Дуэль (1/2)
Никакая победа не принесет столько, сколько может отнять одно поражение. (с)
В душе Кирилл специально выбрал ближайшую к нему кабинку.
«Ты правда пытаешься меня смутить, малыш? Расслабься, я не твой уровень.»
Вадим бросил оценивающий взгляд на его достоинство. Крупный, очень толстый член малолетки сумел его впечатлить. В размерах Кирилла поражала не столько отличная длина, сколько необычная толщина. Таких размеров Вадим не встречал в реальной жизни, да и в порно редко видел парней, выигрывающих у него здесь. Поэтому так неприятно кольнуло в сердце от неожиданного сюрприза обнаженного Кирилла.
— Что, нравится? — с вызовом спросил тот. — Завидуешь?
— Мечтай, — холодно отозвался Раевский и отвернулся. — Знаешь, ненамного больше.
— Но толще, — с издевкой парировал Кирилл. — Не отрицай это.
— Что-то с Андреем тебе твой богатырь не помог, — едко усмехнулся Вадим. Струи теплой воды приятно смывали пот и прогоняли усталость. Несмотря на тяжелую тренировку, тело требовало борьбы, грубого физического противостояния. Он жалел о том, что Андрей не мог видеть их поединок. Завалить Кирилла и заставить его сдаться было бы еще приятнее, если бы тот, из-за кого они дрались, находился бы здесь.
Волной накатило возбуждение.
Кирилл мрачно посмотрел на него.
— Я тебе этот член в жопу затолкаю. Поможет?
— Вернуть Андрея? — уточнил откровенно издевающийся Вадим. — Ну… даже не знаю. Не думаю. Ты давай не отвлекайся, намыливайся лучше. И дезик не забудь.
Побледневший Кирилл с яростью отшвырнул от себя гель для душа и кивнул сопернику в сторону раздевалки.
— Ты можешь мыть свою жирную жопу быстрее?!
***
Они сошлись в центре раздевалки лицом к лицу и пару секунд смотрели друг другу в глаза.
— Моя будущая сука, — холодно бросил Кирилл, жёстко разминая шею.
— Мой ревнивый малыш, — отбил выпад Вадим, и соперники за сердце Андрея без промедления вцепились во врага мертвой хваткой. Правила были обговорены заранее. Взбешенный Раевский горел желанием растерзать зарвавшегося малолетку — он же видел, что Кирилл был младше, чем хотел казаться! — и с позором вышвырнуть его из окна в мусорные контейнеры.
«Отсосешь», — зло подумал он, глядя в черные непроницаемые глаза соперника. «Сука мелкая, Андрей все равно будет моим».
Они представляли из себя интересное зрелище. Стремительная фигура Кирилла — крупная, мышечная, в стандартной тренировочной форме — наседала на более стройную фигуру Вадима, выбравшего любимую золотую. Оба недолго продержались на ногах и почти сразу перешли на пол. Они меняли заученные позиции так быстро, что было бы сложно уследить за ходом борьбы. Кирилл с ненавистью рвал и царапал именную мастерку Вадима; блестящая эмблема их клуба вызывала у него желание содрать с Раевского эту форму и в полураздетом виде, униженного, швырнуть его под ноги охране — эта сучка, считающая себя королем среднего веса, не заслуживала ничего! Вадим платил ему той же монетой и старался разорвать одежду соперника, специально выбранную на размер меньше (гребаные комплексы, в горячке подумал он). Кирилл словно нарочно демонстрировал обтянутый тонкой тканью рельеф мышц. «Неудачник», — прорычал Вадим, пытаясь обхватить его шею гильотиной. «Пошел на хуй», — отбил тот и оттолкнул его от себя двумя ногами.
— Ты слишком быстро устал, — запальчиво кинул Кирилл.
— Ты тоже устал, — возразил Вадим. Борьба длилась меньше двух минут, но оба противника выкладывались полностью, не экономя силы.
— Андрей будет моим, — рявкнул Кирилл и снова бросился в тесный силовой контакт.
— Никогда, — выдохнул Вадим.
В минутной паузе он успел оценить борцовские активы Кирилла. Это был самый тяжелый соперник за всю его карьеру. Техничный, маневренный, тяжелый, не знающий, что такое страх — было странно, что он ни разу не участвовал в соревнованиях. «Хер я тебе это позволю», — мрачно подумал Вадим, жестко выкручивая ему локтевой сустав. Он с трудом выходил на болевой прием, называющийся кимурой; Кирилл, в запале борьбы танком бросившийся вперед, угодил в ловушку и теперь имел все шансы проиграть со сломанным плечом. Вадим сосредоточенно выгибал своей правой рукой локоть соперника далеко за спину и пытался подключить к ней левую руку; этому изо всех сил противодействовал Кирилл свободной рукой. Ожесточенная силовая борьба проходила в полной тишине; оба понимали, что, если у лежащего на спине Раевского получится привести свой прием в исполнение, он победит. Кирилл, хоть и полулежал на нем сверху, занимал очень ненадежное положение. Стоило ему хоть немного ослабить хватку — и разъяренный Вадим отвел бы его локоть настолько далеко назад, что кость с хрустом вышла бы из пазов. Раевский уже предчувствовал сладкий вкус победы — выйти из этого захвата было практически нереально; его соперник мрачно закусил губу. Они молча сражались за руку Кирилла, выжимая из себя последние соки; их взгляды скрестились, и холодная ненависть полыхнула в темных глазах каждого. Захваченная рука Кирилла медленно, но верно опускалась в страшном для него направлении; с Вадима ручьем тек пот, но дожать его он должен был, даже если бы здесь вдруг начался апокалипсис.
«Я побеждаю… побеждаю…», — лихорадочно пронеслось у него в голове. Кирилл закрыл глаза, открыл их, спокойно отдал еще два драгоценных сантиметра и неожиданно для соперника мило улыбнулся.
— Неплохая работа, Вадим, — ровно признал он, тяжело дыша. — Но мой тренер гоняет меня жестче.
Раевский не успел потрясенно вскрикнуть, когда Кирилл, все еще глядя в ему в глаза, через боль отвел почти сломанную руку и каким-то нереальным сверхусилием ее распрямил. Измотанный Миронов с ожесточением вывернул атакуемое запястье — было видно, как дрожали его напряженные мышцы — и через несколько секунд борьбы освободился от мертвой хватки. Вадим даже не успел осознать, что произошло, но положение борцов за считанные мгновения поменялось на сто восемьдесят градусов. Теперь гораздо более выгодную позицию занимал Кирилл; он находился сверху, и вряд ли у уставшего Вадима хватило бы сил сбросить его с себя. Миронов хрипло хватал ртом воздух, пытаясь восстановить сбитое дыхание, но лихорадочный блеск в его глазах означал одно — он почувствовал запах крови. Вадим немедленно принял оборонительную позицию, сдавил бедро Кирилла обеими ногами. Сердце бешено стучало в грудной клетке. Руки не слушались. Противник медленно, но верно сламывал его сопротивление и постепенно подбирался к его шее. Расстановка сил кардинально изменилась. Вадим не успел понять, каким образом он из выигранной позиции сумел отдать все свое преимущество, но… необъяснимый факт оставался фактом.
Кирилл унял бешеное сердцебиение — пульс перевалил за двести ударов — и позволил себе слабую улыбку. Духота раздевалки и нереальность происходящего навевали на странное оцепенение. Через минуту стальной замок литых мышц Миронова защелкнулся у Вадима на шее. Кирилл облизнул пересохшие губы. Он знал, что это конец.
Вадим не сдавался до последнего. Он не верил, что может проиграть какому-то неизвестному малолетке, без разряда и звания, в борьбе за того, в кого был безумно влюблен… Проиграть так позорно, обидно и — самое жуткое — непонятно, до конца не осознав, как именно он проиграл…
Кирилл с предвкушающей улыбкой сломил последнее сопротивление обессиленного врага и подавил его жалкие попытки сбить захват. Это было гораздо сложнее, чем он думал. От того неповторимый вкус заслуженной победы был для него еще слаще. Ощущать последние судорожные конвульсии рельефного, накаченного тела под собой, чувствовать, как когда-то твердые мышцы превращаются в податливое мочало, давить его безжалостно всем своим весом…
Это было прекрасно.
— Андрей мой, тварь. Только мой, понял? — прошептал он ему на ухо, сдавливая шею Вадима до опасного хруста в позвонках.
— Никогда, — прошипел в ответ тот и содрогнулся от боли. «Нет, нет, только не так», — билась в его воспаленном мозгу одна-единственная мысль, не дававшая отключиться. «Я не могу, блять, проиграть ему вот так!».
— Знай свое место, шлюха, — жарко выдохнул Кирилл, продолжая пережимать шею Вадима. — И не смей после этого лезть к Андрею.
— Сдохни, — одними губами прошептал Раевский, находясь на грани обморока и реальности. Поплывшая картинка перед глазами, горячее тело сверху, прижимающее его к полу, острая нехватка воздуха слились для него в один непрекращающийся кошмар. «Как, как он, блять, это сделал», — не мог понять уже отключающийся Вадим. Последним воспоминанием поверженного бойца в золотой форме федерации был резкий свет лампы в раздевалке и холодная, жестокая улыбка Кирилла.
«Андрей…», — успел подумать Раевский перед тем, как сознание окончательно покинуло его измученное тело.
***
Кирилл отпустил безжизненно расслабившегося Вадима и устало поднялся на ноги.
— Я победил, — бесстрастно произнёс он. Миронов счастливо улыбнулся — в борцовском поединке он отымел лучшего средневеса федерации.
Кирилл подошёл к скамейке и открыл рюкзак. Достал из него маленький шприц со светло-красной жидкостью и подошёл к обессиленному Вадиму. Выбрал место и одним движением вколол раствор в шею вздрогнувшего соперника. Разметавшийся на полу Вадим не смог бы помешать любым действиям Кирилла… Особенно под действием мощного миорелаксанта.
— Просыпайся, сука, — тот грубо хлестнул по щеке начавшего приходить в себя Раевского. Вадим с видимым усилием открыл непонимающие глаза. Злое предвкушение во взгляде Кирилла отдалось в его сердце леденящим ужасом.
— Что ты мне вколол? — едва слышно спросил он. Тело стало таким тяжёлым, словно он неделю провел в криокапсуле. Дрожащие от усталости мышцы не отзывались на попытки встать и дать отпор.
— Это чтобы ты не дёргался, — кратко пояснил Кирилл.
Он медленно поправил сползшую на одно плечо футболку Вадима, нежно провел пальцами ему по щеке и несильно сдавил шею. Раевский оторопел от этой странной ласки, которая за доли секунды сменилась явной агрессией — Кирилл рывком поднял проигравшего и перекинул его себе через колено. Из груди Вадима вырвался болезненный выдох, когда измученный позвоночник жёстко принял вес всего тела. Он рванулся в сторону, не понимая, но Кирилл схватил сильными пальцами его за горло и грубо откинул голову ему назад.
— Не сопротивляйся.
— Пошёл на хуй! Что ты творишь?! — рявкнул полностью очнувшийся от удушения Вадим. Он беззащитно лежал на колене заклятого врага, выгнувшись полумостиком. Кирилл проигнорировал его вопрос и бесцеремонно раздвинул ему бедра. Сердце Вадима пропустило удар. Тот тщательно смочил пальцы собственной слюной, смакуя каждый из них. Он с наслаждением посмотрел в глаза своей жертве и пошло улыбнулся.