Оказывается, ад в самом деле может замерзнуть (1/2)

Хорошие люди обладают одной плохой чертой - они уходят.</p>

___</p>

— Он что, действительно… — задыхаясь, бормочет Джин, когда Тэхён закрывает за собой дверь.

— Да ладно, пустяки, — говорю я.

— Он только что… — Похоже, он не может подобрать нужное слово, поскольку вместо этого стучит себя по щеке в том самом месте, куда Тэхён поцеловал меня.

— Пустяки, — повторяю я. — Ведь он поцеловал меня не в губы. Обыкновенное проявление дружелюбия, только и всего.

— Ко мне он никогда не проявлял такого дружелюбия. И к другим тоже.

— Ну, ведь у тебя уже есть бойфренд. Возможно, он боится, что Джисон надерет ему задницу.

Джин смеется. В самом деле смеется, что… ну, хорошо, мысль о том, что его худой, долговязый парень действительно может надрать задницу Тэхёну, кажется довольно нелепой, но разве он не должен хотя бы попытаться его защитить?

— Хочешь, я с ним поговорю? — дразню его я. — Чтобы в следующий раз он поцеловал и тебя?

— Разумеется, нет! Спасибо, но меня вполне устраивают Джисон и его поцелуи. Я просто хочу сказать, что ты нравишься Тэхёну. — Схватив щетку, он начинает расчесывать ею свои волосы.

Несмотря на все, в тоне его мне слышится нечто такое, что заставляет меня прищуриться.

— Погоди. Выходит, ты все-таки влюблен в Тэхена?

— Разумеется, нет. Я люблю Джисона. — Он, не глядя мне в глаза, хватает какое-то средство для волос.

— Убедительно, как же. Послушай, если ты хочешь замутить с Тэхёном, то разве тебе не следует расстаться с Джисоном и начать действовать?

— И вовсе я этого не хочу.

— Джи…

— Я говорю серьезно, Чимин. Возможно, когда-то я и был в него влюблен, но это было в девятом классе, давным-давно, и теперь это уже не важно.

— Из-за Джисона. — Я внимательно наблюдаю за его лицом в зеркале, пока он начинает укладывать свои короткие разноцветные волосы.

— Да, потому что я люблю Джисона, — отвечает он, делая так, чтобы пряди на его голове встали торчком. — И потому, что здесь так не бывает.

— Как не бывает?

— Ну, мы тут поделены на группы. И члены этих групп почти не общаются.

— Да, я заметил это на вечеринке. Но это же не значит, что вам нельзя общаться, не так ли? И если тебе нравится Тэхён, а ты нравишься ему…

— И вовсе мне не нравится Тэхён, — с тяжелым вздохом говорит он. — А я определенно не нравлюсь ему. Но если бы он даже мне нравился, это бы все равно ничего не изменило, потому что…

— Потому что он так популярен?

Он опять вздыхает и качает головой:

— Дело не только в этом.

— А в чем?

Прежде чем Джин успевает ответить, раздается стук в дверь.

— Интересно, сколько же человек стучится в твою дверь до семи тридцати утра? — шутливо спрашиваю я, идя открывать. Джин не отвечает, только усмехается.

Открыв дверь, я вижу моего дядю — он с беспокойством смотрит на меня.

— Как ты себя чувствуешь? Джин сообщил мне, что вечером и ночью тебя рвало.

— Лучше, дядя Джихун. Моя тошнота прошла и головная боль тоже.

— Ты в этом уверен? — Он делает мне знак вернуться в кровать, что я выполняю, причем, если честно, испытывая при этом некоторое облегчение. Последние две ночи я так мало спал, что сейчас чувствую себя как в тумане, хотя горная болезнь наконец-то отпустила.

— Ну, хорошо. — Он кладет ладонь мне на лоб, словно проверяя, нет ли у меня температуры.

Я хочу пошутить насчет того, что горная болезнь — это не вирус, но, когда он целует меня в макушку, у меня перехватывает дыхание. Потому что сейчас, когда он сдвинул брови и скривил рот, так что на его щеках еще четче обозначились ямочки, дядя Джихун стал так похож на моего отца, что мне приходится собрать всю мою волю в кулак, чтобы не заплакать.

— Я все же думаю, что Джин прав, — продолжает он, не замечая, насколько я вдруг пал духом. — Сегодня тебе лучше будет весь день отдыхать и приступить к занятиям только завтра. Потеря родителей, переезд, Вэмир, Халласан — ко всему этому невозможно привыкнуть быстро, а тут еще горная болезнь.

Я киваю и отвожу взгляд, чтобы не дать ему заметить горя, отражающегося в моих глазах.

Должно быть, он понимает, каково мне сейчас, поскольку больше ничего не говорит, а только похлопывает меня по руке, после чего подходит к туалетному столику, за которым сидит Джин.

Они начинают говорить, но голоса их звучат так тихо, что я ничего не могу расслышать, а потому просто перестаю прислушиваться и натягиваю одеяло до подбородка. И жду, чтобы мучительная тоска по моим родителям прошла.