21. (2/2)

— Иду-иду, — кивает парень и, наконец, поднимается с кровати, чтобы пойти умываться. — А… Доброе утро, кстати.

— Благодарю. Тебе тоже.

Шастун счастлив. Да, конечно, это разовая акция… Но на таких «акциях» и строится хорошее настроение подростка на весь день. Хоть и остаётся небольшой осадок того, что он не сдержался и повел себя, как какая-то тряпка.

Но, Боже, какая нахер разница, если тебе хорошо?

Однако этого слишком мало, чтобы заполнить огромную дыру в груди.

***</p>

Китай. Прикольная страна. Много классных людей с достаточно смуглой кожей и узкими глазами, а также не очень высоким ростом и тёмными волосами.

Короче, стройного Шастуна с большими детскими зелёными глазками, крайне бледной кожей и пшеничными кудряшками потерять в толпе будет сложно. Поэтому по приезде в сам город Попов облегчённо вздохнул.

— Велком ту Пекин, — Арсений пожал плечами, кутаясь в зимнее пальто. — Поехали в гостиницу? Или погулять хочешь?

— Честно говоря, я замёрз и устал. Хочу лечь и валяться до завтра… Если можно, — признался подросток, глядя этими же большими зелёными глазами прямо в душу тренера.

— Как же я с тобой солидарен, — Попов ушёл вперёд, пока Шастун, замедлив шаг, наклонился к небольшому сугробу, чтобы сделать снежок. Как ни крути, а воспоминания об Эстонии всё ещё теплились в юношеской душе. — Ан… — в чёрное пальто прилетел белый снежок, а мальчишка растянул на лице крайне невинную улыбку, мол, это не я. — Ты решил снова в снегу искупаться?

— Может быть, — он пожал плечами, глядя на то, как Арсений щурит глаза и медленно присаживается, чтобы самому слепить снежок, который отправляется прямо в Антона.

— Беги, засранец.

И парень бежит. Быстро, но, к своему сожалению, не так быстро, как Попов, который ещё и умудряется запульнуть в подростка пару снежков.

— Пощадите! — кричит Шастун, стараясь не запутаться в снегу и ногах. И в момент, когда он уже собирался повторить свои любимые традиции, его в охапку сгребает тренер, прижимая парня спиной к своей груди.

— Попался, — шепчет мужчина, потому что отдышаться всё же надо. — Ну все. Не убежишь теперь от меня. Понял?

— Да я и не собирался… — мальчишка так же тяжело дышит, стараясь удержаться за чужие руки, которые пролегли поперёк стройной талии. — Куда ж я денусь?

— Это да, — кивает старший, наклоняя голову к чужой шее. — Но а чего убегал тогда?

— Вы сказали. А не слушаться тренера чревато больной жопой, — невозмутимо говорит мальчишка, ощущая чужое дыхание на нежной коже. — А мне того раза хватило.

— Аргумент засчитан, — кивнул Попов, начиная чуть раскачиваться вместе с подростком. — Музычка играет.

— Какая? — интересуется подросток, чтобы вставить свою шутку. — А мы с тобою в белом танце кружимся-я-я. Надеюсь мы с тобой подружимся-я-я…

— Конечно подружимся-я-я. Если не будешь соперникам верить, — он немного сильнее перехватывает чужую талию, прижимая парня вплотную к своей груди.

— Не буду, — фыркнул мальчишка, откидываясь головой на чужое плечо. — Арсений Сергеевич, Вы теперь только на тренировках злой чорт?

— Чёрт? — переспросил тренер, поднимая голову чуть выше, чтобы видеть лицо подростка.

— Не-а. Чорт, — смеётся Шастун, проводя замерзшими ладонями по чужим рукам.

— Сам ты чорт! Я вообще-то великий фигурист! — возмущается он, убирая руки с талии ученика. — И вообще. Ничего я не злой.

— Злой, — кивает парень, убирая руки в карманы. — Очень.

— Возьми перчатки, балда с аллергией на холод, — преподаватель на пару секунд отходит от темы, чтобы надеть на юношеские ладошки свои чёрные перчатки. — Взял, блин, моду. Тебе что, три годика?

— Вообще-то, мне семнадцать через два месяца, — понтуется Шастун, наблюдая за тем, как мужчина пытается натянуть на тонкие пальцы перчатки, что всё ещё хранили на себе тепло чужих рук.

— А что ж тогда ведёшь себя как ребёнок? — учтиво интересуется преподаватель и, покончив со своей работой, продолжил. — Я не злой. Я чопорный, строгий и требовательный.

— Не поспоришь, — кивнул Антон, начиная вновь идти. — Но… мне показалось, или в последнее время Вы стали добрее?

— Не показалось, — согласился Попов, убирая руки в карманы пиджака. — Пошли уже в тепло, балда.

— Я не балда.

Шастун старается удержать глупую улыбку, которая расползается по его лицу. Видимо, он себя реально накручивал в последнее время. Однако считать это признанием в любви нельзя.

Обидно, печально, но ладно.

***</p>

В отеле тепло. Настолько, что даже жарко. Но Антона это только радует, ибо зимний холод уже начинал знатно бесить подростка. Хочется хотя бы весны, чтобы было не так адски холодно. Но остаётся потерпеть всего месяцок-другой, чтобы, наконец, ощутить себя живым.

— Пошли. Мы живём в одном номере, — спокойно объявил мужчина, направляясь в сторону лифта. — На предпоследнем этаже, в люксе. Скажи спасибо федерации, если что.

— Спасибо тебе, федерация, за красивый вид из окна, — парирует Шастун и начинает разглядывать себя в золотых поверхностях, которые отражали его лицо и тело. — Прикольно у них тут.

— Естественно, — вздыхает старший, опираясь о зеркальную стену. — За такие-то деньги…

— Арсений Сергеевич, не включайте еврея, а, — Антон теперь перевёл взгляд на силуэт мужчины, отражавшийся на металле. — Вы больше на немца похожи.

— Большое спасибо, — усмехнулся тренер, складывая руки на груди. — Хайд э хох.

— Ой, да ну Вас, — фыркнул мальчишка. И в этот момент послышался звоночек, оповещающий о прибытии пассажиров на нужный этаж.

— Пошли уже.

Парень идёт по длинному коридору, ступая чётко за своим преподавателем. Как ни крути, а люди — такие засранцы, ибо даже не удосужились оповестить мальчишку о номере его номера. Идеально звучит.

Но в один прекрасный момент Попов остановился у одной из одинаковых дверей, которые различались только циферками на позолоченных табличках.

— Заходи, — кивнул тренер, открывая перед младшим небольшой обзор на просторную комнату.

— Я сплю у окна! — резко оповещает спортсмен и под недовольное сопение Арсения проникает вглубь номера. — Красиво-то как…

— Скажи спасибо своему злому чорту-тренеру, — в очередной раз за последний час улыбается он, глядя на удивленное лицо своего ученика и его детские глазки, который в один миг стали ещё больше.

— Спасибо, чопорный, строгий, требовательный Арсений Сергеевич, — не сдаётся Шастун, припоминая Попову его же слова.

— Раскладывай вещички, переодевайся и пошли на ужин, — как-то тепло произносит мужчина и подходит к мальчишке с целью потрепать того по волосам. — А то рухнешь ещё и всё. И я поседею на пол головы. Некрасиво выйдет.

— Ну… если Вы так хотите, я упаду и во второй раз. Тогда всё будет ровно и красиво, — за эти рассуждения Шастун получает слабый, даже формальный подзатыльник от Арсения и сразу же замолкает. — Да шучу я, шучу. Сейчас переоденусь и пойдём ужинать. Там же нет тяжёлой еды?

— У фигуристов в принципе тяжёлой еды нет. Давай, вперёд.

И с этими словами мужчина уходит к окну, желая увидеть ночное небо поднебесной.

***</p>

Удивительно, но за ужином Антон ни разу не возмутился по поводу того, что его заставили есть. Удивительная картина, однако, она тоже имеет место быть. Редко, правда. Но есть.

Потом пошла прогулка по отелю, ведь как ни крути, а в Пекине парень ещё ни разу не был.

Он ходил так где-то полчаса, разглядывая коридоры, двери и убранство гостиницы, состоящее из картин и редких горшков с цветами. Но вскоре и это ему надоело, поэтому подросток решил вернуться в номер. Время всё равно уже позднее, значит, скоро надо ложиться спать.

— Блудный сын вернулся, — вместо приветствия говорит мужчина, наблюдая за парнем, который спокойно, по-хозяйски прошёлся до своей кровати. — Как виды на местность?

— Обычные. Дорогие, прикольные, но… обычные, — заключил он, рассматривая Арсения, который лежал на своей кровати в серых спортивных штанах, не обтягивающих ног, и белой футболке. В целом, выглядит он так уютно, но в то же время держит уровень антоновского идеала. — Скучно. И спать хочется.

— Ну так ложись, – преподаватель рекомендует очевидную вещь и убирает телефон на тумбочку. – Вставать-то все равно рано.

– Вот и собирался, – спокойно ответил мальчишка и, благодаря всех известных Богов, сразу же юркнул под одеяло. Всё же прекрасно, когда в отелях не кладут на кровать покрывал. Нафиг они вообще нужны? Столько геморроя создают.

– Спокойной ночи, – так же тепло и уютно желает парню Арсений и сам следует его примеру, забираясь под тёплое одеяло.

А потом шёпотом добавляет ”моё солнце. Ледяное”.

– И Вам, Арсений Сергеевич.