В этой библиотеке никто не услышит твой крик (1/2)

Ведь он меня запомнит только если не получит.</p>

___</p>

Выйдя из зала, я пускаюсь бежать, желая убраться от Чонгука как можно дальше. Я не знаю, куда бегу, но, пожалуй, если бы знал, это все равно бы ничего не изменило. Ведь я понятия не имею, где здесь что находится.

Добежав до конца коридора, я сворачиваю налево, повинуясь инстинкту и желанию поскорее оказаться где угодно, лишь бы подальше от собравшихся на вечеринке.

Я совершенно не представляю себе, чем я мог так рассердить Чонгука и почему он каждый раз ведет себя со мной настолько по-разному. С тех пор как я очутился в этой школе, мы с ним сталкивались четыре раза, и всякий раз он вел себя по-другому. В первый раз он был несносен, во второй — отрешен, в третий — серьезен, а в четвертый — взбешен. Похоже, настроение у него меняется быстрее, чем фотки в Инстаграмах моих подруг.

Я добегаю до еще одного тупика и на сей раз поворачиваю направо. Через несколько секунд моему взору предстает лестница, настолько же простая и непритязательная, насколько парадная лестница затейлива и великолепна. Я бегом спускаюсь на один лестничный пролет, потом еще, еще и оказываюсь на нижнем этаже. Здесь я опять сворачиваю направо и бегу до конца коридора.

Я задыхаюсь, и меня немного подташнивает — надо полагать, из-за горной болезни, которая все никак не желает меня отпускать. Я на минуту останавливаюсь, наклоняюсь, чтобы отдышаться, и чувствую, что мое смущение проходит и я снова обретаю способность мыслить здраво.

Какой же я дебил, что распсиховался и сбежал от Чонгука, который всего-то откусил половинку клубники, глядя на меня, — что тут может быть страшного?

В глубине души я понимаю, что дело не только в этом, а в выражении его лица, в языке тела и в том, что его глаза недвусмысленно говорили мне, чтобы я шён куда подальше. Но все равно было глупо вот так сбегать.

Нет, на эту стремную вечеринку я не вернусь, но мне ужасно стыдно, что я повел себя так позорно.

Выпрямившись, я пытаюсь решить, что делать теперь; наверное, лучше всего было бы вернуться в мою комнату, принять еще пару таблеток и лечь спать, но тут до меня доходит, что я стою пред дверью школьной библиотеки. А поскольку мне никогда еще не попадалась такая библиотека, которая пришлась бы мне не по вкусу, я не могу устоять перед искушением и, открыв дверь, захожу внутрь.

И меня сразу же охватывает странное чувство — становится страшно, и все мое естество кричит, что мне надо немедля повернуться и бежать со всех ног. Я еще никогда не испытывал такого, и у меня мелькает мысль: может, и правда лучше смыться? Но сегодня мне и так уже пришлось слишком много бегать, а потому я игнорирую и стеснение в груди, и неприятные ощущения в животе и продолжаю идти вперед, пока не останавливаюсь у контрольного стола.

Здесь я несколько минут просто стою и оглядываюсь по сторонам. Секунда — и охвативший меня ужас проходит без следа, уступив место изумлению и восхищению. Потому что здешний библиотекарь определенно родственная мне душа — начать хотя бы с того, что здесь полным-полно книг, по меньшей мере десятки тысяч, и множество стеллажей. Но есть и еще кое-что.

На верхних полках стеллажей красуются расставленные в случайном порядке горгульи, смотрящие вниз, словно охраняя книги.

С потолка, также без всякой системы, свисает несколько десятков переливающихся кристаллов и блестящих лент.

Все не занятое стеллажами пространство занято кабинками для чтения, в которых стоят мягкие кресла, кресла-мешки, а там, где есть место, даже есть несколько потертых кожаных диванов.