Глава 2 «Стратегический план — жизнь» (2/2)

От вопросов девушки дракон опустил морду на песок и, словно смутившись, поджал уши.

— Ой-ой-ой, засмущался, — посмеялась Аня.

— Драквин! — выпалил Андрей на полном серьёзе, от чего дракон тут же вскочил на лапы, выпустив шипы на спине, — мы с Аней завтра отправляемся… убивать! Ты готов отправиться с нами, чтобы уничтожать всё живое, что встретится на нашем пути?

Драквин, услышав Андрея, грозно зарычал, подавшись корпусом вперёд, раскрыл крылья и выпустил столб пламени из пасти, что послужило внятным ответом для Андрея и Ани.

— Оил, ты что скажешь? Составишь нам компанию? — спросил Андрей, похлопав ладонью автомобиль по капоту.

— Только скажи. Мои орудия всегда готовы стрелять на поражение, — отрезал Оил.

— Думаю, ответ очевиден, — Андрей повернул голову в сторону Анны, — они всегда готовы сражаться на нашей стороне. Прошлые, смутные времена это подтвердили, любимая.

— Смутные времена показали нам достойных, преданных союзников. И знаешь… — Анна всмотрелась в глаза Андрея и ненадолго отвела взгляд, словно задумалась, — я уже даже кое-что представила. Как рассекаю небо на драконе, сметая под собой всё живое…

Услышав это, Драквин подорвался в сторону Оила и поджал лапы, словно их планы должны были осуществиться здесь и сейчас. Посмотрев на Аню, дракон злобно зарычал, словно пытался показать свою преданность и готовность «здесь и сейчас».

— Кажется, он тоже это представил и теперь в нетерпении, — усмехнулась Аня и посмотрела на дракона, — всё будет, дружок. Всё только впереди. Верно, Андрюш?

— Успокойся, Драквин, мы отправляемся только завтра. Но Аня права, ты ещё не раз покажешь себя, как и мой Оил, — Андрей похлопал ладонью автомобиль по капоту. Драквин отреагировал на эти слова, злобно зарычав, а Оил протяжно посигналил, на что Андрей и Аня не могли не улыбнуться, — а вообще, я тут кое-кого хочу повидать.

— И кого ты хочешь повидать? — Аня перевела взгляд на Андрея, чуть прищурившись.

— Хорошего знакомого, — Андрей прикрыл глаза.

Его губы безмолвно шевелились примерно с десяток секунд, после чего он резко открыл глаза, радужка которых сияла ярко-жёлтым светом. Он смотрел впереди себя, а в десятке метров от них в тусклом, белом свете начал проявляться до боли знакомый Ане силуэт в балахоне и с посохом в руке. Андрей слез с капота так, чтобы сидеть на его краю, а Аня, весьма удивившись такому визиту, сделала то же самое.

— Ну, привет…

Радужка глаз Андрея ни на секунду не переставала сиять ярко-жёлтым светом, а через несколько секунд около Жнеца появился силуэт Мелисы.

— Здравствуй, Мефистофель. Для чего ты позвал меня в мир живых? — спросил Жнец, обращаясь к Андрею…

Для всех иных существ он по-прежнему оставался Мефистофелем. Божьим сыном, который был похищен Савантом еще совсем ребенком. Сбежавший из своего гнездилища, безжалостный Архитектор долгое время использовал маленького Мефисто в своих экспериментах, что по итогу взрастил из него беспощадного Титана. Того, кто вселял ужас одним своим именем и жаждал лишь власти. И он был несокрушим. Не было той силы, которая могла бы убить Мефисто.

Многие миллиарды лет длилась разрушительная эпоха Мефистофеля. Казалось бы, что нет от него спасения, но против него ополчились остальные Божества, ведомые неощутимым намерением Саванта, с помощью которого удалось сломить волю Титана и усыпить его, обратив в Самородок. Но для Саванта такая судьба Мефисто казалась слишком простой, поэтому он забрал для себя частицу души Титана. И спустя десятки миллиардов лет, когда во Вселенной зародилась стабильная жизнь на настоящей Земле, Архитектор создал точно такой же мир, но со своими правилами, где помог частице души Мефисто воплотиться в человеческом теле. И некогда великий Титан стал обычным человеком, но по-прежнему оставался пешкой в руках Саванта. Жизнь Андрея превратилась в настоящий ад из вечных испытаний, которые то и дело подбрасывал ему Архитектор. Единственной отдушиной для него стала обычная девушка из деревни, которую он повстречал еще подростком, а спустя годы стала его супругой. У них была даже семья со своим укромным бункером в Неваде и детьми. Именно Анна мотивировала Андрея бороться и дальше, несмотря на то, что Савант контролировал и ее сознание, пытаясь постоянно разлучить их, что ему часто удавалось.

Но натура Мефистофеля с годами давала о себе знать даже в столь маленькой частице души, что Андрей по итогу вышел на Самородок. И прикоснувшись к нему, вспомнил себя настоящего…

Агония. Ненависть. Ярость. Нестерпимое чувство того, что он целую жизнь провел во лжи. Мефистофель долгое время брал верх над личностью Андрея, едва ли не разрушив все. Но Анна, пусть и не сразу, смогла принять его тем, кто он есть. Смогла образумить его, пусть и не без жертв. А Савант в это время был максимально доволен собой и собственным, кровавым замыслом, поскольку мир рушился руками Мефисто под его «командованием».

Но, несмотря на это, Андрей смог найти гармонию со своей разрушительной частью Мефистофеля, на чем Савант почти успокоился. Наступило время затишья, а Андрей и Анна даже смогли вырастить третьего ребенка, которому удалось почти избежать сверхъестественных проблем, в отличие от ее старших брата и сестры. Когда Майк или Мелиса сражались за жизнь родителей и мир во всем мире, Милана слушала сказки на ночь и переживала лишь о не выполненном домашнем задании. Но лишь до той поры, пока Савант не посчитал такую жизнь слишком скучной. Архитектор вмешался лично в их жизнь, раскрыв свою сущность, и назвался режиссером их судеб. Он раскрыл им истинную тайну всех проблем, что стало началом конца.

Теперь Савант в открытую выступал против семьи, а Андрей и Анна делали все возможное, чтобы положить конец самому Архитектору. И они нашли выход — пробудить давнего врага режиссера.

В схватке против Саванта Андрей пожертвовал собой, а Анна осталась одна в момент, когда ядро режиссера раскололось, и раненный, Архитектор залег на дно. Особенность Мефистофеля в его несокрушимости оставалась при нем, и позже Андрей вернулся к жизни, но уже с воспоминаниями из детства маленького Мефисто, поскольку барьер в его разуме рухнул в момент раскола ядра Архитектора. Он вспомнил себя ребенком, которого Савант долгие столетия держал запертым в Хранилище Душ, где Мефистофель бесконечно убегал от обезумевших душ, пока сам не стал таким же. Теперь Андрея уже наяву преследовали тени Хранилища, что все только усугубляло.

Вот только оставался еще один нюанс — осколок сердца Саванта попал Анне в грудь и слился с ее душой, что положило начало волне роковых событий. Даже когда Саванта не стало, Андрея не покидало чувство, что вся жизнь и окружающие его люди — ложь. Навязанная режиссером судьба. И он принял тяжелое для себя решение расстаться с Анной, чтоб найти что-то настоящее, а она осталась одна, лишь с осколком Саванта в груди.

И пока Анна в одиночестве изучала кабинет режиссера и его силы, где-то за Пределами Андрей боролся с тенями. Пока Анна создавала мир для своей выжившей Миланы, Андрей лишил себя зрения и заточил в башне, лишь бы не видеть зловещие тени и никому не навредить. А сбежавшая часть Саванта, находящаяся в агонии, невольно дала о себе знать другим Архитекторам из гнездилища. Это стало для них точно красной тряпкой для быка — раненый Архей приманивал армию своих сородичей, которые целой армией надвигались на этот мир.

В один момент, когда Анна использовала максимальную концентрацию сил режиссера, она пробудила самого Саванта. Воля рока, влияние симбиоза душ или же ей досталась самая адекватная часть Архитектора, но в ней проснулись чувства к Саванту. И благодаря полученному влиянию на режиссера, Анна смогла убедить его помочь Андрею. Она вытащила Мефистофеля из собственного заточения и помогла при помощи частицы режиссера избавить его от теней. Андрей был спасен, но это никак не изменило ситуацию в его с Анной отношениях. Тем более, она была уже с режиссером…

Андрей смог найти настоящую Землю, которую создал его Отец, нашел своего настоящего брата — Архангела Михаила. Это была именно настоящая Земля, а не просто копия в одном из измерений Саванта. Но даже это не приносило должного спокойствия в его душу.

Время брало свое в виде тоски. Вдали друг от друга, Анна и Андрей тосковали по тому, что долгие годы объединяло их. И в один момент они все-таки сорвались, осознав, что не могут друг без друга. Анна в открытую заявила режиссеру, что хочет быть с Андреем, но опьяненная чувствами к Саванту, решилась на ребенка от него — именно так зародилась Саманта.

Но все эти проблемы были не настолько масштабны, в отличие от надвигающейся армии Архитекторов, против которой Анна и Андрей вынуждены были сплотиться. Но перебить всю армию было просто нереально, поэтому было принято решение нанести удар по главному — прямо в сердце Локуса. В единственное, что осталось от великого Бога Архитекторов. Андрей не видел иного выхода, кроме как использовать собственную душу, которая и сожгла сердце Локуса, всю армию Архитекторов с осколком Саванта, а вместе с этим и душу Мефистофеля. Всю, за исключением малейшей частицы, которую Андрей скрыл на тот случай, если Анна все-таки решит бороться за его душу.

На той бойне Анна потеряла и Андрея, и осколок Саванта, оставшись беременной и одинокой. Лишь спустя годы, когда Саманта подросла, Анна узнала о том, что душа ее мужа не исчезла бесследно. Но чтобы ее получить, нужно было вернуть Саванта…

Подросшая Саманта, несмотря на возмущенные крики матери, смогла вернуть отца, но Анна его уже не принимала, четко наметив себе цель вернуть Андрея, чего бы ей это не стоило. А Сэм приняла для себя решение отделить мать от отца, благодаря чему Анна больше не была связана с Савантом, а их дочь помогла частице режиссера вновь обрести тело.

В поисках ответов, они вышли на Могилу Созидателя — то, что Вселенная запомнила об Архитекторах во всем их разнообразии, с еще живым их Богом — Локусом. Они были сокрыты в этом мире от других миров, не имели возможности покинуть свое пристанище… но это не означало, что к ним не могли попасть. Именно в этом мире и оставил подсказку Андрей, где скрыл частицу своей души.

Частица была найдена. Анна вернула своего супруга, его душу, но лишь при помощи Михаила, который поставил ей непростое условие — они с Андреем лишаются сил и живут обычной жизнью. И как только душа Мефистофеля была восстановлена, они оба добровольно отдали свои силы Архангелы Михаилу, начав обычную, человеческую жизнь, которую оба возненавидели. Но сделка с Михаилом была не просто волеизъявлением Архангела, а сложной системой для полного уничтожения Саванта…

Это было заклинание, которое сработало бы только после смерти Андрея и Анны, а в теле Сэм и Саванта должен был закрепиться основной компонент для переселения душ, который попал к ним во время выпивки «на прощание». Но после смерти, Савант бы не попал в Рай, а отправился прямиком в Забвение, чего и хотелось Андрею. Саманта же попала под раздачу лишь от того, что была единственной, кто мог вернуть отца к жизни. Поэтому, пришлось действовать наверняка, чтобы исключить возвращения Саванта…

Именно ради устранения Саванта, Анна и Андрей прошли столь тернистый путь. И теперь Мефистофель хотел знать все о судьбе режиссера в Забвении…

Андрей пристально смотрел на фигуру Жреца.

— Хотел узнать, как ваши дела. Как Саманта и Архитектор, — отрезал Мефистофель.

— Это вам расскажет Мелиса. После неё я скажу, что с Архитектором, — сказал Жнец. Мелиса вышла вперёд и улыбнулась родителям.

— Привет, мама, отец, — Мелиса почтительно кивнула головой родителям.

— Рада тебя видеть, Мелис. Как тебе на новом посту? — Аня улыбнулась дочери, осмотрев её, — как там Сэм? Злится?

— Как бы то ни было, но меня всё устраивает в нынешнем положении, мама. Жаловаться не на что, — Мелиса пожала плечами, — Саманта сначала была в растерянности от случившегося. Естественно, злилась. Но сейчас приняла свою судьбу. Да и мы с ней нашли общий язык. Она весьма интересная… личность.

— Интересно, что за общий язык… — ухмыльнулась Анюта, но всё же быстро убрала с лица улыбку, — хорошо. Саманта, значит, в надёжных руках старшей сестры. Чудно! Но честно, я даже не думала, что она пойдёт с тобой на контакт.

— Или думала, что я не пойду? — уголок губ Мелисы слегка приподнялся, — там взгляды на некоторые вещи пересматриваются.

— Если вообще есть, что пересматривать, — хмыкнула Аня и посмотрела на Андрея, — так-то я тоже хотела бы Жнеца послушать.

— Скажи нам, — Андрей посмотрел на Жнеца, — скажи так, чтобы мы слышали каждое слово.

— Савант… он страдает, — отрезал Жнец, а его голос становился всё громогласнее, — он ежесекундно испытывает нестерпимую боль и муки. Он испытывает всю боль, которую причинил тем существам, которых создал, которым причинял боль. Он будет чувствовать боль каждого без исключения, пока этот цикл не закончится и не повторится вновь и вновь! Всё его существо каждую долю секунды хочет исчезнуть, чтобы это прекратилось. Но это не прекратится! Больше никогда, — закончил Жнец, — ни для него, ни для Майкла.

Через несколько мгновений Андрей закрыл глаза, погасив их сияние. И стоило ему только открыть глаза, как ни Жнеца, ни Мелисы уже не было, лишь из носа Андрея вытекла маленькая струйка крови.

— Убойное заклинание, — Андрей утёр кровь под носом, посмотрев на Аню, — с Михаилом его создали. С согласия Жнеца я могу его призывать, чтобы не отправляться в Забвение. Тяжело поддерживать, конечно, но я услышал то, что хотел.

— Думаю, что услышанное того стоит, — во взгляде Анны читалась гамма эмоций, которые вспыхнули в ней при словах Жнеца, а уголки её губ едва заметно подрагивали, — помощь Михаила… просто неоценима во всех начинаниях. Я даже не думала, что он может быть настолько надёжным плечом для тебя.

Анна ненадолго отвела взгляд в сторону воды, куда недавно уходил Михаил, после чего вновь посмотрела на Андрея уже куда серьёзнее.

— Никогда не думала, что слышать подобное будет настолько… — Аня глубоко вздохнула, прикрыв глаза, — приятно.

— Это то, что он заслужил, — Андрей отстранился от Оила и повернулся к Ане, уже повысив голос, — то, к чему он осознанно шёл! Эти нескончаемые страдания — его логическая кончина, в которую он сам себя загнал!

Радужка глаз Мефистофеля загорелась ярко-жёлтым светом. Облака, что ещё недавно были белыми, кучевыми, начали разражаться яркими, жёлтыми молниями,.

— Хассар! Муки для Мелисы, твои нескончаемые страдания! Бездна! Инвин! Альраксис! Радамент, Исидэс, которые кромсали нас месяцами! Он их создал! ОН! По приколу он их создал. ПО ПРИКОЛУ, СУКА! Он специально загонял нас в подобные ловушки, чтобы посмотреть, как мы из них выкрутимся! Мы справлялись, а урод загонял нас ещё дальше, как подопытных крыс! Дальше! ДАЛЬШЕ!

Андрей уже тяжело дышал от гнева, но успокоиться не мог.

— Пускай он теперь осознаёт свои ошибки! Это не ад, из которого можно сбежать! Пускай его боль увеличивается троекратно с каждой секундой, ему всё будет мало! ПУСКАЙ! — Андрей сжал кулаки и вдохнул что есть силы, — УБЛЮДОК!!!

На этих словах яркая молния ударила в водную гладь, а по всей поверхности обозримого океана пошёл пар, разразился оглушительный гром, от чего Драквин поджал уши и прилёг, прижавшись к песку, и подтянул к себе хвост. Мефистофель же повернулся в сторону воды.

Анна смотрела на всю эту природную бурю, которую выражал неудержимый гнев Андрея, и чувствовала отдачу этих разрушительных эмоций в собственной душе. Смотря на горизонт, испещрённый множеством жёлтых молний, она едва заметно играла желваками, до предела сжимая челюсти.

— Я никогда не говорила об этом… но после всего я долгое время ненавидела себя! За всё, что делал ОН… я ненавидела СЕБЯ! Я везде и всюду чувствовала, сука, вину! За каждый свой шаг. За каждое слово. За то, что я с тобой! Я чувствовала вину! Считала себя проклятой, несущей сплошные беды ТЕБЕ! За то, что я просто боролась за то, чтобы быть с тобой. А он… а он потешался над всем этим, — Анна процедила это всё сквозь зубы и опустила взгляд, прикрыв глаза, — и чуть ли не в торжественных обстановках демонстрировал всё своё превосходство над нами! Над тобой!

— Всё, что он переживает… он это заслужил. Только разница в том, что нашим терзаниям рано или поздно пришёл бы конец. Мы выбрались, а вот он… — Андрей опустил голову, когда к нему подошла Анюта. Он обнял её за плечо, тихонько прижав к себе.

— А у него нет шансов окончить свои муки, — холодно ответила Аня, — он сам этого добился. И у него нет того, кто мог бы даже попытаться оборвать его страдания. За него некому бороться. Он остался один… думаю, что страдать под осознанием собственной ненужности даже куда больнее. По крайней мере, надеюсь на это. Что он чувствует всю ненависть, которую к нему питают. Хочу, чтобы чувствовал!

— Почувствует. Непременно почувствует, — сказал Андрей и повернулся в сторону беседки, — а сейчас, думаю, нам надо как-то скрасить свой отдых. Что скажешь? Я соскучился по нашей малышке…