³ Грядут перемены (2/2)

— Меня волнует размер прибыли, поскольку она напрямую влияет на развитие Лонг-Айленда. Инфраструктура не переставая разрастается в четырёх направлениях, финансирование проектов, как вы знаете, подпитывает экспорт товаров с Аклинса. И… — Намджун замолкает, пока официанткой расставляются закуски к очередной партии напитков. Та, завершив свою работу, оставляет троих товарищей в покое.

— Тебя нервирует существование Гука и обязанность совместно работать в интересах союзных островов, — не может не вставить свои важные пять копеек Сокджин, нарушив напряжённую тишину.

— Личные конфликты не имеют ничего общего с возникшей проблемой.

— Разве? — ухмыляется секретарь.

— Обсудим на собрании, — Намджун постепенно закипает от беседы, повернувшей не совсем в то русло. Очевидно, что правда неприятно глаза колет, но делать чистосердечное признание он не намерен. Аксиома, которую и невыносимыми для человеческого организма пытками из него не вытянешь.

Если нырнуть в далёкое прошлое, покопаться среди подростковых воспоминаний, напряжение между двумя мужчинами не всегда присутствовало. Когда Чонгук с матерью примчались на Большой остров, пожилой и одинокий отец Джуна радушно принял прибывших гостей, временно поселив их в своём особняке, пока те не обустроятся на новом месте обитания. Своенравные парнишки не по щелчку пальцев, но впоследствии всё же поладили. Джун даже умудрился прикипеть к харáктерному юнцу за короткий промежуток времени, когда в его поле зрения мелькала семья Чон не в полном составе.

А Каонабо, как представитель племени и один из инициаторов заключения договора, пожаловал в коттедж для согласования некоторых нюансов, в эти же сутки повстречав госпожу Анакаону (на тот момент Джиу). И если уверовать в глубокие чувства с первого взгляда не получается, то всякому стоит узреть отношение старейшины (на тот момент вождя) к малознакомой женщине. Пусть реальность на сказочный мир со счастливым концом не тянет, но жизнь без риска во имя любви не имеет смысла. Поэтому Каонабо, не так долго мусоля намерения и нисколько не сомневаясь, предложил перебраться на Аклинс.

Чонгук же, в свободные от изнуряющих тренировок дни, сходил на берег Лонг-Айленда со своим отцом и проводил многие часы с Намджуном, рассказывающим о местных легендах, которые передаются из уст одного поколения в уста следующего.

Ничто не долговечно. Дружба была необратимо разрушена соперничеством.

— Ты сам затронул рабочие моменты, друг мой, — подводит итог Хосок.

— Сейчас и зарычит на всё северное побережье, — подливает масла в огонь Сокджин. — Мы, кажется, наболтали на увольнение, Хо.

Намджун подобно грозовой туче мечет молнии то в одного, то во второго, мысленно подбирая матерные ругательства и выстраивая последовательность действий в случае отставки заслуженных юмористов. Каким-то волшебным образом сложилось так, что абсолютно две противоположные личности подружились едва ли не до поцелуев в дёсны.

Чон Хосок – тридцатитрёхлетний уроженец Севера, выгрызающий успех всеми возможными силами, не боясь шагать по головам, и работающий до изнеможения. Его родные кичиться хоромами и всяческими дорогостоящими побрякушками отроду не могли, поскольку обслуживали богатых работодателей, сколько себя помнят. «Трудности закаляют, мы в золотых горах не нуждаемся, сынок», — слова матери с отцом плотно засели в голове у юного Хосока. Мотивация стремиться к во сто крат лучшей жизни возрастала до уровня стратосферы с каждым пробуждением в узкой комнатушке, пропахшей от высокой влажности плесенью. Всеми фибрами ненавидел несправедливость доли и людей с забитыми бумажниками, точно как и страстно желал искупаться в долларовых купюрах, поэтому хватался за любую возможность подзаработать, чтобы оплачивать обучение в университете. Если чего-нибудь возжелать сердцем и душой и не сложить руки от утомления по пути к достижении цели – она будет достигнута, потому что труд окупается плодами.

Ким Сокджин – среднестатистический красавец, специалист в своей сфере деятельности или просто мужчина с Юга, рождённый на белый свет с серебряной ложкой во рту и привыкший получать всё по первой просьбе с раннего детства. Нагло положением не пользовался с более сознательного возраста, поставив родителей перед фактом, что предпочтёт взбираться по карьерной лестнице самостоятельно, а не с помощью их связей в мэрии.

Внешность нисколько не отстаёт от вполне заметной полярности мужчин. Хосок обладает пронзительным взглядом очей цвета многолетнего виски, как подшучивают друзья-алкоголики, выступающими скулами и, кажется, не сходящей с лица ухмылки и во время сна. Джину светлые пряди волос – от души спасибо генетике за сбой, или неизвестным древним предкам, — мягкие черты овальной формы и полные губы служат поводом для оглядываний мимо проходящих людей и успешности в местном модельном агентстве. Мелочь, но до жути приятно.

Как говорится в простонародье: инь и ян, а сбоку – бантик (айлендовская поговорка). Этим бантиком, как завершающим штрихом, является Ким Намджун.

— О боги, вы – моё наказание свыше, — не находя в себе сил выслушивать бредовые мысли близких друзей, Джун поднимается с шезлонга, наконец вспомнив, что прибыли они сюда не языками почесать от безделья.

— Сомнительно, что подосланы с небес к такой занудной личности! — бросает вслед отдаляющемуся начальнику Джин, обменявшись «пятернёй» с Хосоком. Несколько тысяч сгоревших нервных клеток Намджуна в копилку.

За болтовнёй обо всём и ни о чём одновременно, троица и моргнуть не успела, как время на часах неумолимо начало нестись к приближению заката. Тропические просторы в этих местах не кишат бесконечным списком ограничений, помимо запретов на распитие спиртных напитков, но существует железный закон – ни шагу в северные воды после того, как только сумраком накроется архипелаг. О несчастных случаях напоминают всех цветов радуги, привязанные народом к стенду о правилах безопасности, ленточки – в память о погибших душах, которые посмели бросить вызов морской стихии в тёмное время суток, заплатив за свою самоуверенность сполна.

Мужчины с предельной ответственностью подготавливаются к предстоящему скольжению по волнам: проверяют прочность лиша, закрепляя манжет на щиколотке и сводя к минимуму, благодаря специальному тросу, вероятность того, что сёрфборд унесётся течением чёрт знает куда или нанесёт непоправимый ущерб окружающим.

— Трижды убедитесь в том, что на все сто подготовлены к заплыву, — Намджун по привычке раздаёт указания друзьям, словно те – малые дети, отданные родителями в летний лагерь, а не два взрослых лба, имеющих солидный опыт за плечами.

— Уяснили, босс, — в один голос отвечают мужчины, предпочитая не нервировать Джуна сильнее положенного. Не хватало ещё преподнести подарок в честь свадебной церемонии раньше времени, да и вылавливание бездыханных тел товарищей из-за их беспечности не входит в перечень идеальных вещей, которые стоит вручать на праздники.

Усиливающиеся порывы ветра только сыграют на руку любителям экстрима, ведь пиковые точки волн как на дрожжах взрастают ввысь, оказываясь ближе к небу. Все трое, послушав заученные наизусть наставления от инструктора, синхронно подхватывают с песка доски и через пару метров замирают, ногами ощутив долгожданное охлаждение. Горячая кожа после соприкосновения с водой становится влажной, а по телу местами пробегают мурашки от резкого перепада температур. Чем дальше песчаный берег, тем отчётливее мысль: «Вон та волна по мне. Все они, немыслимо учащающие сердцебиение».

— Как замедлить мгновение, подскажет кто? — остановившись на приемлемой для оседлания океанской волны глубине и с полной уверенностью в своих отточенных навыках, Сокджин немедленно взбирается на сёрфборд, торсом накрывая рабочую зону поверхности, и складывает ноги вместе, чтобы сохранить важнейшее – баланс.

— Подай объявление в газетёнку, написав слезливую статью о том, что находишься в поисках профессиональной ведьмы, — и как удержаться в своей компании от не особо юморных шуток? — Самозванцев прошу не беспокоить! — выполняет абсолютно те же движения и Намджун, начиная грести от плеча для ускорения и с лёгкостью догоняя молчаливого Хосока, который стартовал раньше, вырвавшись вперёд. — Всё под контролем? — стоило уточнить на суше.

— Мне нужно свыкнуться, — Чон отрезает на корню любые попытки вытянуть правдивое слово о произошедшем в прошлом. Стать по собственному желанию волонтёром-спасателем в свободные часы и, несмотря на опыт, позволить отправиться в вечность человеку. Травмирующие сознание картинки вовек не забудутся.

— Может, в кои-то веки, прокатимся? Ребята, времени в обрез, — равняется в одну линию с мужчинами Джин. Его физическая подготовка с годами слабеет, а спина из-за сидячего положения в офисе угрожает хронической болью (коварный остеохондроз, ты-то куда). Быть может, в свои тридцать семь, пора протаптывать дорожку к пенсионному фонду?

— Заманчивое предложение. По коням, — отвечает Хосок, взглядом уловив точку для их сегодняшних приключений.

В размеренном темпе, смотря исключительно перед собой во избежание дисбаланса, троица добирается до места назначения, с неприкрытым удовольствием любуясь малым количеством сёрферов, которые затерялись среди пенной зоны. Короткий земной день близится к логическому завершению, а непроглядная ночь планирует одержать главенство. Бóльшей частью любителей адреналина было решено вернуться на берег раньше, чем небосвод рясно покроется сотнями тысяч мерцающих звёзд.

Мужчины, как по отрепетированному сценарию, принимаются грести в сторону берега, ожидая повод вскочить на ноги. И, едва лишь замечается подхват хвоста сёрфбордов основанием волны, проделывают стандартные действия: благодаря мольбам себе под нос не слететь позорно вниз и сохранению мышечной памяти, переносят часть веса на ладони у рёбер, подняв себя на руках параллельно поверхности так легко, словно длительный перерыв оказался всего лишь правдоподобным сном, а техника не забылась от слова «совсем». Дальше, как и всегда, подъём из положения лёжа, удобная пружинистая стойка с упором на переднюю ногу с ровной спиной, а не косплеем крюка, присогнутыми ногами и счастливыми минами, владельцы которых используют не очень интеллигентные слова в своём лексиконе от переполняющего восторга. Постыдились бы.

Одна волна покорилась, превращаясь в бурлящую вспененную воду и ничего после себя не оставляя, помимо ярких впечатлений; следом ещё их череда мастерски разрезается и, как только очередная сформировалась в вертикальную прозрачную стенку, мужчины проскальзывают под закручивающейся по всем законам физики волне, завершая сегодняшний день в такой привычной с юности среде.

🌊

Островок аклинсов, добровольно отрезанный от всего остального мира, никогда не горел тысячами огней. Непроницаемая чернота ночей не служит поводом для побега сломя голову в неизвестность за масляными лампами или восковыми свечами, а позволяет сосредоточиться не только на пристальном изучении деревни, но и сконцентрироваться на другом: уловить шелест листвы, оценить богатство ароматов цветущих повсюду растений, а если не полениться и поднять глаза к небу, то можно заметить многие небесные созвездия.

В этот поздний час островитяне не отдыхают на ложе и не восстанавливают силы к грядущему рабочему дню, а подготавливаются к предстоящей свадебной церемонии. Сегодня, по всем исконным традициям Аклинса, состоится важное событие – при свидетелях узами брака будут связаны две души. Обитатели обязуются явиться к Ритуальному месту не позже полуночи с дарами от семейств и в белоснежных одеяниях, символизирующих как чистоту и непорочность, так и святость торжества. Ответственными за огненную стихию зажигаются установленные практически на каждом шагу факелы, что освещают длинные тропинки. Волшебная, отчасти сказочная и необыкновенная для чужака атмосфера праздника витает в воздухе, не допуская и мысли прекратить восторженно охать налево и направо.

Тэхён оглядывается по сторонам, ладонями приглаживает вручённую Чонгуком мешковатую, мягко говоря, рубашку и подтягивает свободного кроя штаны, норовящие слететь с его бёдер. Он, если честно, никогда не бывал на свадьбах, как и не спешил заключать брачный договор с первой встречной. Да и сердечные чувства к определённому человеку не особо испытывал. Однажды заинтересованность ворвалась в его жизнь в лице привлекательной однокурсницы, с которой они взахлёб изучали гуманитарные науки. Месяцы конфетно-букетного периода, держаний за руки, поцелуев в губы и интимной близости под влиянием алкоголя ничего плодотворного не принесли – парочка в итоге мирно разорвала связь, разойдясь на вполне себе спокойной ноте. А обычный секс без сильных чувств, который изредка всё-таки случался у Тэхёна, – это не что-то серьёзное. Должно быть, отыскать истинную любовь парню не суждено в ближайшее время. И нельзя сказать, что сейчас он морально подготовлен к здоровым отношениям, ведь все силы уходят на борьбу с собственными демонами.

— Бог мой милостивый, — хватается за сердце возникший на горизонте Юнги. — Это что за наряд? Тебя кто такой бессовестный в «платье» нарядил?

— Ваш вождь, — пожимает плечами Тэхён. — Не мой размер?

— Да здесь и для меня места предостаточно, — Мин сокращает расстояние с юношей, собираясь доказать правдивость слов.

— Ты что удумал? — Ким обхватывает руками свои плечи, отшагнув назад. — Наглец.

— Ко всему прочему, хамоватый алкоголик со стажем, — всё же отступает, не став давить на не привыкшего к нарушению личного пространства. — Все не без изъянов, турист…

— Отвяжись от него, — из темноты доносится знакомый обоим голос.

— Ты каким образом появляешься возле меня? Отслеживаешь место нахождения? Предоставь мне шанс сблизиться с гостем, — не переставая бубнит на скрывающегося в тени старший советник. — В курсе ли ты, что с друзьями принято делиться?

— Чтобы ты нанёс ему психологическую травму отборными анекдотами и споил? За тобой нужен глаз да глаз, — выходит на свет Чонгук, целиком подготовленный к церемонии, и замечает на себе изучающий взгляд Тэхёна. Тот бесцеремонно сканирует полуобнажённое тело, покрытое узорчатыми рисунками светлой краской.

Киму крайне тяжело бороться с желанием едва ли не под микроскопом исследовать молодого вождя и расспросить о значении нанесённых символов. Никакие тёмные оттенки этой ночью не дозволено носить, поэтому на мужчине исключительно белые льняные брюки, а на шее красуется продолговатое ожерелье с гравировкой в серебристом цвете.

— Мы на рентгенографии? — усмехается Чон.

— Я в культурном шоке, — приближается Тэхён, протягивая руку к предплечью Чонгука. — Позволишь?

— Вы, ребята… — старается вклиниться в диалог приближённый, решив не ругаться из-за брошенного камня в его анекдотный огород.

— После завершения церемонии, чтобы не стереть чужие труды, — вождь переводит взгляд на недовольного Юна, которому никак не удаётся провести время с тем, кого он, рискуя «местом под солнцем», приволок на остров. — Оставь пока нас.

Чон не рассчитывал брать на себя роль сторожевой гончей, которая не позволит ни одной живой душе подобраться к парню, но если пошевелить извилинами, заблаговременно просчитать действия недовольных обитателей и вспомнить о главном негодующем из-за постороннего на острове – потенциальная угроза всё-таки есть. Никто не посмеет пойти против Нерея и как-либо навредить чужаку в его присутствии, поэтому Чонгук, осознавая все риски, старается быть поблизости и не упускать любопытного юношу из виду.

— Чего? — Мин возобновляет словесную цепочку возмущений, забывая о необходимости сменить испачканную в поле одежду. — А кто расскажет о правилах обряда, когда ты удалишься к шаману и старейшинам?

— Юн, тебе следует привести себя в божеский вид. Пиявкой вцепишься в него во время праздничной трапезы.

— Ловлю на слове, мой вождь, — подносит два пальца к своим глазам, а после направляет их к очам Чонгука и Тэхёна, повторяя движение в воздухе несколько раз. — Если вы сразитесь на кулаках, а я этим не полюбуюсь – сварю вас в чугунном котелке Адриана.

— Объявлено временное перемирие, — подаёт голос Ким.

В бунгало, когда Чонгуком торопливо перебирались вещи с целью обнаружить хоть один подходящий для телосложения гостя комплект, оба пришли к выводу, что им стоит заключить мир и вывесить белый флаг на поле боя, пока Тэхён гостит на Аклинсе. Во-первых, сражение за первое место в номинации «‎Главное хмурое лицо острова»‎ заведомо бесполезно, ведь победитель очевиден; во-вторых, нервные клетки желательно беречь с молодого возраста. Как итог разговора – Ким получит ответы на все интересующие, в пределах разумного, вопросы и покинет эти места навеки, оставив таинства лишь в памяти. Таков уговор.

— Будьте так любезны, — перед носами уставившихся на Юнги оказывается протянутая рука, — ущипните меня.

— Ступай, — никак не реагирует на выходки советника Чон. За пять лет свыкся с полной противоположностью их характеров.

— Ступай, — копирует фразу Юн, пытаясь повторить и интонацию мужчины. — Никакого уважения к старшему советнику вождя на этом острове, — оборачивается спиной к собеседникам и неторопливо направляется к лазурным водам, чтобы искупаться в тёплом море и приступить к нанесению на кожу ритуальных символов. — Вы видали?! — громко обращается к первой попавшейся на пути женщине, отчего та почти роняет корзинку с фруктами от эффекта неожиданности и крутит у виска пальцем. — И как прикажете быть!

— Совсем выжил из ума?! — возмущённо тараторит морально пострадавшая, прижав к себе гостинец и свернув на тропинку, ведущую в сторону самых пунктуальных людей, которые уже подготавливаются к церемонии.

Тэхён, проморгавшись, вновь обменивается взглядами с Чонгуком.

— И регулярно он…

— Суетливый? Круглые сутки напролёт, если речь об этом.

— А если выпьет?

— Многое зависит от дозировки спиртного, — коротко отвечает Чон, так как сегодня на содержательные беседы времени не хватает. — Следуй за мной, матушка подготовит тебя к торжеству.

Как принято в современном обществе проводить венчание? Церковь скрепляет данные друг другу клятвы любить долго и счастливо, в горе и радости, в богатстве и бедности, до конца ваших дней. А жирной точкой становится поход в дорогой ресторан с кучей родственников, довольно часто и с теми, кого ты приветствуешь впервые. Так себе начал визуализировать стандартную свадебную церемонию Тэхён после того, как посмотрел целую кучу голливудских фильмов, безусловно, с хэппи-эндом. В Южной Корее всё происходит несколько иначе, однако и в этом убедиться лично возможности не было. Что же насчёт торжественных мероприятий на острове? Кардинальное отличие в традициях даже совсем маленькому ребёнку покажется очевидным. Разница настолько большая, что у юноши возникает потребность либо сфотографировать увиденное, либо написать красочную картину, сохранив происходящее не только в памяти.

Как только мрачные тучи разгоняются ветром, а лунное свечение замечается островитянами, начинает приближаться момент, ради которого все были собраны в это позднее время. На поляне вновь кипит жизнь, но повод для гуляний в разы приятнее, чем причина для утреннего собрания. Старшее поколение, в силу статуса и возраста, присаживается на скамьи, предпочитая приберечь энергию к застолью, а резвая молодёжь, готовая хоть сейчас пуститься в пляс, теснится рядом.

Тэхёну поведала о правилах и усадила около себя Анакаона, не позабыв подозвать пальцем Чимина к парню, чтобы гость не ощутил одиночество в толпе, пока новые приятели заняты выполнением своих поручений. Юнги на пáру с Адрианом контролируют порядок на тот случай, если вдруг у кого-то появится в голове безумная идея сорвать ритуальный процесс с возгласами: «Я протестую!» и холодным оружием за спиной для борьбы за невесту или жениха. Что-то из разряда тех иностранных мелодрам с щепоткой остросюжетных приключений, но перестраховаться всё же стоит. По правде говоря, не ради практически новобрачных поставлены на уши все защитники вождя. Гость моргает намного реже, чем следовало бы от заинтересованности праздником, а приставленная Чонгуком «охрана» сливается с остальными соплеменниками, собираясь в случае чего защитить невинного.

Чужак покинет дальние земли целым и невредимым.

Чон стоит поодаль и, спрятав руки за спину, почтительным поклоном приветствует шамана. Тот, по первой оценке Тэхёна, в совсем преклонном возрасте. Высокий, худощавый старец с длинными серебристыми волосами и достающей до живота бородкой, полностью обвешанный всяческими амулетами, а его одеяние напоминает мантию доброго волшебника. Местный Альбус Дамблдор?

Мужчина пламенем близко расположенного факела поджигает сушёные травы и шёпотом зачитывает из явно повидавшего многочисленные ритуалы фолианта только ему понятные строки. А сидящие на земле музыканты, положив перед собой на колени небольшие парные барабаны, отбивают подходящий празднеству ритм, нагнетая атмосферу до предела или переходя на более тихие стуки ладонями по инструментам.

Тэхёну и в самых насыщенных необычайностью снах за подобным понаблюдать не удавалось, не говоря о щедром подарке судьбы стать очевидцем настолько важного события. Он находится здесь и сейчас, среди незнакомцев, с такими же разрисованными краской лицами и телами, в светлых одеждах. Восседает на скамье, крепко держа за руку довольного действом Чимина, и что-то чувствует. Ощущает себя живым.

— Да наступит час, когда невидимыми нитями судьбы свяжутся любящие сердца, — объявляет шаман о начале торжества.

Пусть свадебная церемония ныне проходит в более современных условиях, многое в бракосочетании остаётся нетронутым долгими векáми: путь невесты устилается пальмовыми листьями и поднесениями жителей, расположенными по обе стороны от тропинки, чтобы новоиспечённая семья ни в чём не нуждалась благодаря не скупой на дары природе. Молодая девушка, облачённая в белоснежное парео и украшенная благоухающими цветами, ступает к алтарю, где её в окружении старейшин и вождя дожидается её избранник. Бой барабанов, будто в замедленной съёмке, постепенно стихает в момент соприкосновения влюблённых. Под плеск волн старец приступает к основе брачного обряда, а Нерей протягивает паре ритуальный кинжал.

Вместо страстного поцелуя – обмен венками и цветочными ожерельями, как символ гармонии. Вместо слов о безмерной любви – клятва на крови.

На ладонях остаются неглубокие порезы, доставленным с Большого острова вином наполняется глиняная чаша до краёв, а всего спустя мгновение опустошается двумя людьми, навечно объединяя их в прочный союз.

Как на этом свете, так и в загробном мире.

Далеко не всякий решится, будем честны, ведь только убеждённость в родственности душ подтолкнёт на этот серьёзный шаг. Браки заключаются по велению сердца, по расчёту или, как нередко случается, забавы ради. На Аклинсе же к свадебной церемонии иное отношение – священные узы никаким образом не разрушить. Поэтому даже сами обитатели крайне редко прибегают к данному обряду, поскольку не каждый стопроцентно уверен в личном выборе.

— Отныне и на веки вечные, — шаманом бережно закрывается книга, а морщинистое лицо радует собравшихся полуулыбкой. — Да будет так.

Венчание подошло к концу. Молодожёны под возобновившееся музыкальное сопровождение и гомон народа обмениваются поцелуем, окончательно закрепляя обещание прожить долгие годы плечом к плечу. Далее по расписанию – шумное пирование до первых солнечных лучей. Ничего удивительного, как и у всех простых смертных. Не дикари же.

Чонгук, поблагодарив отца и старейшин за присутствие, покидает оставшееся скопление островитян на Ритуальном месте, беглым взглядом обследуя танцующее племя и не находя среди них человека с лазурными глазами. Не к кому подойти, чтобы усмехнуться или даже одарить комплиментом за внешний вид. Словно испарился.

☀️

Столы, соединённые в несколько рядов, народ заставил растительной пищей, мясом местной скотины, выращиваемой на ферме, и заморскими алкогольными напитками. Чашам грешно оставаться пустыми дольше минуты, а отказ от горячительного приравнивается к неуважению к целому племени! Это, к слову, пытался доказать Тэхёну один из охмелевших мужчин, подливая очередную порцию спиртного.

— Я уже стал полагать, что ты осмелился своровать катер и отправился домой, — Чон усаживается на скамью возле Кима, оценивая состояние чужака. Кто-то сильно переоценил себя.

— Я-то? Ни шагу на Лонг-Айленд, пока не с-съем бóльшую часть ваших запасов, — редкое употребление выпивки не сыграло парню на руку. И мир закружился, и лица хотелось бы видеть чётче.

— Быть может, тебе достаточно? — открыто посмеивается над явно перебравшим.

— Я, между нами говоря, — наклоняется к уху вождя главный дегустатор ночи, словно раскрывая страшную тайну, — не пил очень давно!

— Вполне заметно, — хмыкнув, Чонгук опрокидывает чашу с карибским ромом, осушая её почти до дна.

Просторная местность в центральной части острова постепенно пустеет. Утомлённые за день островитяне расходятся по бунгало, всей душой надеясь, что пару часов сна до ранней зари их организму будет достаточно, чтобы восполнить потраченные силы. Детвора и вовсе давно наслаждается десятым сном, в то время как самые крепкие орешки держатся до последней капли напитков, не планируя жалеть свою печень.

— Да ладно тебе, Чонгук, дай человеку вкусить блаженство, — приобнимает за плечи юношу охраняющий его Чимин. Не покидает друга ни на миг, будто навёрстывая упущенные десять лет, проведённые порознь. Пак и до длительной разлуки не был в состоянии долго существовать без регулярных встреч с Тэхёном, его квадратной улыбки и способности успокоить словом или действием всякого, кто поистине нуждался в этом.

Яркая звезда угасла.

Чимину искренне хочется разделить одну боль на двоих, приложить для этого все усилия и, если потребуется, отнять тревогу, подбодрить товарища, как это делалось раньше, когда что-то скверное происходило в их семействах. В пубертатный период всё воспринимается намного ближе к сердцу, поэтому иногда мальчишки устраивали побег в тайное место, находящееся неподалёку от дома тэхёновых родителей. Убежищем стала выставленная на продажу вилла, территория которой никем не охранялась до того, как нашёлся покупатель. Задний двор с округлой беседкой служил им переговорной, если быть точнее. Нарушители закона, к счастью, свободой не поплатились, но прежний владелец быстро отыскал желающего приобрести небольшой домик в «сердце» Лонг-Айленда с потрясающим видом на Карибское море, тем самым отняв у парней возможность туда пробираться и секретничать о наболевшем: учитель по математике пригрозил вызвать в школьное учреждение отца с матерью, у кого-то невоспитанного повернулся язык ляпнуть плохое о веснушках Чимина, затем обсуждались ссоры с вредными родственниками. Юность, одним словом.

— Не успел отлучиться, а бесценного гостя облепили с головы до пяток и споили! Сместитесь, а то вы совсем как не родные, — нахальный Юнги протискивается между Кимом и молодым вождём, закидывая на обоих конечности. — Пьём за любовь? — освобождая плечо Чона от своей руки, хватается за чашу с его недопитым алкоголем и поднимает ту вверх, обмениваясь взглядами с небольшой компанией собутыльников.

— За л-любовь, — поддерживает тост Тэхён.

— За любовь! — присоединяется и Чимин. Сделав один глоток, он забавно морщится от крепости напитка, но до последнего старается профессионально делать вид, что гортань ничего не обжигает. Красного вина с сырной нарезкой бы. И целую тележку мандаринов со сладостями по приемлемой цене.

— Чонгук, — Ким задерживает внимание на лидере племени и подпирает тяжёлую (точно не от количества знаний) голову ладонью. Мужчина громко вздыхает и заранее подготавливается к интервью. — По какой причине Нерей?

— Ууу, — хором реагируют товарищи вождя, враз замолкая в ожидании дальнейшего развития сюжета.

— А что не так?

— Он не любитель мусолить события трёхлетней давности, — Чимин тихо огласил причину, бросая настороженный взгляд на того, кто заметно мрачнеет.

— В древнегреческой мифологии Нерей – бог водяной стихии, — к всеобщему удивлению, тема мужчиной не избегается. — По просьбе лекаря я взял на себя ответственность заплыть за коралловый риф, на соседний необитаемый остров, чтобы привезти лечебные травы, которых у нас давно нет. А бескрайний океан не всегда дружелюбен с теми, кто не является его частью. Неимоверно сильное течение и шторм отняли у меня близкого человека в тот день. Каноэ моментально перевернулось подводной частью корпуса, я и предпринять ничего не успел. Сам же ухватился за остатки лодки, и волшебным образом смог не сгинуть в море, но в деталях не поведаю – память на фоне пережитого частично стёрлась. Моё истощённое тело, по словам народа, прибило к берегам Аклинса. С тех пор мне дано это имя.

— Прости за то, что стал бередить старые раны, — сочувствие переполняет Тэхёна. Ему, как никому другому, известно о ситуации, когда кто-то пытается совать свой нос в чужое прошлое.

— Не бери в голову.

— Тебя не только по этой причине приписали к богам. Наш уважаемый вождь плавает наравне с морскими обитателями, задерживая дыхание на такой срок, что шокирует даже опытных моряков! — добавляет от себя Чимин, озвучивая короткую биографию Чона.

— В самом деле? А вдруг он – посланник самого Посейдона? Я слышал, как Чонгук упоминал его, когда мы пробирались сквозь те кошмарные з-заросли к родителям и…

Не успевает юноша озвучить свой обильный поток мыслей до конца, как Чон накалывает на вилку кусочек приготовленного на костре мяса и любезно, так сказать, угощает чужака, а Ким выгибает бровь, уставившись на молодого вождя и рефлекторно начав жевать.

— Кушай, на голодный желудок пить вредно.

— Мог бы п-просто предложить.

— Ты был увлечён монологом.

Чимин и Юнги только молча переглядываются, фруктами заменяя себе попкорн.

— Зануда, — Тэхён слабо толкает мужчину плечом.

— Тебя освежить в лазурных водах? — коварно улыбается посланник морского бога, будто взаправду готовится так поступить.

— У вас имеются с-толовые приборы, — доходит до опьяневшего парня, который сделал вид, что вопрос вождя был пропущен мимо его ушей. — А я руками ел…

— Турист, мы не заточенными ветками пользуемся и не привязываем пальмовые листья к паху по праздникам, — с забитым ртом говорит Мин, насилу припомнив, что горячительное нужно закусывать.

— Зато голову с плеч сносим, — импровизирует Чон.

— Ммм, человечинка, — и Юнги не отстаёт.

— Что…

Странное чувство юмора у этих двоих, стоящих друг друга.

— Знаете, сумасшедшие каннибалы, вас отругать мало, — зевает Чимин, которого сонливость постепенно затягивает в царство Морфея. — Тэ, не слушай этих варваров, — поднимается с места, заботливо поправляя волосы Кима назад. — Посмеете обидеть его – сотру в порошок. А ты, Юн, не вздумай со своим противным перегаром минимум два дня заходить в бунгало.

— Я прополощу горло, слово даю! — рявкнул советник в чужую спину. Какая лисья задница. Запреты на дегустацию алкоголя он уж точно не потерпит.

Юноша оказался в логове не особо трезвых вампиров, высасывающих из него весь здравый смысл.

— Какая неожиданная встреча.

Троица синхронно оборачивается. Тэхён с Юнги прекращают сметать все продукты с поверхности, а Чонгук встаёт в полный рост, скрестив руки на груди. До последнего хотелось наивно верить, что встреча чужака с этой личностью не произойдёт. Судьба решила иначе.

— Полагаю, вам не спится, — улыбка Карло не настораживает того, кому сейчас же следовало бы покинуть поляну. — Приятно повстречать гостя, молва о котором не утихает среди аклинсов, — тянется рукой для приветствия.

— Ким Тэхён, — обменивается рукопожатием парень, ощущая себя не совсем в своей тарелке.

— Карло, сводный, так сказать, брат Нерея. Твои глаза бесподобны, ты знал об этом?

— Вы – второй человек за месяц, прямо озвучивающий мне такого рода комплимент. Благодарю Вас, приятно слышать.

Третий. Чонгук стал бы вторым, если бы не отмалчивался. Он многие мысли и чувства, что пугают его сильнее стаи акул-мако, не озвучивает, но об этом – позже.

— Очаровательный мальчишка, Нерей.

Накал страстей прослеживается в играющих желваках Чона, в напряжённой спине и оскале. Та самая потенциальная угроза стоит и нахваливает ни о чём не ведающего парня. Мерзкое лицемерие.

— Супруга с новорождённым дитя, думается, заскучали без тебя. Будь достойным звания отца года и исправь это.

— И тебе стоит о создании семьи подумать. Да и некому же венец передавать, — склоняется к столу Карло, прихватив то, за чем пожаловал – перекус для своего семейства.

— Снова по лезвию ножа маршируешь. Ты ведь знаешь, что твой риск не будет оправдан.

— Да брось, братец, отец тоже так считает, просто не поторапливает из-за отсутствия кандидатки, — подмигивает юноше мужчина, а Чонгука одаривает довольной усмешкой. Пускай молодой вождь и с железной выдержкой, но Карло на больные точки с радостью надавит, совершенно не постеснявшись. — Добро пожаловать на Карибы! Свидимся, очаровательный Ким Тэхён, — итальянец натягивает фальшивую любезность на лицо, уходя с чувством победы.

Юнги, до скрежета зубов сжимая челюсть, чудом справился с поставленной задачей сдержать себя, чтобы сейчас же не наброситься на Карло. Разукрасить бы мину этой особи, пусть голова и превратилась в лопасти вертолёта от смешивания напитков. Но по одному взгляду Чона стало понятно, что оно того не стоит, поскольку секундная слабость обернётся против них.

— До ч-его же подозрительный тип, — чужак-гость-дегустатор внезапно осознаёт, что вскакивать со скамьи без какой-либо опоры – фатальная ошибка. Свидание с песком казалось неизбежным, но в последний момент надёжная опора вновь возникла поблизости. Видимо, боги любят троицу. — Извини, я чуть-чуть не в себе.

— Разумеется, — Чонгук, видать, смирился со своей участью.

— Тэхён, сопроводить тебя к бунгало? Оно подготовлено ещё со вчерашнего вечера, — кто такой Юн, чтобы отказываться от оставшегося спиртного? Целая бутылка виски для идеального завершения свадебного обряда оказывается в руках ценителя, с характéрным звуком открываясь.

— Мне бы воздухом подышать. Прошу прощения за п-одробности… Меня до неприличия подташнивает, — отстраняется от Чона парень, наконец оставляя того в покое, и закрывает ладонями лицо от страха продемонстрировать ужин во всей красе. Или же от стыда.

— Прогуляемся к берегу, морской бриз не хуже активированного угля, — Юнги тотчас хватает под руку Тэхёна. — Ты за компанию, Гук?

Мужчина хотел откреститься от похождений вдоль карибских вод, чтобы побыть наедине с собой в бунгало и поразмышлять о разном в тишине, но всё-таки сказал:

— Как только приведу тело в надлежащий вид, — придётся оставить обоих дегустаторов без присмотра и защиты. Хотя, если честно, Мину гарантия безопасности ни к чему. Да и случае чего насыпать люлей противнику приближённый вождя всегда сумеет – тренировки с Чоном не прошли даром. — Ты – мои глаза и уши.

— Без проблем, мой вождь, — советнику сторожить юнца только в радость.

Темнота ночи мало-помалу рассеивается, на горизонте уже виднеется пылающий край восходящего солнца, вновь взявшего контроль над небосводом. Произошедшее можно смело записывать в список самых странных эпизодов в жизни Тэхёна. Он пожаловал на недоступный для туристов остров, наделал много шума среди населения, побывал на торжестве, где молодожёны (кто бы мог подумать) выпили вино с собственной кровью, а после юноша чуть не рассчитал и напился до позорного состояния. О прихваченных с собой энциклопедиях и планшете даже некогда вспоминать. Теперь стоит босой на песчаном берегу, посеяв сандалии, и дышит так глубоко, словно у него скоро отнимут воздух.

Это и есть свобода, о которой твердил Чонгук? В таком случае Тэхён, проведя ещё какое-то время здесь, решительно откажется возвращаться обратно в клетку.

— Мне по душе это м-место.

— Я был уверен на девяносто девять процентов в том, что тебе полюбится Аклинс, — становится позади Юнги, смотря в затылок юноше, пока тот глядит на кристально чистые волны.

Боится стихию по сей день.

— А куда же подевался последний процент?

— Вероятность твоего побега была минимальной, но глупо полагать, что такой исход невозможен.

— Глупостью я назову настолько м-алый процент вероятности.

— Но ты не потребовал немедленного возвращения.

— Отчий д-дом стал тюрьмой, в которую я себя же и поместил, — Ким щурится от ярких лучей. — Четыре стены давят на меня… В Корее ощущал фантомную защищённость от своих демонов, а по приб-бытию на Лонг-Айленд снова оказался загнан в угол дурными мыслями. Знаешь, там чрезмерно много воспоминаний о человеке, которого больше нет со мной.

— До боли знакомо, поэтому и привёз тебя к аклинсам, — на той набережной Юнги будто смотрел на своё зеркальное отражение, которое на постоянной основе лицезрел несколько лет назад. Когда боль осколками вонзается в кожу, попадая прямиком в сердечную мышцу, и разрезает без ножа, но всё это – лишь иллюзия. Это всё – внутри.

Полупустая ёмкость с виски оказывается на белоснежном песке. Юн, пошатываясь из стороны в сторону от количества выпитого, сокращает дистанцию с парнем до минимальной и, не дождавшись одобрения, подхватывает на руки вполне подтянутое тело, забрасывая Кима себе на плечо, сразу объяснив идиотский план:

— Карибские воды смоют твою печаль.

— Постой, нет!

Тэхёна мгновенно накрывает приступ неконтролируемой паники. Он начинает брыкаться, пытается вырваться из крепкой хватки старшего советника, однако тот не воспринимает просьбы всерьёз. Да что может случиться, если ранним утром просто поплескаться в море, находясь в полнейшей безопасности и под надзором? Не помрёт же никто.

Юн всего-то по щиколотки заходит в бирюзовую воду, готовится пройти дальше и отпустить юношу, чтобы посоревноваться в плавании на скорость, слегка поддаваясь неопытному, но в реальности же слышит не радостные комментарии, а слезливую мольбу.

— Сейчас же отпусти его. Дважды не повторяю, ты меня знаешь, — в приказном тоне говорит Чонгук.

— Я ведь ничего криминального не сделал, — Мин оборачивается к отчего-то напряжённому другу, искренне удивляясь подобному поведению.

— Верни человека на сушу.

Сработал основной триггер.

Ким в настоящий момент ощущает, что задыхается. Уши отказываются слышать любые окружающие звуки, планета останавливает движение по своей орбите, а ладони потеют и дрожат с такой силой, что невозможно закрыться руками, образовывая защиту от внешнего мира, чтобы избежать позора перед посторонними людьми. Страх берёт верх над телом и разумом, а чугунная голова не соображает от слова «совсем». Парнем даже не замечается то, что спустя миг он стопами оказывается на относительно твёрдой поверхности.

— Тэхён… я перебрал, прости грешного, — самочувствие гостя немного отрезвляет человека, который, кажется, с сегодняшнего дня завязывает с алкоголем в таких опасных не исключительно для его организма дозировках. Юн считал, что Ким дурачится или просто-напросто не желает промочить одеяние. Всё оказалось гораздо сложнее.

Ноги парня превращаются в сахарную вату. Его словно магнитом притягивает к земле, но что-то не позволяет упасть.

— Не беспокойся, ступай домой, — в более мягкой форме обращается к другу Чонгук и глядит на покидающую песчаный берег фигуру. Проспится и точно съест себя с потрохами за эту выходку. Не глупый ведь, но дел натворить способен.

Кто-то всё ещё крепко придерживает за талию Тэхёна и как мантру нашёптывает:

— Тише, — Чон не был подготовлен к такому исходу событий, поэтому впервые за долгое время что-то ёкнуло в районе грудной клетки от подобной картины. — Ты либо хватайся, либо присаживайся. Слышишь меня, парень?

Юноша конвульсивно избавляется от чужих рук и опускается на песок, принимая позу лотоса и зарываясь фалангами пальцев в волосы.

— Я принесу пресной воды, промочишь горло.

— Постой, — находит потерянным взглядом обеспокоенного Чонгука.

Сердце… не справляется, не выдерживает.

— Дышать нечем?

Кивком подтверждает опасения вождя.

— Заполняешь настолько бездонные глаза водами карибскими, — приседая перед Тэхёном, принимается большим пальцем вытирать солёную влагу со щёк, свободной ладонью накрыв скреплённые в замок руки парня. Гладит, успокаивает. — Так поступала моя матушка, когда в подростковом возрасте я переживал нечто схожее.

Надо же, даже с красным носом и опухшими глазами привлекателен.

— Вот как, — вполголоса отвечает.

<s>Второй</s> третий человек, сделавший комплимент.

Юноша, к своему же ошеломлению, не отбивается от прикосновений, как будто они – единственное ныне спасение посреди беспредельной водной стихии. Ему дьявольски страшно, но кто-то увидел его в нестабильном состоянии и не стал вынуждать принимать препараты, называя ненормальным, а просто находится рядом. Боязно до дрожи, однако рука вождя не сбрасывается.

Тэхён, не впервой сталкиваясь с панической атакой, старается восстановить равномерное дыхание. Чонгук, обратив внимание на эти попытки, молча составляет ему компанию. Плечи обоих поднимаются от глубоких вдохов и опускаются в исходное положение, когда ртом выпускается углекислый газ из лёгких. Слабые прикосновения к гладкой коже юноши, как только тому становится легче, превращаются в более крепкие объятия и поглаживания по спине. Для каждого из них это стало новым опытом. Пускай в глубине души Ким уже начинает корить себя за то, что позволил кому-либо успокаивать и показал треск маски под избитым названием «я в порядке», но благодарность Чону выше всех существующих внутренних барьеров.

— Спасибо за… всё.

Чонгук выпускает парня из кольца рук, при этом не разрывая зрительного контакта и продолжая сидеть напротив. Видеть кого-то в своих вещах… так непривычно.

— Любой островитянин, обладающий человечностью, не оставил бы тебя в беде.

— А за п-помощь я признателен именно тебе, — поднятые уголки губ указывают на то, что страх временно отступил. Его сменило иное, ранее неизвестное, чувство.

Возможно, курсирующий по организму алкоголь повлиял на телодвижения, или же это пагубное влияние всплеска эмоций, которые разом нахлынули на Тэхёна спустя время… Не так важно. Разбираться в последствиях придётся позже, а пока что он, не веря самому себе и собственным желаниям, уменьшает расстояние между телами и едва ощутимо прижимается к чужим губам своими. Удивительно, что никто не отталкивает его с обидными оскорблениями, но и не предпринимает никаких действий, оставляя без ответа такую своевольность. Одно из сердец стучит с бешеным ритмом от осознания, что льнёт Ким не к изящной девушке, а к мужчине и вождю племени. Отмирая и возвращаясь в действительность, Тэхён (на всякий случай) чуть отодвигается от Чонгука. Готовность оправдываться на высшем уровне, однако обоснование действий переносится на второй план, поскольку в ту же секунду лицо парня обхватывают широкими ладонями и тянут на себя. Чон одновременно с юношей прикрывает веки, сминает мягкие губы чужака в невинном поцелуе, языком пробегается по нижней, не переходя на что-то более развратное. Пальцами с такой удивительной нежностью скользит по щекам, не желая спугнуть, что Ким сейчас расплавится от палящего, конечно же, солнечного света. О равномерном дыхании и речи быть не может, когда по твоей спине мужчина руками водит и, ничего святого не имея, забирается под рубашку, продолжая вырисовывать на коже своеобразные узоры. Дозволенные непонятно кем из них границы не переступает, гладит и целует не торопясь, словно пытаясь распробовать юнца на вкус. Сумасшествие. Как они пришли к подобному, как могут заниматься таким… Два взрослых человека, оба – мужчины. А вдруг увидит кто?

— Забудем, — первым отлипает парень, тотчас отстраняясь. Интересно, найдётся ли глубокое место на этом песчаном берегу, чтобы Тэхён смог опустить туда голову или спрятаться целиком?

— Забудем.

— Во всём виноваты а-алкогольные напитки.

— Во всём виноваты алкогольные напитки, — вновь цитирует парнишку Чонгук, вовсе не зная, что и ответить. Секундная слабость к представителю своего пола? Не сказать, что до ужаса шокирован произошедшим, но и предсказуемо это уж точно не было. — Отвести тебя к бунгало?

— Нет, не стоит, я… — подскакивает словно пчёлами в задницу ужаленный и пятится спиной назад. — Погода чудесная, прогуляюсь в одиночестве. Вдруг н-наткнусь на Юнги… Он мне занимательный анекдот расскажет, — полная ерунда сама вылетает из уст. — Благодарен за свадебную церемонию! То есть день или ночь… Приятных с-сновидений! — смывается с глаз мужчины долой, оставляя того наедине с монотонным шумом волн и вопросами прежде всего к себе.

Поступок парня многим можно объяснить. К примеру, эмоциональной бурей или спиртным. А чем аргументировать ответный поцелуй? Чонгуку нечем оправдаться.

Грядут перемены.