9. (2/2)
— Ты же собирался Лёве позвонить, — напоминает он, держа в руках телефон мальчишки, — А мобильник в раздевалке оставил.
— Спасибо, — Антон говорит тихо, выдыхая дым куда-то в сторону, но не на Попова. Не надо его тренеру пахнуть табаком.
— Ладно, я пошёл. Но ты недолго стой тут, не хватало, чтобы ты ещё заболел, — уже дежурным тоном отвечает старший и, кинув жалостливый взгляд на ученика, направляется ко входу в здание.
А Антон остается тет-а-тет со своими мыслями. К сожалению, эти самые мысли — то ещё дерьмо и посвящены только одному человеку, точнее, женщине, которую парень не видел уже очень давно. Лет восемь уж точно.
Мальчишка не знает: жива она или нет, но очень бы хотел, чтобы эта самая женщина, по совместительству — его мать, всё же увидела то, как танцует её собственный сын. Хотя… какое там посмотреть. Ей бы от бутылки оторваться, что уж тут. А ведь парню всегда хотелось простых, нормальных, тёплых отношений с матерью. Чтоб как у всех…
Но всё, что он от неё слышал — пьяный бред и храп, который никак не может уйти из головы.
И от этих мыслей становится ещё хуже.
Антон поджигает ещё одну сигарету, несмотря на то, что Арсений попросил его не стоять долго на улице.
Арсений…
Мальчишка правда благодарен этому человеку, который привил ему любовь к фигурному катанию, помог отойти от болезненного момента в жизни паренька и поставил на ноги. Да… без него Антон вряд ли бы смог всё это. И за эту своевременную поддержку, Арсению большое спасибо.
А сейчас надо выбираться из своих печальных мыслей и идти обратно. Досматривать чужие программы и ловить на себе офигевающие взгляды.
***</p>
Антон сидит в гримёрке, которую ему милосердно выделил каток на целых два дня, а напротив сидит женщина, которой на вид лет двадцать пять с блокнотом в руках, а на самом подростке в это время поправляют макияж.
Журналистка объявляет список вопросов, чтобы у фигуриста были более-менее внятные ответы, ведь зрителю вряд ли понравится бессвязное мычание, вместо того, что хочется услышать.
— «Ну ладно… сколько лет в спорте, нравится ли он мне, жизнь без него… Что за хрень? Ладно, — думает про себя подросток, готовый к таким вопросам, — Личная жизнь… прикольно. А нельзя сказать, что я влюблён в собственного тренера, который ко мне трындец как холоден? Нет? Жаль. Хотя и это я тоже ожидал…»
Не ожидал он только вопроса (хотя подозревал) о рекорде. Ну зачем же…
— «Как относитесь к тому, что поставили новый рекорд по баллам за короткую программу? Да никак! Мне срать с высокой колокольни. Главное, завтра не облажаться. Что за тупой вопрос…»
Визажистка отходит от подростка, кивком головы показывая, что тот может быть свободен. Естественно, этот жест не укрывается и от журналистки, которая махнула оператору, мол, вперёд, чего стоишь.
Мужчина, которому на вид было столько же, сколько и журналистке, включил камеру, направляя её на лицо паренька, а девушке жестом показал, что съёмка началась.
— Антон, скажите, что стало толчком для Вашей спортивной деятельности? — она хлопает глазками, желая услышать ответ.
— Точно не знаю, но, скорее всего — Арсений Сергеевич. Он привил мне любовь к фигурному катанию, да и то, как он выступал было прекрасно. Даже больше, чем просто прекрасно. И в один прекрасный день, я решил записаться в секцию, получив новое хобби, которое позже переросло в… профессию, что ли, — Антон держит лицо, глядя в камеру уверенно, будто это уже стало чем-то привычным.
— Чем бы Вы занимались, если бы не связали свою жизнь со спортом? — что за идиотский вопрос… Кто их вообще придумывает то?
— Не знаю даже. В КВН или в шоу бизнес, скорее всего, — выкручивается мальчишка, глядя на журналистку честным взглядом.
— «Какой КВН, Антон? Ты чё, дурак что ли? У тебя не жизнь, а задница, а ты тут юморишь… больной, что ли?»
Ну, раз он разговаривает сам с собой, то, видимо, с головой у него явно что-то не в порядке.
Большинство вопросов, по смыслу, соответствуют предыдущим, но вот когда дело касается последнего вопроса, то парень желает пошутить.
— Есть кто-то, кто покорил молодую душу? Дама сердца, например?
— Ну почему же сразу дама… — мальчишка игриво ведёт бровями и даже позволяет себе улыбнуться, переводя взгляд на Арсения, стоявшего за оператором. Честно говоря, таких шокированных глаз своего преподавателя парень ещё не видел, из-за чего коротко усмехается и продолжает. Несмотря на то, что девушка тоже знатно офигела от такой новости, — Может, я люблю девушек или девочек. Женщины постарше — явно не моё. А среди молодого поколения вряд ли есть дамы. Но если по существу — то я один. Какие тут отношения? Конкурсы, постановки… да и тренировки длятся почти всю мою жизнь.
Выкрутился. Красавчик. Талантище!
Однако, Арсений неодобряюще качает головой, растянув губы в тонкую полоску, этим жестом говоря, мол, какой же ты дебил. И Антон понимает, что после подведения итогов, Попов на нем отпирается знатно…
— Большое спасибо, что согласились ответить на мои вопросы. А сейчас нам пора. Удачи на соревнованиях и всего хорошего, — прощается девушка и, неторопливо складывая вещи в свою сумку и проверяя каждый предмет, что в ней расположился, покидает гримёрку.
— Близнецы. Июньские. Первой декады, — заключает Арсений, как-то укоризненно глядя на дверь, за которой несколько секунд назад скрылась журналистка.
— Чего? И откуда такие выводы? — он выгибает бровь дугой, концентрируя всё внимание на тренере.
— Есть у меня одна знакомая… Тоже близнецы и родилась она третьего июня. Всегда всё поправить надо, невидимые камешки из ботинка вытряхнуть, вещи все сложить в правильном порядке… Короче — человек страшный, — Попов опечаленно вздыхает, видимо, вспомнив те тяжёлые времена.
— И давно Вы в гадалки баллотируетесь? — да, вопрос, конечно, пропитан стёбом, но в нем есть доля серьёзности. Когда это очень серьёзный Арсений Сергеевич начал верить звёздам?
— Лет с четырнадцати, — мужчина невозмутимо хмыкает и, сделав перекаты с пятки на носок, решает посмотреть на время,— Так. Там уже должны подвести чёртовы итоги, поэтому, пошли-ка в сторону трибун. А потом на тренировку.
— Надеюсь, что трепаться они будут недолго, — фигурист бурчит себе под нос, ибо желания прийти в общагу только в двенадцать ночи не хочется от слова совсем.
***</p>
Катается мальчишка уже в костюме, в котором должен будет выступать часов через пятнадцать. Радует то, что он также, как и наряд для короткой, был сделан из приятной, тянущейся ткани. Это ли не счастье?
— Всё неплохо, конечно. Но я бы всё же тройной сальхов заменил на четверной. Больше баллов дадут, а это нам на руку, — задумался старший, прожигая дыру в какой-то непонятной точке, что расположилась на льду,— Но… с другой стороны, если мы сделаем сейчас дорогую программу, то на олимпиаде будет всё грустно… — он вздыхает и, наконец, прикрывает глаза, — Ладно. Черт с тобой. Пусть будет тройной, только не упади.
Младший кивает и, отдышавшись, слышит родимый звук музыки, под которую ему танцевать.
— «Арсений Сергеевич, да Вы снайпер! Вам надо было идти стрелком работать. Чётко в цель всегда попадаете, — думает про себя подросток, вырисовывая на льду хореографическую дорожку шагов, которую лично придумал ему Попов, — Хотя… нет. Кто бы тогда меня тренировал?»
Вопрос хороший, но прыжки никто не отменял. Поэтому, на разговоры с самим собой времени и шансов не остаётся вообще. А жаль.
Но либо Антон конченый дурак, либо жизнь где-то в кустах приняла «мяу-мяу», но Арсений сегодня действительно какой-то… добрый, что ли.
И как только парень об этом подумал, тренер подал голос, намекая, что как бы ничего не поменялось.
— Антон, чтоб тебя! Почему скорость такая маленькая! Ты четыре оборота как делать собираешься, а? Да ты даже один не сделаешь! Что это такое? — ну всё. Арсений бесится и это явно плохо. Очень плохо. Особенно, если учесть тот факт, что сейчас только два часа дня, а тренировку планируется завершит часиков в семь-восемь, чтобы мальчишка успел сделать все процедуры, поесть, сходить в душ и выспаться. Иначе всё — он будет выглядеть как чертов огр, искупавшийся в грязи. А это не вариант. Вообще не вариант, — Спину держи! Ты фигурист или доярка из колхоза?
О, ну вот оно — любимое сравнение Антона с коллективным хозяйством. Как же парень поэтому скучал! Целые сутки не слышал! А без таких фразочек и жизнь не та!
— Ты в этой жизни скорость наберёшь или как? Ты хочешь до утра танцевать? Окей. Я то переживу бессонную ночь, а вот ты — вряд ли. Так что делай всё нормально, чтобы уйти в семь! — прикольный ультиматум. Но оба знают, что как только стрелка часов покажет семь, мальчишку отправят есть. Да, есть, иначе, он может шлёпнуться в обморок, а он и без того тощий как сковорода и приём пищи у него только раз в день — утром.
К слову, с завтраком вышла довольно комичная история.
Антон снова сидел, как ни в чем не бывало, попивал себе чаёк с мёдом и радовался жизни, наблюдая за тем, как Лёва пытается побороть несчастную манку и не заляпать ею стол. В общем — типичное утро типичного Антона. И всё могло бы и дальше быть хорошо, если бы не любимый тренер — Арсений Сергеевич, который верой и правдой поклялся чуть ли не перед президентом, следить за тем, чтобы Шастун нормально жил.
И вот, в этот самый, ничем не примечательный день, случилось страшное — Попов заставил подростка есть. Но с первого раза эта процедура, естественно, не прошла и Антон отнекивался как мог, пока рука преподавателя не прижала лёгкое тело к стулу, а другая не попыталась чуть ли не насильно впихнуть в чужой рот еду.
В общем, Бортнику весело, Арсению весело, а вот Антон мысленно матерится, ибо… Ну блин, ему шестнадцать, а его тренер с ложечки кормит! Хотя… пора бы уже немного переосмыслить эту фразу, но, к сожалению, есть пареньку пришлось только кашу. И только с ложечки.
С тех самых пор Шастун и начал завтракать. А ещё, иногда, он даже ужинает. Но это случается уже реже, чем завтраки.
— Ещё раз так низко прыгнешь аксель, и я тебя придушу собственным ремнем! Понял меня? — подросток кивает и вновь возвращается к работе. Несмотря на то, что уже хочется пойти покурить и завалиться спать, хотя времени — половина третьего.
***</p>
Антон в очередной раз радуется тому, что в общаге есть небольшой стол и чайник. А чашка у парня всегда имеется, и хранится она на полке с вещами, которые можно охарактеризовать словом — хозтовары. Там и чашки, и вилки с ложками, когда-то там и еда обитала, но сейчас она заменилась на сигареты. А ещё там стоит самое ценное, что есть у парня для чая — мёд. Беленький такой, с маточным молочком… домашний. Антон уже не представляет себе чай, если в нем не будет мёда.
— Лёва! Я пришёл живым! — торжественно заваливается в комнату Шастун и останавливается в дверях. Вот что-что, а увидеть за такое долгое время дедушку — реально неожиданность, — Дед! Ты… ты добрался! — он кидается в объятия единственного родственника, стараясь прильнуть к нему как можно ближе.
— Естественно. Как же я мог не добраться? Ты же у нас такой молодец! — хвалит подростка мужчина, мягко поглаживая кудрявые волосы, — Да и не видел тебя давно. Вот, решил проведать, как ты тут живёшь. Или вдруг привезти чего-то надо.
— Ой, да ну тебя. У меня всё есть, не переживай, — успокаивает фигурист, не желая отползать от дедушки.
— Кстати, а ты чего так поздно? Я тебя с шести тут дожидаюсь. Мы с Лёвой уже обсудить тебя сто раз успели! — ворчит старший, сводя брови к переносице, чтобы показать своё возмущение.
— Да где поздно? Всего то половина восьмого! Вот если бы сейчас было где-то двеннадцать-час ночи, то да. Поздно.
— Мать моя роща! Ты что, до ночи занимаешься? — видимо, дедушка реально шокирован, раз даже руками развёл в стороны, — Арсений тебя совсем замучил, наверное.
— Да ну… нормально. Главное, что результат даёт плоды. А остальное — не так важно, — равнодушно отвечает парнишка и поднимается с кровати, направляясь к шкафу,— Будешь чай?
— Ну давай. Мне можно без всего, только разбавь холодной водой.
***</p>
Антон идёт в душ примерно в десять вечера, пока остальной народ готовится к очередной контрольной по алгебре. А парню остаётся только молиться, чтобы его это всё никак не задело.
Он спокойно стоял, обливался тёплой водичкой, которая так хорошо расслабляет затекшие конечности, как вдруг решил взглянуть на свои руки, которые покрылись мелкой, красноватой сыпью.
— Да твою мать… — стонет он, глядя на собственные ладони, — Аллергия на холод, ты издеваешься? Ты год не появлялась, а тут на тебе! Здравствуй, жопа, новый год?
Обидно, нечего сказать. Видимо, придётся выступать в перчатках, что не так уж и удобно. Но выбора у парня нет и, судя по всему, это будет его новой фишкой.
А что… классно же. Весь из себя такой брутал, скрытный… ещё и в перчатках. Ему же ничего за это не предъявят, да?
Но сейчас надо думать не о своих руках, а наконец пойти спать. Иначе придёт Арсений с проверкой и заставит бегать вокруг всего комплекса кругов двадцать. Да и усталость даёт о себе знать, что уж тут.
Шастун, в лучших традициях своей жизни, насухо вытирается большим, жёлтым полотенцем и, осмотрев себя в зеркале, почти довольный жизнью, одевается, а после идёт в комнату.
А в комнате уже лежит Лёва, гипнотизируя учебник по алгебре и тетрадку по тому же предмету.
— Ты был крут сегодня, — улыбается Бортник, отрываясь от математики, — Так короткую отплясать… Ну это талант, реально.
— Спасибо, Лёв, — в ответ кивает парнишка, стараясь полотенцем высушить свои волосы, — А ты, я так вижу, грызешь гранит науки, да?
— Да вообще! Что за срань то Господня! Какие-то «лимы» и «н, стремящиейся к бесконечности»! Какой козёл это вообще придумал! — возмущается он, с чувством ударяя по учебнику, — Но… я хотя бы это всё запомнил. И, увы, это всё, что меня радует сегодня. Кроме тебя, естественно.
— Ой спаси-ибо, — игриво-смущенно тянет мальчишка, склонив голову чуть вбок, — Давай спать ляжем? А то у нас у обоих завтра тяжёлый день…
— Хорошая идея. Всё ждал, пока ты предложишь! – Бортник радуется и закрывает учебник и тетрадь, отправляя их на тумбочку.
— Ты книгу то под подушку положи. Говорят, мол, примета такая есть, что знания типо в голове задержаться. Не знаю — правда это или ложь, но попробуй, — тактично советует Антон, укладываясь спать, — И спокойной ночи, Лёвчик.
— Спокойной, Тося, — мальчишка играет бровями, но книгу и тетрадку под подушку все-таки кладёт. А вдруг сработает?