Эпизод шестой (1/2)

Свою работу Рикс всегда делал хорошо. Помогать маме по дому, чинить тачки (первая подработка), варить кофе с улыбкой, когда вскрыться хочется, или исполнять свой номер у шеста с температурой сорок, — неважно, он выложится на сто процентов. Вот и сейчас, сцепив зубы, готовился к своему выходу, не собираясь ударять в грязь лицом, даже если бы в зале сидел сам Цезарь. Наверняка кто-то из гостей в него нарядился, запутавшись во временных периодах с гладиаторами на карнавале.

Выступление Горячих гладиаторов ему не понравилось, выглядела разношёрстная компания как школьная самодеятельность, а уж отсутствие минимальной грации расовым разнообразием не компенсируешь.

— Как тебе? — рядом материализовался Хотч, тоже оценивающий концовку танца.

— На разогрев пойдёт, — пожал плечами Рикс, думая, стоит ли выразиться погрубее.

— Только если пенсионеров, — Хотч толкнул друга локтем в бок и ухмыльнулся. — В принципе, с аудиторией не ошиблись.

— А-яй-яй, говорить такое про наших дорогих гостей, — парировал Рикс, заражаясь ухмылкой.

— Вот именно — дорогих! Ой, мальчики, отлично выступили!

Вышедшие со сцены «гладиаторы» (без клоунской одежды, снятой на сцене, они и правда походили на древнеримских войнов со своими мокрыми от пота накаченными торсами) отбили Хотчу пятюни, пытаясь попутно отдышаться. И только последний якобы случайно задел коллегу плечом, шипя змеёй:

— С дороги!

— Вау, это грубо, — хмыкнул Хотч, потирая место удара.

— Брэндон! — их, видимо, лидер набросился на танцора как коршун. — Веди себя прилично!

— Отвали, — Брэндон толкнул и его, сразу ушёл в гримёрку, чтобы не увязнуть в тупых, как он считал, разговорах.

— Простите его, — к Хотчу и Риксу подошёл темнокожий «гладиатор», — он у нас дурачок. С ним даже баттлиться скучно.

Парни переглянулись и доброжелательно кивнули, принимая извинение, пусть и не от виновника испорченного настроения. Отключившись от последующего знакомства, Рикс проводил взглядом следующего стриптизёра, объявленного ведущим, обтёр вспотевшие ладони о штаны костюма. До него всего пара человек, надо успокоить сердце, не смотреть на Лабеля, не думать о нём.

Вот чёрт, это как с розовым слоном, захочешь о нём не думать — только он в мыслях и есть!

Может, тогда насмотреться на него вдоволь и привыкнуть к его присутствию? Понаблюдать за реакциями на других, составить представление? Рикс тогда будет в выигрыше, эта идея приободрила.

— Отойду, — хлопнув заболтавшегося Хотча по плечу, он поспешил к тому месту, откуда они выглядывали немногим ранее.

Набрав воздуха в лёгкие и задержав дыхание, осторожно приоткрыл штору, самую малость. Маска скрывала ещё часть обзора и в итоге Рикс встал так, что видел только Лабеля, как будто в подзорную трубу. Стриптизёры вызывали у того живой нескрываемый интерес; в гранёном стакане стремительно уменьшался уровень виски обратно пропорционально длине аплодисментов; движения у него были немного дёрганные, резкие; они с нерадостным спутником периодически перебрасывались парой слов. Рикс гадал, кем приходится Лабелю ассистент его же сестры, — явно не партнёром или любовником, никаких телесных касаний или ужимок, со стороны походило скорее на деловые отношения.

Нет, он не сможет выступить, это невозможно, у него сердце ходуном без допингов ходит, ни одной мысли не задерживается, уже забыл, какой из небольшого арсенала номеров вообще должен был исполнять на сцене, а спонтанность его сильной стороной никогда не была.

Крутившаяся в части зала возле ведущей к служебным помещениям шторы менеджерка официантов увидела выглядывающую маску и, немедленно нахмурившись, фурией подбежала к не ожидавшему напора Риксу.

— Ты чего тут прячешься?!

— В смысле, я же…

Но она не слушала, уже вцепившись в его запястье и выводя на свет божий, из-за чего у Рикса заледенело нутро. Он пытался не косить глаза на Лабеля, и всё же не удержался, облегчённо выдохнув, когда заметил, что тот не придал значения возне сотрудников вне поля зрения.

— Отпусти! — зашипел, не сильно дёргая руку из женского захвата: Стефания была маленькой и хрупкой, он побоялся применять силу, чтобы не начать мотать ей, как вцепившейся собачкой, чтобы сбросить.

— Я тебе отпущу, Орест, ты мне две недели будешь отрабатывать своё прятание по углам, — гундела та, целясь прямиком на кухню бара. Её манера речи напоминала Сторцию, видимо, геями могут управлять только сильные духом и характером женщины.

Что за Орест? Рикс бегал глазами по залу, соображая, прищурился, рассматривая официантов, — все они были в одинаковых грустных масках со слезой. Вот это ошибочка! Немудрено перепутать, схожая комплекция и костюмы, особенно в приглушённом свете едва различимые между собой, севший изменившийся голос. Ощупав украдкой свою маску, Рикс не знал радоваться тому, что его желание было мгновенно и слегка извращенно выполнено вселенной, или ужасаться необходимости отрабатывать смену официанта, хотя, возможно, это не слишком-то отличается от работы в кофейне? Но кто тогда выступит вместо него? Марго будет рвать и метать.

Стефания всучила ему подносы с готовыми напитками, указала на столики (к счастью, не с тем самым гостем) и отправила в зал едва не пинком. Или всё-таки пинком, Рикс не успел понять, сбитый с толку названиями коктейлей их бара, никогда не замечал, какие дурацкие названия у них были. «Убийца девственников»? «Три ночных пидараса»? «Гарри Поттер и анальная палочка»? Как это вообще выглядит?!

Стараясь быть как можно менее интересным и при том сносно выполнять свои новые обязанности, Рикс осторожно передвигался в отведённой ему части зала. Каждый раз у бара он делал, оттянув минимально маску, глоток через трубочку сделанной для него кровавой Мэри, стараясь поменьше думать о том, что именно потягивание алкоголя заставляет быстрее пьянеть. Сердце продолжало упорно стучать в горле всякий раз, как взгляд съезжал на макушку Лабеля, сидевшего возле сцены. Может, спросить у Стефании что-то о нём, вдруг знает? Официанты, как и стриптизёры, обожали собирать и перетирать сплетни, как бы лучше спросить…

Погружённый в размышления, Рикс прослушал, как ведущий объявил следующий номер Супер Майка — его номер. Понял, что что-то не так, когда, забрав очередные пустые стаканы, выпрямился и машинально посмотрел на сцену, чуть не выронив поднос.

На сцене был Орест. Видимая под куцой маской часть лица так и норовила выдать его рвущуюся улыбку, он что… был рад? Только не говорите, что новенький официант мечтал выйти на сцену, ну он же не Кристина Агилера из Бурлеска, в самом деле! Чёрт, а они с Риксом и правда был похожи, только у того челюсть уже, но различие можно подметить, если хорошо знать Рикса, точнее Супер Майка, да и смотреть на лицо стриптизёра будет только импотент. И то вряд ли.

Танцевал Орест плохо, так плохо, что Рикс, стоявший истуканом на месте, уже представлял, как ме-е-едленно будет линчевать его Марго, когда узнает, что они случайно поменялись местами. О, а она узнает, в этом можно было не сомневаться. Из прострации вывела Стефания, дёрнувшая за рукав.

— Приём, что стоим? Вип-гостю виски отнеси, — бух и на поднос перед ним приземлился наполненный янтарной жидкостью стакан. Рикс тупо опустил на него взгляд.

— Это же не мой гость, — также тупо ответил.

— Я не знаю, где шляется Герасим, — рассердилась Стефания, подталкивая его в спину к тому самому гостю, к которому он надеялся не приближаться всю ночь, — так что отнеси ты, будь паинькой.

Где-то здесь Рикс полностью потерял контроль над происходящим, хотя ноги, живущие отдельно от тела, и вросли в пол в шаге от спин Лабеля и его сопровождающего. До слуха донеслись обрывки их диалога:

— Это… худшее, что я видел, — с пьяным смешком отметил Лабель, указывая на вызывающие ужас гримасы Ореста во время волнообразных движений телом у шеста (или он думал, что показывает волну, скорее походило на предсмертные судороги червя). Ответа не последовало, сосед по диванчику получил лёгкий толчок в плечо. — Гарс, в чём твоя проблема?

— Ни в чём, — сухо отозвался тот, заёрзав на месте. Уставившись друг на друга, они молчали, пока нервное напряжение в воздухе сгущалось.

Рикс бы с удовольствием рассказал Лабелю, что проблема его дружка в отрицании своей природы и так себе скрываемой гомофобии, но вместо этого, набравшись, наконец, смелости, протянул руку между ними, чтобы забрать стакан со стола. Так всегда делали, это не было проблемой, в конце концов, официанты — лишь тени, строго отслеживающие обязательно непрерывное употребление дорогого алкоголя не менее дорогими гостями. Проблемы начались в тот момент, когда Рикс ставил на столик полный стакан виски, а на сцене уже почти голый «Супер Майк» захотел прыгнуть в шпагат и, кажется, порвал себе очк… пару связок. В ту же секунду, под несдержанный стон сквозь улыбку со сцены, длинные пальцы в перчатке вцепились в запястье Рикса, из-за чего у последнего сердце больно ударилось о рёбра, чуть не пробив грудную клетку насквозь, а потом остановилось.

Повезло, что стакан он уже отпустил, иначе рука бы так затряслась, что всё содержимое залило бы поверхность. Господи, можно как-то остановить его неадекватную реакцию на этого едва знакомого человека, это же просто ненормально!

— Простите, если помешал, — неуверенно произнёс Рикс, понизив голос на пару тонов на всякий случай, хотя и так был едва узнаваем из-за того, что охрип.

Ему показалось, что Лабель повёл носом, будто принюхивался, обернулся на официанта с интересом в блестящих глазах. Он был одновременно похож на себя, собранного и флегматичного, в кофейне и при этом — совсем другой, более… свободный что ли. Этот контраст завораживал.

— Сколько?

Рикс, вынужденный стоять, согнувшись над спинкой дивана из-за пленения одной руки, и с подносом в другой, отведённой в сторону, растерянно моргнул.

— Прошу прощения…

Потянув чужую руку ниже и приблизившись, Лабель попытался посмотреть ему в глаза, которые от него изо всех сил прятали, взглянул на спутника, который демонстративно отвернулся. Рикс чувствовал стойкий аромат терпкого виски, но даже алкоголю не удалось перебить какую-то будто природную сладость надушенного франта.

— Не надо просить прощения, — продолжая держать его запястье, гость хотел было повернуть к себе лицо официанта, пусть и скрытое маской, но тот неожиданно не дался. — Надо назвать цену.

— Кхм, я… боюсь, что… эм, — Рикс попытался выпрямиться, но Лабель не позволил, ожидая желаемого ответа. Сидящий рядом Гарс старался игнорировать происходящее, сосредоточившись на Оресте, уходящем со сцены под жидкие жалостливые аплодисменты.

— Что? Официанты не танцуют? — насмешливо уточнил Лабель и подтянулся ещё ближе, повис на плече Рикса, у которого уже начала затекать спина, зашептал горячо в самое ухо: — Знаю, что вы ничуть не хуже. Пошли.

Он резво встал, — резвее, чем обычно удаётся пьяным, — подхватил новый стакан и с улыбкой поманил Рикса за собой в сторону вип-комнат. В пальцах задрожал ненавистный поднос, пришлось дать знак, что надо отойти к бару и его оставить. Всего пара секунд на передышку.

— Тебе тоже показалось странным его выступление?.. — шокированная увиденным Стефания продолжала гипнотизировать сцену, на которую уже вышел следующий, пока Ореста, вероятно, забивали камнями за кулисами.

— Меня гость в випку требует, — выпалил Рикс, на что девушка удивлённо вскинула брови, переводя на него взгляд.

— Кого?

— Меня.

— Кто?

— Ну этот, вип.

Её брови попытались взлететь ещё выше и всё-таки пробить оборону вкаченного в лоб ботокса, но не смогли.

— Тебя?

— Да, Стефа, меня, соберись! — Рикс очень надеялся, что его не отпустят, даже если рассчитывать на такое не приходилось: она скорее прикроет официанта, пока тот развлекает гостя, чем посмеет отказать випу.

— Ты ему на члене что ли виски подал? Ну иди, — надежды не оправдались. Забив на всё хер, он взял два шота водки с подноса собравшегося уйти официанта и поочерёдно выпил их в два глотка, оттянув край маски, поморщился, поморщился ещё раз при виде огромных глаз Стефании, развернулся и пошёл.

Проклинать свою жизнь и череду тупых случайностей, приведших в вип-комнату один на один с Лабелем, Рикс начал сразу у бара и закончил как раз в момент, когда дверь за ним закрылась. В випке была идеальная звукоизоляция, играла другая музыка, можно было включить любую, широкий фиолетовый диван, приглушённое управляемое освещение, персональный шест, — всё для удобства клиентов.

— Боже, как ужасен был этот Супер Майк, скажи?

Лабель прошёл к музыкальному автомату, снимая находу карнавальный камзол и бросая под ноги, задумался над треками, полистал варианты. Замерший нашкодившим щенком у входа Рикс не подавал признаков жизни и, вероятно, уже слишком долго не дышал. Из колонок заиграл какой-то новый поп-трек с церковными мотивами, в словах певец недвусмысленно намекал, как нехорошо обманывать свою благоверную и спать с мужчинами за её спиной; о прозрачный столик звякнул поставленный стакан с виски, Лабель сел на диван, расставив широко ноги, снял и маску, откидывая рядом.

— Можешь начинать, — он усмехнулся, оглядывая Рикса с головы до ног, остановился взглядом на маске со слезой, — чаевыми не обижу.

Если бы Рикса волновали сейчас деньги, у него в голове было так пусто, что произнесённые только что слова просто летали там эхом, скача зигзагом между стенками черепа и гладким мозгом. Выпитая на голодный желудок водка быстро начала действовать на перегруженный адреналином организм, кровь разогналась и застучала в висках. Рикс сглотнул. Чего он боялся, в конце концов? Лабель его не узнал, на нём маска, получит деньги и всё. От секса откажется, хотя… если вдруг не надо будет смотреть глаза в глаза… Прислушавшись и поймав ритм, он, наконец, сделал шаг, взялся за шест, чтобы сделать неспешный круг.

— Ты всегда такой молчаливый? — поинтересовался Лабель, но ответа не получил — Рикс уже отдался музыке, отключаясь, иначе будет сбиваться. Да и куда ему разговаривать, здесь голос не заглушил бы шум вечеринки. Расстегнулась клоунская рубашка, демонстрируя намёком подкаченный торс и опутывающие его золотые цепочки. — Мне нравится твоя маска. В итальянской комедии дель арте Педролино был весьма интересным персонажем.

«Что за тупое имя…», — Рикс едва не закатил глаза, но сдержался, сделал круг, в прыжке держась за шест, остановился, чтобы стянуть с себя надоевший воротник, от которого чесалась шея. Проведя им вдоль тела, он бросил его Лабелю — тот ловко поймал.

— Сейчас этого героя называют Пьеро, — удивительно, каким болтливым под алкогольной дозой был человек, предпочитающий в обычной жизни молчать и стрелять глазками. Нервничал? Кстати о глазках — ими Лабель жадно ловил каждое движение. — Не слишком удачливый соперник Арлекино, печальный любовник, которого всем всегда жалко.

То ли занятому танцем Риксу показалось, то ли нет, но последние слова прозвучали со странной интонацией. Лабель, не отрываясь от зрелища, взял со столика виски и проводил взглядом снятую рубашку, улыбнулся причудливому узору цепочек на теле.

— Оставь манжеты, они мне нравятся.