Столкновение (2/2)

«Сможешь вывести его из себя — победишь».

Оба спортсмена выдохлись настолько, что с трудом держались на ногах и буквально выжимали из себя силы на удары. Ненависть, горящая в их глазах, не стала меньше; чем дольше длился бой, тем злее становился Кирилл.

— Порву тебе очко за него, — пообещал он в перерывах между разменами. Его лицо напоминало оскал дикого животного, разъяренного тем, что кто-то смел покуситься на его собственность. Вадим не сводил с него глаз и не отвечал, только саркастически улыбался. Он видел, что это хорошо сыгранное равнодушие Кирилла злит, и как тот заводится ещё больше каждый раз, когда кидает взгляды на стоящего в углу Вадима Андрея. В ночь перед их боем Раевский постарался от души: вся грудь и шея его любовника были усыпаны ярко-алыми, хорошо заметными засосами. В прессе благодаря стараниям Максима тот был представлен их братом, но Вадиму было откровенно плевать. За свою репутацию он уже не боялся, а слезть с наркотической иглы зависимости от Андрея не мог. И не хотел.

— Ты пожалеешь, — прошептал Кирилл, в очередной раз посмотрев на чувственные доказательства следов любви Вадима, оставленные Андрею в память об их прошедшей ночи. Он до последнего надеялся, что бывшему хватит ума отказать Раевскому в близости и сохранить верность ему, но его надежды разбились вместе с наигранно невинным, провоцирующим взглядом Андрея. Теперь месть Вадиму должна была стать ещё более жестокой. Кирилл сходил с ума от ревности, не мог думать ни о чем, кроме своего любимого, выбравшего другого.

— Он охуенно делает горловой, — чуть слышно произнёс Вадим и мастерски ушёл от миддл-кика в печень. К смуглым щекам Кирилла прилила кровь. — Каждое утро. Иногда ночью, — Раевский нежно улыбнулся и ответил стремительной двойкой. Миронова отбросило к сетке. — И руками он умеет лучше тебя.

— Заткни пасть, сукин сын! — прорычал побледневший от ярости Кирилл. — Я любил его, ублюдок. Я готов был умереть за него, а тебе он нужен просто для секса.

Рефери сделал ему замечание. Тот его проигнорировал. Вадим сосредоточенно защищался от его хаотичных атак и высматривал слабое место для своего удара. Рубиться с ним вслепую было плохой идеей, пудовые кулаки Кирилла запросто могли бы отправить в нокаут небольшого медведя, зато сквозь мешанину его спутанных атак проглядывали слабые места. Отец и брат Миронова орали ему что-то, но младший их не слышал.

— Я лучше в сексе, — так же неслышно добавил Вадим. — Андрей сам признавал это. А насчёт сукиного сына, тут ты ошибся с адресатом, — Кирилл атаковал его справа и пролетел мимо своей цели. Каким-то чудом отклонился от ответного удара. Взревел, развернулся, кинулся на Вадима снова. Тот с издевательской улыбкой сделал шаг назад, оставил этот выпад без реакции. Он знал, куда бить так, чтобы попасть наверняка. Благодаря рассказам Андрея, Раевский был в курсе интересной родословной Миронова и сейчас давил на больное, на то, что тот хотел бы скрыть от всего мира и самого себя.

— Моя мать хотя бы не отказывалась от меня, — припечатал Вадим. Ему было неприятно говорить такие слова, но Кирилл своими поступками не оставлял выбора. — А мой отец не стеснялся той, с кем переспал. Он её любил, хотя тебе этого не понять.

По тому, как побледнело румяное от бойцовского запала лицо Кирилла, Вадим понял, что попал куда надо. «Ну давай, разозлись», — подумал он и на всякий случай поднял обе руки повыше. «Достаточно одного твоего просчёта, чтобы закончить поединок». Он жутко, смертельно устал. Они оба устали. Для Андрея, напряжённо наблюдающего из угла, было неясно, как соперники до сих пор имели силы вести бой.

— И наверное, они очень любят тебя, да, Вадим? — вкрадчиво спросил Кирилл, как-то внезапно успокоившись.

— Конечно, — бросил слегка озадаченный Раевский. Он верно считал эту заминку как затишье перед бурей, девятым валом, но не ожидал его последующей силы.

— Тогда я искренне им сочувствую, — прошипел Кирилл и танком бросился вперёд.

Вадим, в последний момент успевший уйти вбок, не понял маневра соперника, когда перед самой атакой тот неожиданно затормозил и вместо логичного прохода в ноги резко пробил ему с убойной вертушки. Раевского отшвырнуло к сетке, на секунду он утратил ориентацию в пространстве. Кирилл сразу же метнулся к нему и вместо ожидаемого удивил снова — с силой подпрыгнул и ударил обеими ногами Вадима в плечо. Того буквально размазало о металлические прутья; он упал на одно колено и почти моментально вскочил, но Миронову хватило этой секундной проволочки. Он подлетел к поднимающемуся с колен Вадиму и буквально смял его градом тяжёлых ударов, обрушил на потрясённого соперника всю ненависть, разрывавшую его сердце. Вадим попал под перекрёстный огонь таранных атак Кирилла и не знал, что ему делать — защищаться или атаковать в ответ. Пару раз он смог чувствительно достать его в печень, но Миронов в таком состоянии слабо чувствовал боль. Раевский смешался, растерялся, был ошеломлен нахлынувшей болью. Когда он закрывал голову — летело в корпус, стоило увести руку чуть ниже — и голова отлетала от чугунного сюрприза с открывшейся стороны.

Собравшись, Вадим огромным усилием сумел отшвырнуть от себя агрессора, вытер капающую с подбородка кровь. «Что это вообще было?!», — ясно читалось у него в глазах. Он не понимал, откуда у уставшего вроде бы Кирилла нашлись силы на эти стремительные атаки, как он сумел сделать вдох раскаленными от недостатка воздуха лёгкими и снова броситься в бой. После безжалостного, циничного удара в самое болезненное место Миронов резко взвинтил темп, набрал обороты. Исчезла обычная для конца поединка усталость, обессиленные мышцы налились свежей энергией. Кирилл не давал ему перевести дыхание, налетал с обеих сторон, осыпал Вадима градом жалящих ударов. На смену нокаутирующей силе пришла быстрота и жуткая, застилающая после каждого выпада глаза боль. Кирилл бил обеими ногами, активно работал руками, кружил вокруг врага подобно хищной птице. Вадим с немым шоком наблюдал за маневренностью бойца едва ли не в полтора раза массивнее себя, задаваясь очевидным вопросом «под чем этот ублюдок?». Сначала ослепляющим ударом ноги прилетело по почкам, потом Кирилл двинул ему коленом в низ живота, а вслед за этим… Миронов провел очередной удачный обманный маневр и с силой зарядил ступней Вадиму по ягодице. Изнуренный Раевский зло и вместе с тем отчаянно вскрикнул. Это вызвало плотоядную улыбку Кирилла. Неприятно засосало под ложечкой. Чуть сбавив активность, Миронов начал высматривать способы перевода соперника в партер. Вадим зорко следил за его действиями, понимая, что лезть в борьбу на таком пульсе — он ощутимо задыхался и дышал ртом — было определенно провальной идеей. «Держи дистанцию!», — вопил Роман Андреевич, а его лучший друг Иван Нагорный сильнее вцепился в железные кольца сетки. Ситуация накалилась и приняла не самый хороший оборот. Нервное напряжение, витавшее между двумя врагами, могло бы вызвать пожар — достаточно было одной искры. Кирилл подлетал ближе, дразнил, пугал переводом на пол и отходил. Каждая контратака давалась Вадиму тяжело: он не знал, с какой стороны ждать уловки и вынужден был играть по правилам более свежего соперника. Из угла Кирилла послышалась короткая, отрывистая фраза на иностранном; её значение понял только Миронов, и по его дальнейшим действиям стало понятно — отец и брат нашли для младшего дельный совет. Кирилл дал Вадиму в живот прямым с ноги, сразу же вслед за этим зарядил в бедро в опасной близости от паха, а после сделал выпад влево — и стремительно метнулся вправо. Не ожидающий этого Раевский неловко развернулся, потерял равновесие и не смог удержаться на ногах, сметенный тяжёлым телом Кирилла. Он успел хорошо дать ему кулаком в уже разбитую скулу, но тот вовремя наклонил голову — и удар пришёлся вскользь, хоть и потряс.

— Нет, не давай ему себя перевести! — закричал тренер Вадима, но было слишком поздно. Сплетенные мускулистые тела тяжело повалились на жёсткий канвас, и смуглая фигура Миронова, к огромному ужасу поклонников Раевского, оказалась сверху.

Дальнейшее было делом техники.

Восточная база борьбы, ярость, кипящая в венах, молодость, неумение отступать и мальчишеский азарт передавили опыт и класс. Прижавший Вадима к полу и выбивший у него из лёгких дыхание Кирилл оплел тело врага руками и ногами, сдавил подобно анаконде, вбил стальной пресс в ослабленный живот соперника. Острые бедра Миронова болезненно впились в плоть Раевского, он специально вдавил их сильнее, наслаждаясь искаженным болью лицом Вадима. Сверхплотный контакт, невозможность сделать нормальный вдох, боль в животе сильно ослабили силу ударов фаворита. Раевский задыхался, он не мог отойти от недавнего избиения в стойке, а теперь ему приходилось работать ещё и в партере. Кирилла, не знавшего, как лучше скрутить опасного соперника, внезапно осенило: он отвёл бедра назад и с размахом вогнал их в торс Вадиму; выпирающая бедренная кость смяла внутренние органы вскрикнувшего соперника. Кирилл повторил это движение ещё несколько раз, с каждым ударом все больше размягчая защиту Раевского. Только опытные бойцы миксфайта понимали, насколько тяжело в этот момент приходилось Вадиму. В очередной раз повторив свой приём, Кирилл незаметно сменил цель и с силой вогнал противнику бедро прямо в пах. Истошный крик Вадима ясно дал понять, что цель поражена: его слишком чувствительные яйца взорвались болью. Он попытался свести ноги, но было поздно — боль полностью завладела его сознанием. Рефери сделал Кириллу замечание, и тот на мгновение отпустил ослепшего от боли Вадима, но только затем, чтобы стремительно устроиться у него на груди и прижать правую руку коленом к полу. Рев обезумевших фанатов Раевского только усилился, Кириллу нравилось слышать эти беспомощные выкрики обожавших своего кумира зрителей. После недолгой борьбы — Вадим все ещё не мог открыть глаза от слепящей боли, — Миронов зафиксировал другую его руку и с видом абсолютного победителя расслабленно выпрямился у него на груди. За пределами клетки публика бесновалась, и Кирилл наслаждался отчаянием поклонников их побеждённого чемпиона.

— Я уделал тебя повторно, жирная задница, — бросил он тщетно извивающемуся под ним Вадиму. Ногами тот безуспешно пытался сбросить его с себя, но Кирилл просто придвинулся ближе к его лицу и издевательски смотрел ему в глаза сверху вниз.

— Ты правда считал себя лучшим? — с улыбкой спросил он и захватил обеими руками одну руку соперника.

Вадим не успел ничего сделать, когда Кирилл с нечеловеческой силой выкрутил ему локоть в другую сторону и с отвратительным громким хрустом сломал. Раевский заорал, выгнулся, встал в глубокий мостик и упал обратно на спину. За сеткой в немом шоке застыли Нагорный с Романом Андреевичем, в оцепенении наблюдая за началом конца. В зрительских рядах какой-то немолодой мужчина порывисто поднялся со своего места, смачно сплюнул и быстро направился к выходу из зала. За ним последовало ещё несколько человек. Какая-то мамочка в ужасе заслонила ладонью глаза рыдающей дочери.

Кирилл выгнул его руку еще больше, упиваясь отчаянными криками Вадима, и отшвырнул ее от себя.

— Стоп! Хватит! — потрясённый этой жестокостью рефери грубо сбросил Миронова с почти потерявшей сознание жертвы. Тот жестким ударом отбросил его от себя, сдавил бёдрами другую руку Вадима и обернулся к зрительским рядам.

— Полюбуйся на него, Андрей! — крикнул он так, что было слышно на другом конце зала. — Запомнил теперь его место и понял, кто из нас настоящий мужик, а кто просто груша для битья?!

Люди, стоявшие рядом с сеткой, оглянулись в поисках адресата этих слов. Стройный невысокий парень в тёмном худи накинул глубокий капюшон и закрыл лицо ладонями, чтобы не видеть этот кошмар. Не смотреть на зверское наказание того, в кого он был влюблен, не содрогаться в ужасе от ирреальности происходящего.

Кирилл тем же приёмом сломал вторую руку воющего от боли Вадима.

— Позовите охрану! — раздался чей-то недовольный голос с трибун, и гул согласных с ним наблюдателей подтвердил его слова.

— Ну разнимай же ты их, идиот! — заорал не своим голосом наконец-то отмерший Роман Андреевич. Пришедший в себя от удара рефери сделал знак стоящим у сетки парням в униформе. Его самого вело после тяжёлого джеба Кирилла.

— Миронова отстранить на год, — бросил главный судья, наблюдающий за творящимся кошмаром.

— На два, — возразил ему второй.

— На пять, — не согласился с обоими третий.

Охране между тем с огромным трудом удалось оторвать Кирилла от Вадима. Не соображающий ничего от адской боли Раевский лежал на полу в прострации, борясь с острым позывом тошноты. Миронов не преминул этим воспользоваться. Вырвавшись из цепких объятий охранников, он наклонился и пнул его по ягодице, а потом… Кирилл вдруг плотоядно улыбнулся и резким движением наступил ему на пальцы, ломая.

— Ты идиот!! — заорал Нагорный, не поверив своим глазам. Господи, лучше бы он ослеп в этот проклятый момент! Андрей, решивший аккуратно взглянуть на творящееся в октагоне, совершил самую страшную ошибку в своей жизни и с криком закрыл лицо капюшоном снова.

Глава охранного отряда вытащил электрошокер.

— И так будет с каждым, — зло пообещал Кирилл, краем глаза замечая готовых прийти к нему на помощь старшего брата и отца. — А ты, Вадим, — он перевёл взгляд на рыдающего от боли Раевского, — запомни на всю жизнь, что не надо стоять у меня на пути. Напугал ежа голой жопой, — презрительно кинул он охране, почувствовав первый удар током в поясницу. — Меня в Англии каждый день ими хуярили. Не позорься.