшего в глазах Осаму, если бы его рука не лежала на плече бледной Фудзиямы, не давшей ему сделать поклон, — Дос-кун, для меня честь лечиться с тобой в одной палате!

…Клоуны.

Это не моё дело. Пусть идут куда хотят, но не на выход из больницы.

— Отпусти Гоголя-сана, пожалуйста. Пусть идут куда хотят, — мне нечего не осталось, кроме как оставить Достоевского в покое и дать ему встать, — вам, троим, запрещено покидать этот этаж. Как закончите, вернитесь в палату, пожалуйста.

Осаму, Николай и Фёдор молча покинули палату, поначалу пропуская друг друга. Первым вышел Гоголь, за ним Дазай, а после Достоевский — шли они как в какой-то тюрьме, пока Нори прикрывала рукой рот и явно старалась не надумать лишнего. Понимаю её. Мне ещё ежедневный отчёт по количеству заболевших ОРЗ надо закончить сегодня, поэтому мне не должно быть дело до этой мутной троицы.

***

— Минори, Нана, Сакура, я вернулась! — мои чёрные туфли на каблуках едва не врезаются об выступ, стоило зайти в свою квартиру. Две белые и одна трёхцветная красавицы пришли поприветствовать меня ради вкусной индейки или сельди с тушёными овощами, — а вот и вы, мои красавицы. Да вы ж мои императрицы.

Туфлям стоять ровно. Протереть антибактериальными салфетками весь коридор и весь шкаф изнутри. Включить очиститель воздуха в спальне, чтобы через тридцать минут выключить его и включить увлажнитель воздуха. Моя одежда полна бактерий, поэтому ею всю придётся срочно постирать — белые носки в розовую полоску, белый кружевной бюстгальтер и зелёная капсула для стирки летят в стиральную машину; чёрная туника пахнет апельсинами и морскими волнами; свои туфли обрызгала спреем, вытащив жёлтую спонж-губку и протерев ею туфли от скопившейся пыли. Пока мои туфли на обработке от бактерий, тщательно вымыть руки мылом и антисептиком — все овощи, яйца, ягоды и фрукты должны храниться в прозрачных контейнерах, стоять в холодильнике. Вымыть руки после соприкосновения со всем, что хранится в контейнерах, вытереть руки бумажным полотенцем.

А вот и маппо-тофу и стакан саке. Кошкам достаточно жареной очищенной курицы и сметаны, но раз пища жирновата, придётся дать им воду вместо молока и кефира. Сухим и влажным кормом я их кормить не люблю: сухой корм может вызвать раздражение у некоторых животных, да и я сама не фанатка есть эту вонючую гадость.

Все трое собрались у моих ног, пока я доставала из контейнера их кусочки курицы. В микроволновке чуть-чуть подогреть — и сделано.

Сзади раздался рингтон из телефона.

— Алло? Аяно? Что случилось?

Кусок курицы чуть не падает на спину Минако, едва успеваю взять себя в руки.

— В каком смысле, эти трое сбежали?..