FFik > Известные люди > Моё ледяное солнце Читать онлайн

16. (1/2)

Моё ледяное солнце Never say 104180K 2022-12-17

Предыдущая глава Глава списка Следущая страница

Антон уже спокойно сидит на кухне, потягивая свой родной кофе из трубочки, что вечно вводило Арсения в неплохой такой ступор. Ну вот какой нормальный человек будет пить бедный кофе через трубочку, когда есть чашка, и можно пить, как это делают все.

Но мальчишка веселился, пуская воздушные пузырьки, а ещё измерял с помощью этой же трубочки уровень кофе в чашке. Однако он страдал не только такой херней: Шастун также затыкал её с одного конца языком и вытаскивал из чашечки, рассматривая, как тёмная жидкость остаётся в узком пространстве. А потом убирал язык, пропуская часть кофе в свой рот.

И для педантичного Попова эта пытка длилась ровно до тех пор, пока этот несчастный напиток не пролился на идеально белые футболки обоих.

«–Держись, Попов. Материться при детях — не педагогично, — мужчина пытался себя успокоить, крайне напряжённо дыша. — Мат — это плохо. А ты… Да твою ж мать, а.»

— Простите… — робко тянет Антон, виновато глядя в пол. Ну да, им выходить через полчаса для того, чтобы пойти на идиотское мероприятие, ибо сказать, что тебе оно всё нахрен не упало — нельзя. Капец. — Я случайно…

— Так, — твердо произнёс старший, оттягивая край запачканной ткани. — Как хочешь и где хочешь, но теперь тебе надо найти себе ещё одну белую футболку. Хоть из-под земли достань, — он поднялся со стула, направляясь на выход с кухни, чтобы переодеться.

И тут Антон, наверное, впервые в жизни был благодарен себе за свой недо-фетиш на белые футболки. Однотонные, белые, без каких-либо рисунков. Вот это он у себя умный, конечно.

По приходе в комнату, у Шастуна взгляд падает прямо на помаду, которую ему заботливо подкинул Бортник. И он сразу же начинает как-то шкоднически улыбаться, глядя на идеально белую ткань, лежащую на бортике кровати.

Он берет футболку и помаду в руки, наскоро красит губы, как это обычно делают девушки, и прислоняется ярко-красными губами к своей вещи, оставляя на ней отпечаток своих губ.

И всё было бы неплохо, если бы в этот прекрасный момент лобызаний Антона с футболкой не зашёл Попов.

— Антон, ты ско… — он резко замолкает, рассматривая подростка, который у самих губ держит несчастную вещь. — Что ты, блин, делаешь?

— Футболку ублажаю… — нет, соврать Шастун не может, либо не хочет. И говорит прямо, не решаясь посмотреть на тренера, у которого сейчас глаза, наверное, стали как пятирублёвые монеты.

— Что, прости? — Арсений явно выпал в осадок, что, в целом, логично. Сначала Антон с кофе баловался, теперь с футболкой целуется. — Если хочешь, я могу оплатить тебе курсы психолога… — видимо, сильно подростка чемпионат Европы подкосил. Даже очень.

— Со мной все в порядке! — отзывается мальчишка, поворачиваясь к тренеру лицом.

И лучше бы он этого не делал, ибо лицо Попова вытянулось ещё сильнее, выдавая то, в каком ахере сейчас стоял мужчина.

— Я бы сейчас очень хотел некрасиво выразиться… Но это будет не педагогично, — тихо говорит он и всё же решает покинуть комнату. Кто знает, что ещё Шастун успел учудить, а застыть с вытянутым лицом или морщинами не особо хочется.

Зато Антону весело. И, как только педагог оставляет мальчишку одного, фигурист облачается в многострадальную футболку, тихо смеясь себе под нос.

Что ж, план довести Попова официально удался.

***

Антон гордо сидит в ресторане, с поцелуем, что расположен около левой груди. Вот такой вот он Лёвы дизайнер, что уж тут таить. Всю жизнь, может, мечтал эскизы рисовать, а не узоры на льду.

Но долго врать себе в своих мыслях не прикольно и приходится откинуться на спинку стула, чтобы всем своим видом показать Попову, что не нравится ему, великому Антону Шастуну, здесь. И вообще, он заскучал.

« — Боже, Шастун, что ж ты за ребёнок? Тебе семнадцать скоро, а ты, как младенец, хочешь в комнату с развлекушками, — думает про себя подросток, крутя в пальцах пустой бокал. — Ску-ука-а…»

Он слушал историю итальянца, которую тот честно старался перевести на английский, что даже неплохо выходило. Но Антону не хотелось напрягать мозг, чтобы понять о чем глаголет Грассль, поэтому предпочёл покидать взгляды на Брауна, который, видимо, неровно дышал к подростку.

Jason Brown

Are you bored?

Shastoon

Yes.

How you are thinking… How much longer will he talk?

Jason Brown

Idk.

Shastoon.

Sorry, what? I don't understand it.

Jason Brown

I don't know)

Shastoon.

A-a-a… Thanks.

I finally found out it.

Jason Brown

Excellent)

Shastoon.

OK.

I remember it.

Jason Brown

Do you want to go smoke when he finishes?

Арсений гневно смотрит на мальчишку, который сейчас самым наглым образом переписывался со своим противником. Ну вот нет, чтобы вести себя, как остальные. Нет. Надо выпендриться.

— Убери, — тихо шикает Попов, даже не глядя на ученика.

И Антон отправляет сообщение о том, что он согласен. А когда ловит на себе взгляд американца из-за того, что не ответил на последнее смс, указывает на тренера, делая на пару секунд грустное лицо.

***

Шастун тактично отпросился у Попова, чтобы наконец свалить из общества практически не знакомых парню людей. Настроения и желания с кем-то знакомиться откровенно не было, поэтому мальчишка схватил сигареты с зажигалкой и куртку и вышел на крыльцо достаточно дорогого ресторана, в котором и расположились фигуристы всех стран-участниц.

— You are smoking again, — покачал головой старший, разглядывая нового знакомого. — You would be worth quit smoking.

— No. Maybe I will quit smoking, when Olympics will finish, — спокойно отвечает подросток, поджигая кончик никотиновой палочки. А американец несколько раз цыкает, отрицательно мотая головой.

— Share then, — усмехается он, протягивая руку.

— Okay, — мальчишка едва улыбается уголками бледноватых губ, на которых остался ярко-красный оттенок, благодаря которому Шастун и казался живым. — But… you had spoke, that smoke is ba-a-ad… You are taking your words back?

— No, — спокойно отвечает мужчина, прикуривая от сигареты младшего. — But I'm adult. And you are a child.

— I'm not a child, — насупился он, делая достаточно сильную затяжку. — Children aren't invited to the Olympics.

— Yes? I thought, that teenagers are invited to the competition, — хмыкнул американец, пожимая плечами. — And anyway, you're really a child.

— Why? — интересуется Шастун, которому все всегда смотрят чуть ли не в рот, поражаясь его мастерству. А тут какой-то фигурист, который идёт с парнем нога в ногу, что-то говорит. Во дела…

— You see… at sixteen you think you're an adult, but you act like a child. Yes, you had to grow up early… But you can't deceive nature, you understand? — он говорит мягко и медленно, чтобы парень всё смог понять. А потом кладёт свою руку на антоновское плечо, аккуратно сжимая его своими пальцами. — You know a lot, why I'm shocked. You are cool, yes. But you still want the childhood of an ordinary boy, not a star, to remain in your soul.

— Let's say you're right. But what will you tell me to do? — Шастун поднимает на мужчину взгляд, крепче сжимая пальцами фильтр. — I will not leave the Olympics, to which I have been going all my life. Do not even hope.

— I don't say anything about it, — обиженно тянет спортсмен, делая очередную затяжку. – But if you want, we can wallow in the snow this winter. Or cycling in the summer. Or what do you love?

— Why such a concern all of a sudden?

— I don't know myself. But you are somehow… You want to give something warm.

— Originally. Very originally.

— I know. I want to melt the ice of your soul, – честным тоном говорит мужчина, глядя своими глазами в зелёные. — You are so cold.

— It's fact. I know, — только и отвечает подросток, выкидывая окурок в мусорку. — But I'm used to it. I'm already comfortable.

— Arseny has a bad effect on you, — снова усмехается он, продолжая прожигать парня достаточно веселым взглядом. — Okay, let's go to the restaurant. And then you get sick.

— Okay, — коротко отвечает младший, направляясь в сторону стеклянных дверей.

***

— Где ты был? — шёпотом интересуется Арсений, не желая слушать очередную историю, которую даже успел застать в свое время.

— Отошёл покурить, — честно, а главное, крайне спокойно заявляет Шастун, отпивая из одного из бокалов сок.

— Готовься кросс бежать в Питере, — тем же тоном вторит тренер, глядя абсолютно скучающим взглядом на японца. — И что Брауну от тебя надо?

— Да ничего… — ну да, если фраза «хочу растопить лёд в твоей душе» — это ничего, то чего-то весомого в жизни фигуриста, видимо, нет. — И можно не надо бегать?

— Надо, — на выдохе говорит Попов и наконец возвращает всё своё внимание на собеседников.

А Антону тем временем официант наливает в бокал явно не дешёвое белое вино.

Мальчишка смотрит на тренера, не понимая, что, собственно, происходит, и почему взрослые дяденьки, зная о возрасте парня, сидят с абсолютно невозмутимым видом. И он не решается взять бокал в руки и, наверное, впервые в жизни чувствует себя неловко и не желает выпить.

Но Арсений лишь спокойно смотрит на своего ученика, говоря, мол, пей-пей, ничего с тобой не случится.

И его поддерживают остальные фигуристы, которые, видимо, догадались о происходящем.

— Do not worry! Drink calmly, nothing will happen to you here, — успокаивает испанец, растягивая на своём лице улыбку.

— Yes. It is necessary to be afraid in a company that drinks under some kind of fence, — подхватил и японец, снисходительно кивая.

— Вот видишь, — шепчет Попов, легонько похлопав пару раз по ляжке парня. — Не переживай. У них есть совесть, хоть на первый взгляд это и не так заметно.

Антон молится, чтобы не опьянеть и не начать рассказывать о своей жизни. Ибо ну… это ж трындец такой будет… Да и не надо этим людям, которых он видел раньше только по телевизору, знать о том, что в России много подростков-алкашей.

— For a meeting! And the end of the European Championship, — предлагает Джейсон, который до этого молча сидел, рассматривая Антона, словно последний какая-то очень интересная картина.

— Great toast! — поддерживают остальные.

Раздаётся звон бокалов, смех, какие-то очередные разговоры на английском и шаги персонала. Типичная дружеская посиделка каких-то мужчин, которым за сорок.

Но вот Антон чувствует себя восьмилетним ребёнком, которого в Новый год посадили за стол, в гостях у непонятной тёти Любы, которую он вообще в жизни не видел и не знал. Короче, Шастун думал, что выглядит крайне тупо и уже даже заскучал, наливая бокал за бокалом.

Ещё и Арсений тактично смотался, оставив ученика одного. Вообще ужас какой. Так нагло оставить несчастного, хрупкого и беззащитного подростка наедине с кучей злых людей. Кошмар!

А Попов тем временем спокойно побрел в сторону туалетов, чтобы умыться и возобновить маску пофигиста. Ибо ещё чуть-чуть, и мужчина бы не выдержал взгляда, каким на Антона смотрел Браун.

На его мальчика смотрит какой-то идиотский американец.

Да ещё и мальчик не против.

Предыдущая глава Глава списка Следущая страница