Рыцарь на белом коне – это так старомодно (2/2)

— Наверняка ступеньки покажутся ещё длиннее, чем они есть, если ты потащишь меня на себе.

— Не-а. Ты такой маленький, что я вообще ничего не замечу. Ну что, ты садишься мне на спину или мне сгрести тебя в охапку и перекинуть через плечо?

— Ты этого не сделаешь, — говорю я.

— Что ж, давай проверим, — отвечает он с такой подкупающей улыбкой, что я смеюсь.

Но я всё равно не залезу к нему на спину и не позволю этому чертовски привлекательному парню нести себя — будь то на спине или на плече. Ни. Под. Каким. Видом. И неважно, что меня так достаёт здешняя высота.

— Спасибо за предложение, — я дарю ему самую лучезарную из тех улыбок, которые ещё могу изобразить на лице. — Но думаю, я просто пойду помедленнее. И со мной ничего не случится.

Тэхён качает головой:

— Да ты настоящий упрямец. — Но, вопреки моим опасениям, он больше не настаивает на том, чтобы понести меня на себе. А просто спрашивает: — Могу ли я хотя бы помочь тебе подняться? Мне бы очень не хотелось, чтобы ты упал с лестницы в свой самый первый день в нашей школе.

— Но как ты собираешься мне помогать? — подозрительно щурюсь.

— Вот так, — он обвивает рукой мою талию.

От неожиданного прикосновения я напрягаюсь.

— Что ты дел…

— Так ты хотя бы сможешь опираться на меня, если лестница покажется тебе слишком уж крутой. Ладно?

Я хочу ответить категорическим отказом, но, увидев смех в его глазах, смотрящих на меня сверху вниз — он явно ожидает, что я сделаю именно это — передумываю. Впрочем, дело тут не только в его смеющемся взгляде, но и в том, что ни дядя Джихун, ни Джин, похоже, не видят в его предложении никакого подвоха.

— Хорошо, лады, — говорю я и вздыхаю, поскольку у меня начинает кружиться голова. — Кстати, меня зовут Чимин.

— Да, знаю. Пак сказал нам о твоём приезде. — Он идет вперёд и тянет меня, обняв за спину. — А я — Тэхён.

Он останавливается и тянется к моим трём чемоданам.

— О, не надо, — говорит Джин куда более высоким голосом, чем обычно. — Я вполне могу их нести.

— Я в этом не сомневаюсь, Джинни, — он подмигивает ему. — Но раз уж я готов помочь, почему бы не воспользоваться? — левой рукой он хватает сразу два чемодана и поднимается дальше.

Мы идем медленно, и слава богу, ведь уже после нескольких ступенек мне становится совсем трудно дышать. Но скоро мы начинаем двигаться быстрее — не потому, что я привык к здешней высоте, а потому, что Тэхён, обхватив мою талию, по сути, тащит меня на себе.

Я знаю, что он силён, недаром под футболкой у него такие рельефные мышцы, но я не представлял себе, что настолько. Он тащит вверх по лестнице два тяжелых чемодана и в придачу меня, даже не задыхаясь.

В конце концов мы с ним перегоняем Джина, который тяжело дышит, преодолевая последние ступеньки и неся мой третий чемодан.

— Ты уже можешь меня отпустить, — говорю я, пытаясь отстраниться. — Ведь ты фактически всё равно нёс меня на себе.

— Я просто пытался помочь, — говорит он и так комично шевелит бровями, что я невольно смеюсь, несмотря на всё моё смущение.

Он опускает меня, и, когда мои ноги вновь касаются пола, я ожидаю, что сейчас он отпустит мою талию, но он не убирает руки и тащит меня дальше по лестничной площадке.

— Ты уже можешь меня отпустить, — повторяю я. — Со мной всё в порядке. — Но тут мои колени начинают подгибаться и на меня накатывает новый приступ головокружения.

Я пытаюсь не подавать виду, но, видимо, это получается у меня скверно, поскольку на лице Тэхёна смешливое выражение мигом сменяется тревогой. Он качает головой:

— Ну нет, а то ты, чего доброго, вырубишься и опрокинешься через перила. Директор Пак поручил мне доставить тебя в твою комнату в целости и сохранности, и я это сделаю.

Мне хочется возразить, но я так нетвердо держусь на ногах, что решаю всё же не геройствовать и принять его помощь. А потому просто киваю. Он оборачивается и кричит Джину:

— У тебя всё в порядке, Джин?

— Просто супер, — задыхаясь, отвечает он, почти что, волоча, мой чемодан по лестничной площадке.

— Я же говорил тебе, что могу понести и этот чемодан, — напоминает ему Тэхён.

— Дело вовсе не в его весе, — язвительно говорит он. — А в том безумном темпе, в котором мне пришлось его тащить.

— Просто у меня длинные ноги. — Тэхён оглядывается по сторонам: — Так по какому из коридоров мне его вести?

— Наша комната находится в северном крыле, — Джин показывает на коридор, начинающийся слева. — Идите за мной.

Хотя Джин и запыхался, он почти бежит по лестничной площадке, и мы с Тэхёном спешим за ним. Я очень благодарен ему за то, что он продолжает поддерживать меня. Мне казалось, что я нахожусь в неплохой физической форме, но, похоже, тут, на Халласан, это выражение надо понимать совсем по-другому.

Лестничную площадку окружают четыре пары деревянных распашных дверей — массивных и украшенных резьбой, и Джин останавливается перед теми из них, на которых написано: «Север». Но ещё до того, как он дотрагивается до дверной ручки, двери распахиваются, причем так быстро, что он едва успевает отскочить назад, чтобы не получить створкой по лицу.

— Эй, в чём де… — он осекается, потому что из дверей выходят четверо парней, идя с таким видом, будто его тут вообще нет. Все четверо высокие, мрачные и чертовски притягательные, но меня интересует только один из этой четверки.

Тот, с кем я разговаривал в коридоре первого этажа.

Однако я ему, похоже, не интересен — он проходит мимо с каменным лицом и ледяным холодом во взгляде — так, будто я пустое место.

Будто он вообще меня не видит, хотя ему приходится обогнуть меня, чтобы пройти.

Будто совсем недавно он не беседовал со мной целых пятнадцать минут.

Вот только он слегка задевает меня плечом, и меня обдаёт жар. И хотя логика подсказывает мне, что это прикосновение было случайным, я не могу избавиться от мысли, что он сделал это нарочно. Как не могу удержаться от того, чтобы не повернуть голову и не посмотреть ему вслед.

Это просто потому, что я на него зол, говорю я себе. Просто потому, что мне хочется сказать ему пару ласковых за то, что после нашего разговора он просто-напросто взял и исчез.

Джин ничего не говорит ни ему, ни остальным парням. Тэхён тоже словно воды в рот набрал. Оба они ждут, когда все четверо освободят дорогу, после чего заходят в коридор, будто ничего не случилось. Хотя их только что унизили, притом самым наглым образом.

Теплая рука Тэхёна еще крепче сжимает мою талию, и я невольно начинаю гадать — почему прикосновение парня, у которого в жилах течет ледяная кровь, обжигает меня, а от близости того, кто в прямом смысле дарит мне своё тепло, мне ни холодно ни жарко? Похоже, из-за того, что в моей жизни сейчас царит полный бардак, у меня ум заходит за разум.

Мне хочется спросить, кто такие эти четверо; хочется спросить, кто он, чтобы наконец узнать имя этого парня с умопомрачительным телом и красивым лицом, но возникает такое чувство, будто сейчас не время задавать вопросы. А потому я держу рот на замке и оглядываюсь по сторонам вместо того, чтобы зацикливаться на мыслях о парне, который мне даже не нравится.

По обе стороны северного коридора тянутся ряды массивных деревянных дверей, на большей части которых имеются те или иные украшения. На одной красуются засушенные розы, на другой подвешена затейливая ветроловка, третья облеплена множеством стикеров с изображениями летучих мышей. Интересно, тот, кто живёт за этой дверью, собирается изучать рукокрылых или же он просто фанат Бэтмена?

Как бы то ни было, все эти украшения вызывают у меня живейшее любопытство, особенно ветроловка, поскольку я не могу себе представить, чтобы в находящемся внутри здания коридоре дули ветра — и меня нисколько не удивляет, когда Джин останавливается перед дверью, украшенной наиболее искусно. Она увита большой гирляндой из живых цветов и завешена занавесом из нитей изысканных разноцветных хрустальных бус.

— Вот мы и пришли, — говорит мой кузен, энергично распахивая дверь. — Дом, милый дом.

Прежде чем я переступаю порог, мимо нас проходит еще один донельзя привлекательный парень, одетый во всё чёрное. И хотя он игнорирует нас точно так же, как те четверо мрачных парней, которых мы встретили у входа в коридор, я чувствую, как по шее у меня бегут мурашки. Потому, что, хотя я уверен, что мне это просто мерещится, у меня вдруг возникает такое чувство, будто за мной следят.