Часть 5 (1/2)

Когда капсула немного отпустила с короткого поводка транквилизаторов, календарь показывал почти полтора месяца зазора в памяти, что покажет зеркало – и знать не хотелось. С трудом подтянутая к глазам рука была ужасающе корява, словно собрана по частям. Падалеки ткнул пальцем в окошко согласия на более продолжительный сон, чтобы очнуться, когда сможет спокойнее воспринимать свою внешность.

Окончательно сознание вернулось, когда внутренности дёрнуло сбоем в системе искусственной гравитации. Переждав тошноту, Джаред надавил на сенсор капсулы. Экран заморгал желто-зеленым рисунком с парой розовых вкраплений.

- Вечером сюда лягу, не гунди.

Капсула пофырчала, но замок разомкнула.

Джаред, старательно не глядя на ноги, встал. Чтобы там от них ни осталось, оно функционировало. Дрожь и некоторые шатания относительно курса больше относились к состоянию головы. В ответ на недовольное пиликание аппаратуры пришлось подставить запястье под следящий браслет. Бонусом машина выплюнула распашонку-халат и пушистые тапочки слоновьего размера. «На вырост», - решил Джаред. Не попав в них с восьмого захода, он все-таки посмотрел на ноги. Оказывается, верхние конечности выглядели еще ничего. Такой густой пунцовый цвет на своей шкуре он не наблюдал с тех пор, как Чад пробурил ему колено. Пальцы, скрытые под коркой остео-синтезатора, влезли в тапки тика в тику, машина четко знала, какой размер давать.

- Проснулся, герой-любовник? - нарисовался Чад в дверях отсека.

Можно было спорить на годовую премию: его календарь отсчитал куда больше, чем сорок пять дней. Мюррей постарел лет на пять. Соломенный ворох волос был густо присыпан седой солью.

- Не представляешь, Джей, в какой пиздец мы встряли, - на вечно шальной физиономии друга застыла маска вселенской скорби и отчаяния. – Допрыгались.

- Чувак, кто ты и что сделал с моим Чадом? – проворчал Джаред.

Мюррей обнял его, отстранился, рассматривая.

- Пада, гиена ты живучая, думал, уже не очнешься.

- Ну, отвез бы останки на родину, был бы повод нажраться на поминках.

Чад помертвел. Потащил Джея к дивану, усадил.

- Падалеки, мы – два долбоебских трупа, сожранных Тварями, мертвяки. Имущество конфисковано в счет оплаты операции по спасению. Так что поминки дома уже отплясали. Привыкай к загробной жизни, брат.

Джаред всё ждал, когда Мюррей ухмыльнется, стукнет по плечу: «Попался, чувак!»

Но, видимо, всё веселье осталось для него в прошлой жизни, Чад положил перед ним планшет и пролистал газету. Падалеки потребовалось полчаса, чтобы признать, что лыбящийся идиот в траурной рамочке - это он и есть.

- И что теперь?

- Добро пожаловать в пятое отделение карантинного блока, парень. Первый пилот и главный ответственный за санитарное состояние лейтенант Мюррей приветствует тебя на борту.

Джаред не удержался и все-таки потыкал в него пальцем.

- Настоящий, можешь не сомневаться, - скривился тот. – Не столько от меня отъели, чтобы киборгом делать.

Электричество моргнуло, в животе снова повело от гравитационного перепада. Падалеки вцепился в подлокотник.

- Что за?

Мюррей понесся из отсека, рявкнул:

- Старая лохань, электрика подводит.

Джаред только сейчас понял: помещение очень старое и явно давно нежилое. Об этом говорили и давно изжившие себя силиконовые плафоны, покрытие полов, вышедшее из моды лет двадцать назад. Хит прошлого века – живые обои - давно поблекли и замерли монохромной абстракцией. В воздухе чувствовался привкус сухой пыли, запах помещений, только снятых с консервации и еще не обжитых. Относительно новым в отсеке было: медкапсула, планшет с газетой и диван. Джаред присмотрелся и ошалел – это был его собственный диван, бежевый, в зеленый горошек, приобретенный с первой зарплаты и обязанный стремным окрасом Чаду, уговорившему зайти в бар перед покупкой. Даже залитый пивом подлокотник на месте, только чьей-то умелой рукой закручены гайки, и он больше не болтается.

Уверенный, что знает, как раскрыть обман, он сунул руку меж сидений и вытащил недоеденный пакет лакричных тянучек, которые запрятал там перед отъездом. И пластинку безумно дорогого швейцарского шоколада, который раньше мог увидеть только в счастливом сне. Для сна вкус был слишком ярким и нежным. На подгибающихся ногах он вышел из отсека. Так и есть, вся обстановка квартиры перевезена сюда, немного вперемешку, он не поставил бы журнальный столик рядом с плитой, но всё здесь.

- Привет, ребята… - в ответ на кодовую фразу два уборщика, сделанные под земных собак, визжа и виляя хвостами, рванули навстречу. – Соскучились?

Он чесал им бархатные уши, грел холодные носы и не мог представить сумму, в которую обошлась доставка. Да и содержание на геостационаре станции с искусственной гравитацией влетает в копеечку.