27. (2/2)
— Прости, пожалуйста. Я просто замотался с этим всем, поэтому ну… получилось так. И там ещё мастер-класс будет. Завтра.
— Чего? Какой ещё мастер-класс? Как понравиться своему тренеру? — на бледноватых, розовых губах неосознанно появляется слабая улыбка. — А если серьёзно, то что мне показывать?
— Покажи те места, которые меня не устраивают в твоих программах. Аксель свой коронный покажи, ошибки растолкуй. Не переживай.
— Окей, ладно. Но Вы уже можете придумывать речь для извинений, — он устало вздохнул, осматривая свое лицо в зеркале, расположенном около двери. — Боже…
— Хорошо, хорошо, — вновь усмехнулся тренер, останавливаясь. — И, слушай… Я задержусь ещё примерно на четыре дня. Ты не сильно злиться будешь?
— Вы тогда в жизни от меня не откупитесь, Арсений Сергеевич, — выдохнул он, поправляя волосы. — Да ну с-с-с… солнышко моё на голове.
— Выкрутился, молодец, — хихикнул старший, заходя в какое-то помещение. — Ладно, любовь моя, я пошёл. Удачи тебе. Я ещё вечером позвоню, если ты не уснёшь.
— Хорошо, Арсений Сергеевич, — Антон достаточно широко улыбнулся, немного краснея. — Буду ждать. И даже кофе выпью.
— Только покушать не забудь, договорились?
— Договорились.
— Тогда до вечера, Антош.
Звонок завершился, а Шастун, мягко говоря, офигел. Он уже было свято поверил в то, что получит по шее за то, что полчаса не отвечал, а тут… Ну а вообще, Попов тоже виноват, причём очень сильно. Как можно было забыть о концерте в другом городе?..
Антон выходит из номера, закрывает дверь и направляется в сторону ресторана. Поесть и правда стоит, потому что получить по башке не вариант.
— Ого, ты жив, — встречает его Паша, который явно задолбался вытаскивать парня из царства снов. — Ты видел, сколько раз я тебе позвонил?
— Извините. Не успел включить звук.
— Каким образом?
— Обычным… Увидел кровать, лёг и отключился, — пожал плечами Шастун, немного ускоряя шаг.
— Как ты быстро уснул…
— Я всю ночь программы отрабатывал. Только Арсению Сергеевичу не говорите, — с серьёзным выражением лица попросил подросток, проверяя наличие пода в карманах.
— Ладно, не буду. Но если подобное повторится, то расскажу. Понял? — изображая из себя хорошего-плохого учителя, говорит Воля. — И, если ты не в курсе, то мы немного очень сильно опаздываем.
— Ничего страшного. Я иду есть, — хмыкнул парень, быстрым шагом спускаясь по лестнице.
— В смысле? Нам через десять минут надо на катке быть! Что о нас люди подумают?
— Пусть думают, что хотят. А мне Арсений Сергеевич велел поесть. Для меня его мнение — самое важное. А остальные идут лесом, — и, не слушая ворчания преподавателя, он побежал в ресторан.
Интерьер достаточно приятный: ттемно-фиолетовые стены, лавандовые кресла, столы, выполненные под дерево, и широкая барная стойка. Прекрасно. Надо теперь как-то еду заказать.
К фигуристу почти сразу подходит официантка с желанием узнать, чего желает гость. Она подаёт ему меню и задаёт вопрос «будете сразу заказывать или позже?».
— Мне салат. Самый лёгкий, какой только у вас есть, и стакан воды. И, желательно, побыстрее. Я тороплюсь.
— Хорошо.
Антон протянул меню обратно и уткнулся в окно взглядом. И в этот самый момент к нему сзади подходит Паша и кладет на его плечо руку. Парень чуть ли не подпрыгивает, но все же удерживает себя на месте.
— Господи… — шокированно произносит подросток, медленно оборачиваясь назад.
— Спасибо, конечно. Но я Павел Алексеевич, — отшучивается мужчина. И, убрав свою руку, садится рядом. — Я договорился со всеми, поэтому мы пойдём к половине шестого. Так что, кушай.
– Спасибо.
– Не за что.
***</p>
На катке все практически так же, как и в родном интернате. Даже сама арена тех же размеров, что и в Питере, и не может не радовать Шастуна.
Встретили его, кстати, с каким-то необычайно великим уважением и почтением, что очень непривычно для подростка. Какой бы звездой в мире фигурного катания он ни был, а все же не мог привыкнуть к роли какой-то знаменитости.
– Итак... сколько у нас времени? – спрашивает парень, зашнуровывая коньки.
– Я думаю, что около четырёх часов. Потом каток закрывается, – отвечает Паша, глядя на ”сложившегося” подростка. – Это без учёта ежечасовой заливки.
– Ага... то есть, примерно три часа... Маловато, – немного опечаленно говорит мальчишка и поднимается.
– Ну если бы кто-то будильник поставил, было бы больше времени.
– Не начинайте, пожалуйста. А я побежал, чтобы зря времени не терять, – он быстро подмигивает учителю и быстрым шагом покидает раздевалку.
А вне раздевалки прохладно, где-то восемь градусов выше нуля. Поэтому парень немного дрожит от ощутимого холода и спешит скорее размяться и начать тренировку.
***</p>
После тренировки Шастун пофоткался с парой человек, которые его об этом попросили, расписался в каких-то блокнотах, поговорил с каким-то тренером о фигурном катании, попил с ним чаю, рассказал об Арсении Сергеевиче и его таланте ”прививать любовь к спорту”, хотя мысленно думал о том, что любой бы на его месте уже давно не то чтобы ушёл, а убежал из спорта, да так, чтоб аж пятки сверкали. Ну а потом отправился в гостиницу.
– Ладно, я спать. Спокойной ночи, Павел Алексеевич, – он помахал ему рукой в знак прощания.
В номере тепло, но не душно. И это не может не радовать, потому что после холода хочется зайти только в помещение с комфортной температурой. Не меньше.
Антон переодевается в свободные штаны и домашнюю футболку, складывает на стуле верхнюю одежду, а после садится на кровать в позе ”лотоса”. И ровно в этот момент звонит телефон, а на дисплее появляется имя тренера.
Шастун, не раздумывая, быстро отвечает на входящий звонок, тут же прикладывая телефон к уху.
– Добрый вечер, Арсений Сергеевич, – по-детски улыбается мальчишка, чуть дрожа. – Как Ваши дела-а-а? – весело тянет он, шатясь из стороны в сторону. Отчего-то под вечер у него появилось слишком романтическое настроение.
– Привет, Антош, – устало, но ласково поздоровался с ним Арсений, растягивая губы в слабой, уставшей улыбке. – У меня все нормально. Ты там как? Как тебе Новгород?
– Прикольно. Тут спокойно так... пробок нет, – парень падает на спину и легонько подлетает на кровати. – Мне нравится.
– Ну вот и прекрасно, – кивнул себе мужчина, садясь на кровать. – Я рад, что тебе тут нравится.
– Нравится – не то слово. И тут тренер такой прикольный мужик. Он столько историй рассказал… и чаечка дал.
– Какой он хороший, – задумчиво протянул Арсений, глядя в потолок.
– Ну не ревнуйте, Арсений Сергеевич, не ревнуйте. Вы у меня все равно самый-самый лучший тренер, фигурист и… мужчина на свете, – Антон покраснел ещё сильнее, держась руками за себя. – Правда.
– Верю, Антош, верю, – хихикнул Попов, отрывая телефон от уха. – Включи камеру.
– Камеру?... – удивляется мальчишка, но перечить не решается. Поэтому нажимает на значок «видео» и машет тренеру рукой.
– Какой ты красный, – улыбается мужчина, немного закашлявшись. – Лапочка моя.
– Арсений Сергеевич, Вы что, заболели? – настороженно интересуется парень, чуть суживая глаза.
– Да нет, ничего особенного. Вон, даже температуры нет, – пытается утешить тренер, но выходит у него не очень, судя по взгляду Шастуна. – Правда.
– Вы все равно будете лечиться, Арсений Сергеевич. От этого Вам не убежать никуда, – предупреждает мальчишка, немного откидываясь назад. – Теперь я Вам буду звонить с допросами, ясно? Да? Да.
– Хорошо, хорошо. Не буду с тобой спорить, солнышко, – кивнул он, стараясь сдержать кашель. – Заодно звонить почаще будешь. Я тут все равно что-то подразгреб… Но дела ещё есть. Да.
– Вот и договорились. А по поводу дел… Вашими молитвами у меня их прибавилось. Поэтому не скучаю без Вас, – усмехнулся Антон, глядя на то, как меняется лицо старшего. – Но по Вам я уже очень-очень сильно соскучился. Скорей бы эти три дня прошли…
– Полностью с тобой согласен, Антош, – Арсений зевнул, ложась на кровати, но камеру не выключает. – Что ты мне ещё расскажешь?
– Ой… Ну раз такая тема пошла, то я побуду жалобщиком и расскажу, как Павел Алексеевич потащил меня по каким-то забродкам до гостиницы вместо того, чтобы ехать в автомобиле.
– Ох как интересно, продолжай.
Их разговор длился достаточно долго. Антон все рассказывал и рассказывал о том, как прошёл его день, а Арсений под этот приятный голос позволил себе расслабиться и начать медленно погружаться в сон.
– Ладно, мальчик мой. Спокойной тебе ночки, завтра рано вставать, – вновь зевнув, произнёс тренер и послал воздушный поцелуй.
– Хорошо, Арсений Сергеевич. И Вам тоже спокойной ночи. И лечитесь! – потребовал мальчишка, посылая поцелуй в ответ. – До завтра. Я Вам завтра позвоню. И не дай Боже Вы не будете лечиться! Я… Я Вас… укушу. Воть.
– Хорошо, радость моя, хорошо. Дуй спать, а я буду ждать твоего звонка.
– Обязательно позвоню, – кивнул Шастун, накрываясь одеялом. – Люблю Вас.
– И я тебя тоже люблю, малыш.
Звонок завершился. Антон лёг спать с улыбкой на губах и небольшой температурой из-за краснеющих щёк. А Арсений смотрит в потолок, все ещё обдумывая в своей голове утренний звонок. Как рассказать Антону, а стоит ли вообще это делать?... Как поступить? Столько вопросов, которые остались без ответа… И как бы Арсению ни хотелось, решать весь этот ужас ему. Не иначе.
А в голове до сих пор стучит набатом утренняя фраза, из-за которой он не сможет вернуться к Антону в назначенный срок. Но эта задержка ведь нужна самому Шастуну... ведь так?...