Мне правда не хочется лепить снеговика (2/2)

Эта мысль заряжает меня особой энергией, и я иду к огромным парадным дверям, ведущим в передний двор. Я не так глуп, чтобы бродить по снегу в толстовке и пижамных штанах, но, быть может, я смогу высунуть голову наружу, чтобы поискать глазами северное сияние на ночных небесах.

Возможно, это плохая идея и мне следует вернуться в кровать и полюбоваться этим явлением в какую-нибудь другую ночь, но теперь, когда мысль о нём засела в моём мозгу, я уже не могу её прогнать. Отец часто рассказывал мне о северном сиянии, и любование им находилось на одном из первых мест в списке моих желаний. И теперь, когда оно, возможно, так близко, я просто не могу не посмотреть на него.

Я пользуюсь фонариком в телефоне, чтобы осветить путь к дверям. Поднимаю его, чтобы отпереть их, но тут обе двери вдруг распахиваются. И в них входят двое парней, одетых только в концертные ретрофутболки, джинсы и ботинки на шнурках. Ни курток, ни свитеров, ни даже толстовок. Только рваные джинсы производства фирм «Мотли Крю» и «Тимберленд». Ничего более дикого я еще не видал, и меня невольно посещает мысль, что, возможно, в этом замке, как в Хогвартсе, обитают привидения. Призраки тех, кто умер на каком-то рок-концерте восьмидесятых годов.

— Похоже, мы вернулись как раз вовремя, — говорит более высокий из парней. У него медная кожа, тёмные волосы, стянутые в хвост, а в носовую перегородку вставлено чёрное кольцо. — Что ты тут делаешь, Чимин? Почему ты не в кровати?

В его голосе есть нечто такое, от чего у меня по коже бегут мурашки.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

Он смеется:

— Ты же новенький, не так ли? Тут все знают, как тебя зовут. Чимин. — Он делает шаг, оказывается совсем близко от меня, и я мог бы поклясться, что он втягивает в себя мой запах, что опять-таки совершенно дико. И определенно не похоже на поведение призрака. — А теперь ответь на мой вопрос: что ты тут делаешь? Почему ты не в тёплой кровати?

Я решаю не говорить ему о северном сиянии — тем более что я мельком видела небо, и оно представляет собой просто усыпанную звездами черноту, которую можно увидеть и в других частях света. Еще одно разочарование в длинной череде разочарований.

— Мне хотелось пить, — неумело лгу я, обхватив себя руками в попытке противостоять холоду, который проник в вестибюль вместе с ними. — И я решил поискать тут воды.

— Ну, и как, нашёл? — спрашивает второй парень. Он ниже первого и более коренаст, и какое-то время назад его светлые волосы явно были обриты.

Это кажется вполне невинным вопросом, вот только он подходит ко мне так близко, что вторгается в моё личное пространство, и мне надо решить, отступать или нет.

Я решаю отступить, в основном потому, что мне не нравится, как он смотрит на меня. И потому, что каждый шаг назад приближает меня к лестнице и, будем надеяться, к моей комнате.

— Да, нашёл, спасибо, — пытаясь говорить как ни в чем не бывало, лгу я. — Я как раз собираюсь вернуться в кровать.

— Не дав нам возможности познакомиться с тобой? По-моему, это невежливо, тебе так не кажется, Джон? — спрашивает тот, у которого короткие волосы.

— Кажется, — отвечает Джон, который теперь также подобрался ко мне совсем близко. — Особенно если учесть, что в последние недели Пак прожужжал нам все уши, рассказывая о тебе.

— Что ты хочешь этим сказать? — На миг я забываю о том, что мне страшно.

— А то, что он провёл с нами три встречи на этот счёт и каждый раз твердил, что мы должны быть паиньками. Прямо задолбал, верно, Чонин?

— Однозначно. Если он так о тебе беспокоится, не понимаю, почему он просто не оставил тебя там, где ты жил до сих пор. — Чонин протягивает руку и касается моих волос. Я хочу отстраниться, хочу оттолкнуть его и заорать, чтобы он отстал.

Но он явно не собирается от меня отставать. Этих двоих определенно распирает тяга к насилию. Впечатление такое, словно им отчаянно хочется разорвать кого-то на куски. И я совсем не хочу, чтобы этим кем-то стал я.

— Чимин, ты думаешь, что Халласан тебе по зубам? А вот я полагаю, что здешний естественный отбор чертовски быстро отсеет тебя.

— Я просто пытаюсь… хоть как-то закончить школу. Мне не нужны проблемы. — У меня так сжалось горло, что я едва смог произнести эти слова.

— Проблемы? — Чонин смеётся, но весёлости в его смехе нет ни капли. — В чем дело, мы что, по-твоему, похожи на проблему?

Еще как. Точнехонько по толковому словарю. Я так и вижу там их фотки плюс большущий предупреждающий знак. Но вслух я этого не говорю

Собственно, я вообще ничего не говорю, в то время как мой мозг лихорадочно работает, пытаясь отыскать выход из положения. «Может, это сон?», — думает какая-то часть моего сознания, ведь в любом фильме о подростках непременно найдётся хоть одна сцена, в которой школьные хулиганы-притеснители решают поиздеваться над новым учеником или новой ученицей просто затем, чтобы показать ему или ей, кто в доме хозяин.

Но это не кино, и у меня нет иллюзий — я вовсе не воображаю, что могу быть хозяином хоть здесь, хоть где-то ещё. Мне хочется сказать им правду, но, если я отвечу, это будет расценено как уступка, а все знают, что в разборке с хулиганом уступать не следует. Чем больше ты ему даёшь, тем больше он пытается у тебя отхватить.

— Скажи мне, Чимин, ты видел снег? — говорит Джон, который теперь стоит уже так близко, что просто некуда. — Уверен, что прежде ты никогда не видел снега.

— По дороге сюда я навидался его более чем достаточно.

— Со снегохода? Это не считается, верно, Чонин?

— Верно, — Чонин качает головой и улыбается во все зубы. — Тебе определенно надо рассмотреть его поближе. Покажи нам, что ты можешь.

— Что я могу? — Я понятия не имею, о чем они толкуют.

— Наверняка же в тебе хоть что-то есть. — На сей раз я уже уверен, что Джон обнюхивает меня. — Просто я никак не пойму что.

— Точно, — соглашается Чонин. — Я тоже пока не пойму, но надо думать, что-то в нём все-таки есть. Давай, Чимин, покажи нам, на что ты способен.

Он будто готовится к прыжку, и тут до меня доходит, что они собираются сделать. И в какой опасности я нахожусь.