Часть 3 (2/2)

Потемневший от воспоминаний взгляд Рокэ смотрел не на Ричарда - в прошлое, в спину уходящего с братом Джастина.

- Так он оставил тебя?

- Узы, связывающие его с братом были слишком крепки, Дикон. Их не пересилила бы никакая клятва. Да и как бы я смог удерживать его насильно, зная, что его мысли, его сердце далеко отсюда? Даже не знаю, вышло бы тогда снять проклятье... Нет, - Волк тряхнул головой. - Я не жалею, что отпустил Джастина с братом. Особенно сейчас, когда со мной ты. Но когда появился этот Эстебан...

- Ты испугался, что всё повторится, - понял Ричард. - Что я оставлю тебя?

- Ты мог бы, - тихо отозвался Рокэ. - Что бы я там ни наговорил тебе в первый день, но удерживать тебя силой я не посмел бы.

- Я не мог уйти, Рокэ, - неожиданно твердо произнес Ричард. - И я не уйду. Я дал тебе слово. Знаешь, еще недавно я сказал бы тебе, что дело только в нём, но сейчас... Посмотри на меня, Рокэ. Ты знаешь, что дело не в этом. Я волнуюсь о своей семье, но я никогда не нарушу слова и не оставлю того, кого люблю.

Он ощутил, как Рокэ вздрогнул всем телом.

- Любишь? Ричард...

- Да, я Ричард Окделл, потомственный охотник, и я полюбил самого могучего Волка этих мест, - теперь уже Ричард обнимал Рокэ, почти припадая губами к его волосам. - И я уже не знаю, кто тут охотник, а кто добыча, да и надо ли? Я знаю одно, - он осторожно приподнял подбородок Волка, ясно и прямо глядя в синие глаза. - Я люблю тебя. Я твой, Рокэ. На три года... на сколько пожелаешь. Я твой.

- Ричард, - тихий шепот плавно перетек в низкий рык, заставивший Ричарда затрепетать, но, кажется, вовсе не от страха.

- Я рад, что Эстебан пришел сюда. Теперь я знаю, что он позаботится об Айрис и остальных, и мне спокойнее, Рокэ. Ты ведь сам знаешь это, ты чувствуешь... Посмотри на меня.

И Волк смотрел, обжигая огнем счастливых синих глаз. И Ричарду показалось, что он ощутил этот огонь, когда Рокэ приник к его губам ласково и властно. Ричард вздрогнул, но не отстранился, раскрываясь навстречу властному напору. Он чувствовал, как пальцы Рокэ, соскользнули в растрепавшиеся волосы , гладят шею, досадливо сминают воротник, рвут шнуровку на рубашке.

Ричард застонал в голос, когда губы Рокэ обжигающе-горячие, приникли к его обнажившейся шее, ловя суматошное биение пульсирующей жилки, напитываясь пряным, чуть солоноватым запахом. Рокэ вдыхал его, упивался им со звериной жадностью, и глупый человеческий страх отступал, сдаваясь перед волчьей страстью.

Сам толком не понимая, что делает, Ричард откинул голову, окончательно подставляя Волку беззащитную шею. Сдаваясь. Отдавая себя, и больше не боясь ничего.

В ответ гибкий жаркий язык влажно скользнул по горлу, немедленно отозвавшемуся удивленным стоном. И еще, и еще... Ричард смутно понимал, что Рокэ чувствует сейчас каждое биение разгоряченной взбесившейся крови в его венах, и тело охватывала сладкая, безумная жуть.

- Мой, - прорычал Волк ему в горло. Не угрожающе, страстно. Утверждая свои права. И в ответ на это можно было лишь обнять, прижаться сильнее и согласно выдохнуть:

- Твой...

И совсем не удивиться, когда губы прильнут к самому чувствительному местечку, когда зубы прихватят кожу, заставляя влюбленную кровь прихлынуть, оставляя ярко-алую звериную метку.

Ричард вскрикнул - коротко и счастливо, слыша торжествующий рык полный торжества и волчьей нежности, которую мало просто слышать - надо ощущать ее всем телом, так же, как тепло огня, пылающего в камине и мягкость расстеленной на полу шкуры черного льва.

Ричард знал, что ощутит это сполна. И сегодня тоскливый волчий вой не раздастся в ночи пугая жителей деревни. Потому что сегодня Волк насытится сполна. Жаром. Счастьем. Любовью.