Third year. Part two. (1/2)
Хорошо, что Филч ходит медленно и подкрадывался из-за спины — Гермиона успела запрятать мантию-невидимку под свою собственную, чтобы этот противный сторож не решил ее изъять.
Со смирением на лице девочка повернулась к слишком довольному таким поворотом событий охраннику.
— Отрабатывать будем, Грейнджер? — ехидным голосом издевался мужчина, возвышаясь над студенткой. — Миссис Норрис, как думаешь, какое наказание ей приготовить? — кошка лишь мяукнула и попросилась на руки к своему хозяину. — Ну хорошо, будет оттирать кубки. Пятьдесят баллов с Гриффиндора, Грейнджер. Думаю, профессор МакГонагалл будет рада узнать, что ее лучшая ученица лишает собственный факультет таких баллов.
Грубо дернув девочку за рукав школьной мантии, Филч повел ее обратно к башне Гриффиндора.
— Завтра в восемь вечера, Грейнджер, — пророкотал тот. — И да, я обязательно извещу об этом вашего декана.
Гермиона лишь вздохнула: она успела вовремя добраться назад, пока не закончилась временная петля; мантия Гарри осталась в целости и сохранности, а наказание… Ну, придется писать эссе по Зельеварению завтра ночью. Пробравшись в спальню мальчиков, она вернула мантию ее законному владельцу и отправилась в кровать: вечер выдался сумасшедшим.
***</p>
Она оказалась в Запретном Лесу, так глубоко, что не узнавала ни единого вида из этой точки. Гермиона боязливо вдохнула, и ее легкие наполнились влажным холодным воздухом ночного леса. Странно, что вблизи никого не было: обычно в видениях она и Сириус всегда вместе, или же должны встретиться. Но никаких шагов, никаких звуков не доносилось, а в полной темноте разглядеть чей-то силуэт не представлялось возможным. Прислушавшись, девочка различила мерное колыхание воды неподалеку и наугад отправилась к озеру, которое и должно было быть источником звука. Это место было хорошо освещаемым луной, так что теперь ей удалось разглядеть местность в полной красоте.
Так же хорошо, как и дементоров, неустанно кружащих над просторами Хогвартса.
Они пришли за ним, и потому искать Сириуса в самых очевидных местах просто смешно. Нужно найти его укрытие, которое по логике должно находится очень близко. Вблизи можно было разглядеть очертания какой-то скалы, в которой может быть пещера. Аккуратно ступая в кромешной темноте, Гермиона все ближе и ближе приближалась к этому пока неопознанному объекту, стараясь не споткнуться в кромешной тьме. Было страшно. Она была ночью в Запретном Лесу лишь однажды, однако тогда ее сопровождал Хагрид, который сам по себе вселял чувство уверенности. По спине прошлись мурашки то ли от внутреннего напряжения, то ли от холода. Удивительно, насколько реалистично воспринимался мир их связи!
— Сириус, ты тут? Сириус! — кое-как нащупав рукой острую поверхность скалы, девочка увидела еще более темное углубление, в которое без надобности лезть совершенно не хотелось.
В ответ раздалось какое-то шуршание, и через секунду Гермиона мельком увидела неопрятные кудрявые волосы и блеск испуганных чернее, чем ночь, глаз.
— Щеночек, — сдавленно прохрипел он. — Тут небезопасно. Иди-ка сюда, ведьмочка, — худощавой рукой он потянул ее на себя, и через секунду Грейнджер оказалась в промозглой до костей пещере.
— Сириус, это наше подсознание, а не реальность, — погладив его по плечу, постаралась успокоить мужчину. — Они не тронут нас.
Однако это не возымело нужного эффекта. Он все также всматривался в даль совершенно пустым и вместе с тем напуганным взглядом, совершенно не двигаясь. Даже в кромешной тьме гриффиндорка видела, насколько загнанным и обезумевшим от первородного страха был мужчина.
— Сириус, это лишь видение, — дернула его за руку девочка. — Ничего не случится.
— Они охотятся за мной, Гермиона! — выкрикнул Блэк, губа которого истерически дергалась. — Прямо сейчас, в реальности. Они близко, они…
Гермиона неожиданно дернула его на себя, притягивая ближе к себе за лицо. Даже в такой темноте она могла разглядеть каждую неспокойную морщинку возле его глаз, посиневшие от испуга губы и нездоровый цвет лица.
— Я здесь, — стукнув его лоб своим, сказала студентка, смотря в его расширившиеся зрачки. — Ты больше не один, Сириус.
Он все так же продолжал вглядываться в ее глаза совершенно отсутствующим взглядом, но дыхание выровнялось, и плечи в спокойствии упали. Наконец мужчина моргнул и, казалось, вышел из транса. Потершись своим носом о нос Гермионы, он продолжал проникновенно заглядывать в ее уверенные глаза.
— Я не стою твоей благосклонности, щеночек, — сиплым голосом произнес он. — Не стою тебя.
Гермиона в неверии и немом шоке уставилась на своего соулмейта. Впервые он был в таком подавленном состоянии, пропитанным болью, отчаяньем и потерями. Это было именно то, что Сириус пытался всеми силами держать в себе, оставить только своей болью. Сейчас он был совершенно не тем очаровательным мальчишкой на колдографии, а загнанным зверем с кровоточащим сердцем и истощенным телом.
Блэк был на грани. И Грейнджер понимала это как никогда хорошо.
— Что ты несешь?!
— Я просто порчу тебе жизнь, — отчаянно прошептал тот, крепче сжимая плечо девочки. — Беглый заключенный, за которым безустанно охотятся дементоры и вся магическая Британия. Совершенно никчемный мужчина, который добрую треть своей жизни провел в самом аду волшебного мира. Никому не нужный сын и брат, ужасный друг и наихудший крестный. Тот, кто не способен тебе дать ничего, кроме кучи проблем, которые будут преследовать тебя всю жизнь: осуждение, позор, стыд, горечь… — он сделал обреченный вздох. Гермиона заметила, как в его глазах начали собираться слезы. — Щеночек, ты заслуживаешь куда большего, чем старого эгоистичного ублюдка, который обрекает на смерть всех, кто ему близок.
Тишину ночного леса разрушила хлесткая пощечина. Мужчина аж оцепенел от острой зудящей боли в щеке, однако буквально через мгновение холодные девичьи ладони притянули его обратно с такой силой, будто бы его соулмейтом была не тринадцатилетняя девочка, а опытный охотник за головами.
— Да, ты прав, — вкрадчиво ответила Грейнджер ледяным голосом. Сириус перевел совершенно безнадежный и разбитый взгляд на девушку. — Ты не смог оправдать надежды своей семьи. Не смог спасти лучшего друга. Не смог приглядывать за своим крестником, — девочка неуверенно посмотрела в сторону. — Однако ты пытался уберечь близкого тебе человека и пойти ради него на все. Ты предан тем, кого любишь, и жертвуешь всем ради них. Ты ошибочно осужден именно из-за своей невероятной верности, Сириус, — бережно сжав его костлявое плечо, гриффиндорка продолжила: — И именно это делает тебя одним из наилучших людей, которых я встречала. Я понимаю, что мои слова звучат весьма неубедительно, учитывая все, что с тобой приключилось. Однако вместо того, чтобы впадать в депрессию, ты должен продолжать жить и бороться. Ради нас с Гарри. Ради себя самого. Конечно, мои слова не изменят твоей точки зрения. Однако продолжая идти дальше, ты и сам поймешь, насколько был неправ по отношению к самому себе.
Неожиданно Гермиона обнаружила в этих глазах искринку, пока неуверенную и совсем тусклую, но так сильно напоминавшую зерно той бури, что когда-то скрывалась во взгляде этих прекрасных штормовых глаз. Она всеми силами надеялась, что придет то время, когда огонь в его взгляде будет гореть ярче той самой звезды, в честь которой он был назван. Пока что в них плескалась совершенно светлая и невинная надежда, которая осветила ему путь после двенадцати лет мрака. И уже за это Грейнджер была благодарна небесам.
Мужчина успокоился и сделал глубокий выдох. Гриффиндорка почувствовала, что его состояние стало куда лучше и внутренне ликовала: это точно стоило того, чтобы оказаться (хоть и ментально) посреди ночи в богом забытом месте посреди Запретного Леса.
— Лучше?
— Да.
Сириус смахнул упавшую на глаза прядь. Прямо как на той колдографии, вот только не было в этом жесте ни капли позерства, веселья и той самой обольстительной энергетики, которой он обладал много лет тому. Правда, фасад пафоса и аристократичности, привитый еще с пеленок, помогал ему спрятать часть того морального и физического упадка, который отличает молодого парня от покрытого морщинами и легкой сединой старика.
— Так ты в Запретном Лесу? — наконец поинтересовалась Гермиона.
— Никогда не думал, что маленькие послушные книжные черви много знают об этом месте, — усмехнулся тот. — Все-то тебе известно, щеночек.
— Значит, предатель тут, — утвердительно произнесла девочка, кивнув каким-то своим мыслям.
— Удивительные логические выводы. В любом случае не суй свой маленький курносый носик куда не следует и дай взрослому дядечке позаботиться обо всех проблемах самостоятельно.
— В таком-то состоянии ты на многое способен, великий и ужасный Сириус Блэк! — всплеснула руками и едко воскликнула студентка. — Только попробуй не свалиться в обморок, когда поднимешь свою палочку.
— Это не дело маленькой тринадцатилетней девочки, Гермиона, как же ты не понимаешь! — разозлился мужчина и гневно сжал кулаки. — Если я сказал не вмешиваться, значит ты так и делаешь. Не подвергай себя опасности ради меня. В конце концов, во мне еще осталась капля мужского достоинства.
— Я не буду вмешиваться, — недовольно поджала губы Грейнджер, — однако у меня есть идея куда лучшего места пребывания, чем эта дыра прямо на виду у дементоров.
— И где же? — напрягся маг. Не могло быть, что его щеночек знала замок лучше, чем он.
— Прежде чем я расскажу, ответь мне: еда, съеденная во время наших видений хоть немного утоляет твой голод?
— Да, но не так эффективно, как простая. Хотя, после всего того мусора, которым я питался на протяжении двенадцати лет в Азкабане, я не слишком привередлив к количеству, — честно признался брюнет.